Читаем Далила (СИ) онлайн бесплатно
Вечер опускался над Палестиной и на небе уже засияли первые звёзды.
Она сидела на пороге своей лачуги, прижавшись спиной к одному из косяков. Сколько времени прошло после этого кошмара, когда она замерла в такой неподвижности у входа в свой дом? Часа два или три? Больше? Ноги как будто превратились в дерево. И в голове словно стучал молот.
Было ещё светло, когда она, как ошпаренная, выскочила из своего жилища и, прижавшись спиной к косяку, сползла по нему без сил. Нервы сдали, когда ему выкололи глаза: вонзили в них железные штыри и из них хлынула кроваво-красная юшка. Она закричала и бросилась прочь. Но ведь следовало ожидать чего-то подобного, не так ли? Как же так получилось, что она оказалась не готовой к такому зрелищу?
И тут же чувство вины навалилось на плечи, стало горько и страшно. Она даже не заметила, как его увели из её дома - она зажмурила глаза, закрыла лицо обоими ладонями и как бы оглохла.
Она знала: там, в доме, лежит мешок с очень большими деньгами. Пять тысяч пятьсот сиклей - огромное состояние. Теперь можно жить безбедно. Никогда не работать. Выбросить старый неисправный ткацкий станок, который слишком часто ломался и его приходилось чинить. Деньги станут трудиться за неё, если она выгодно вложит их. Например, приобретёт виноградник и несколько рабов и начнёт жить на доходы от него. Жизнь в будущем обещала быть сладкой и лёгкой. И не только из-за материального благосостояния: она теперь почётная гражданка своей страны, на особом счету у своего правительства. Она - героиня своего народа, она войдёт в легенду и станет символом красоты и женского очарования, способным подчинять сильнейших мужчин.
Но отчего-то не было ощущения торжества победы и кошки скребли на душе. Люди вечно враждуют между собой, так или иначе, приходится принимать чью-то сторону. Что радость и победа для одних, то горе и гибель для других. У Далилы было много оправданий своим действиям. Они могут встать целой военной колонной против одного-единственного аргумента совести: мужчина, которого она погубила, её любил. В этой колонне был и патриотизм, лояльность к своему народу, преданность правительству, и преступные действия Самсона по отношению к филистимлянам - её братьям. Далила чтит своих богов и имела право уничтожить иноверца. Её так воспитали, в таком духе - отец и мачеха. Она готова пожертвовать даже собственной жизнью ради своего народа, который, без сомнения, самый мудрый, самый правильный, самый справедливый, самый свободный, а по сему, исключительный, наделённый правом брать земли своих соседей, а те обязаны только радоваться этому. А почему бы и не радоваться? Ведь филистимляне несли свет и счастье, горе мыкали лишь те, кто этого не ценили, не понимали и противились своим спасителям, как могли. Израильтяне, завоёванный народ, были сами виноваты во всём, потому что то поклонялись мрачному суровому богу, слишком много запрещающему то, что приносит удовольствие и скрашивает жизнь. Почему бы израильтянам не сменить веру и не поклоняться филистимскому Дагону, совсем не строгому по отношению к своим людям?
Но совесть назойливо жужжала кусачей осой: “Он тебя любил”.
Далиле оставалось лишь убедить себя в том, что на самом деле Самсон не любил её. Может, только тогда совесть-оса успокоится.
Далила вспоминала…
========== Глава 2 ==========
Тот день был такой же, как и все предыдущие будничные дни. Надо было утром наполнить бак с водой перед завтраком, а потом приниматься за работу. Она забросила на плечо бурдюк и вышла из своей хибары, направляясь к колодцу, находившемуся от её дома примерно в ста шагах. Тут же в компанию набилась её соседка, снимавшая другую комнату в их домишке - через стену. Соседку звали Захира и она занималась прядением. Далила не раз закупала у неё бобины с нитками для ткацких работ.
Захира была болтлива без меры - она могла говорить без перерыва и бесполезно было попытаться вставить словечко между потоком её речи. Поэтому Далила научилась не слушать. Ни о чём полезном Захира информировать её не могла.
Вот и в тот день Далила просто шагала к колодцу, не обращая внимания на подругу и размышляя о том, как было бы славно, если бы вода сама потоком шла бы прямо к дому и наливалась бы в бак в нужном количестве, чтобы не было нужды таскать её в бурдюке. Конечно же, это сказка и такого быть не может никогда. Воду всегда кто-то должен носить!
Вот тогда, приближаясь к колодцу, она впервые увидала его. По одежде она поняла, что мужчина - чужак, из иудеев. Более он ничем особым не выделялся - мужчина высокий, но в меру, крепкого телосложения. Резкие крупные черты лица, окладистая борода с проседью, на вид ему было чуть больше сорока лет. Вот разве что необычной была причёска: чёрные волосы, как и борода, разбавленные серебром, заплетённые во множество кос и собранные в жгут, были очень длинны и лежали на левом плече, свисая ниже, чем до пояса. Ох, и чудаки же эти израильтяне!
Однако, было нехорошо, что израильтянин оказался в краях, где проживали, в основном, филистимляне.
- Ты не знаешь, почему позволили ему войти в долину Сорек? - бесцеремонно перебила Далила болтовню Захиры и указала рукой на незнакомца. - Ты посмотри, он же сейчас напьётся из колодца! И мужчины допустят это?
Было похоже на то. Израильтянин склонился над колодцем, черпая из него воду ладонью, а мужчины-филистимляне, недобро косясь, всё же проходили мимо: кто гнал стадо овец на пастбище, кто тащил корзины с лепёшками на рынок, кто двигался просто по каким-то неизвестным делам. И никто не собирался прогнать чужака от воды.
- Далила, иногда нужно отрывать голову от ткацкого станка и оглядеться кругом! - с упрёком произнесла Захира. - Работа, знаешь, она не верблюд, привязывать не надо, чтоб не сбежала. Неужели ты не знаешь, кто это?
- Не знаю! - Далила теряла терпение. - Просто скажи без дурацких предисловий - и я буду знать, кто это! - нервы её взвинтились от наглости чужака и безразличия мужчин, позволявших ему так дерзко себя вести и пить воду филистимлян.
- Это же Самсон! - хихикнула прядильщица. - Не скажешь же ты, что ты ничего не слышала о Самсоне?
Ну, уж о Самсоне Далила наслушалась страшных сказок ещё в детстве! Им пугали филистимских детей, человеком, когда-то убившим целое филистимское войско числом в тысячу человек, вооружившись какой-то ослиной челюстью. Унесшим ворота Газы и ещё кое-что натворившем в землях филистимлян. Да, он на самом деле был ужасом своих врагом, потому что никто не мог понять тех вещей, что творил он. А что может быть страшнее непонятного?
Вот, теперь это чудовище пожаловало зачем-то на долину Сорек и это не предвещает ничего хорошего. Плохо уже то, что его боятся филистимские мужчины. Значит, они не захотят воевать с ним никогда. С непобедимым это бессмысленно. Когда Далила жила ещё с отцом и мачехой, она часто слышала их тревожные разговоры о том, что этот самый Самсон способен поднять восстание израильтян и не только освободить завоёванные филистимлянами земли, но даже прибрать территорию завоевателей для своего народа. А уж о израильтянах ходят легенды, что те в своё время не щадили тех, у кого отнимали их владения. Это было страшнее всего.
Далила ощутила прилив жгучей сильной ненависти и исподлобья взглянула на Самсона, что продолжал черпать воду из колодца - уже двумя руками. Внезапно ею овладел порыв какой-то отчаянной храбрости и она двинулась со своим бурдюком к колодцу, оставив позади себя толпу женщин, робко жавшихся друг к другу и ожидавших, когда Самсон, наконец, отправится восвояси и они смогут набрать воды.
========== Глава 3 ==========
Настроение Далилы сделалось просто воинствующим, оказавшись у колодца, она плюхнула в него бурдюк так, что разлетелись брызги и несколько капель попало на лицо Самсона. Затем она подняла глаза и вызывающе посмотрела на него: ну, что, мол, шею мне свернёшь теперь?
Однако, на лице его не отразилось никакого гнева. В глазах его даже мелькнуло что-то вроде смешинок. Он смотрел на неё, не отводя взгляда, внимательно рассматривая её. И ей даже показалось, что в выражении его лица была нежность. Что ж, ничего удивительно. Многие мужчины с интересом смотрели на неё - кто влюблённо, кто вожделенно, кто с пылкой страстью. Она слышала не раз о том, что красива, ей докучали непристойными предложениями и заставляли отбиваться от назойливых ухаживаний. А израильтянин этот разве исключение?
Наполнив бурдюк водой, Далила подняла его, положила себе на плечо и, гордо повернувшись к Самсону спиной, зашагала прочь. Но не успела она сделать несколько шагов, как ей показалось, что кто-то движется за ней следом. Чуть повернув голову, она увидала, что израильтянин идёт за ней и тень его настигает её. Ей сделалось неуютно. Она начинала сожалеть о том, что показала ему свой норов. До сих пор она могла постоять за себя перед мужчинами. Она никогда не гуляла в закоулках, где её могли поймать и изнасиловать, старалась находиться в многолюдных местах, даже жильё себе подыскала неподалёку от рынка, чтобы быть всегда на виду. Так лучше для молодой девушки. Если какой-то слишком назойливый ухажёр начинал позволять себе вольности, она могла поднять крик, привлечь к себе внимание, позвать на помощь. Это срабатывало. Но спасёт ли от этого чужака? Здесь боятся даже его имени. Он может запросто войти следом за ней в её лачугу и начать насиловать. И ей никто не поможет, никто не захочет связываться с этим разбойником.
Ей стало очень страшно. Какую же глупость она совершила, вздумав хорохориться у колодца! Вот и сделала только хуже себе.
Она споткнулась о кочку и упала на одно колено, сильно ушибив его и выронив на землю бурдюк. Самсон тут же оказался рядом и поднял её бурдюк. Она вскрикнула от страха, в одно мгновение поднялась и побежала прочь, как ветер, к своей лачуге. Она залетела в неё и заперла дверь на засов, понимая, что поступает глупо: что этому силачу жалкий засов, если когда-то он унёс на своей спине огромные городские ворота?
Но она была так напугана, что любая нелепость казалось ей выходом. Она решила спрятаться, засев в проёме между лежанкой и ткацким станком. Авось, Самсон, выломав дверь, решит, что она провалилась сквозь землю и уйдёт восвояси.
Однако, дверь почему-то не ломалась и в неё даже никто не постучал. Просто послышались шаги на крыльце, как будто кто-то потоптался - и всё стихло. Доносились только звуки с улицы: человеческие голоса, рёв осла, звуки бубна уличных танцоров, выступающих на рынке. Похоже, в дом врываться никто не собирался. Но Далила упорно продолжала сидеть в своём закутке. Так, на всякий случай.
За дверью вновь кто-то застучал ногами. Затем зазвенел голос Захиры:
- Далила, а Далила! Открой, открой!
Далила на четвереньках поползла к двери, не веря своим ушам. Что такое? Гром и молнии миновали?
Захира прямо впорхнула в комнату и захохотала так, что у Далилы задрожали барабанные перепонки:
- Ай, да, подруга, Далила! Да ты с ума свела этого израильтянина! Видела бы ты со стороны его лицо, когда она плёлся за тобой, как щенок!
- Он, наверно, хотел меня изнасиловать! - набычилась Далила.
- Ну, что ты, разве так женщин берут силой! У него было выражение лица, как у покорного раба! Кто бы мог подумать, такой мужчина, наш враг, которого мы боимся больше, чем своих богов - и раб любви! Он влюбился, влюбился в тебя с первого взгляда, это заметили все, кто там стоял и мимо проходил, теперь вся долина Сорек только об этом и говорит!
Далила немного повеселела.
- Вот уж насмешили, как будто говорить больше не о ком! - добродушно проворчала она, поднимаясь на ноги и усаживаясь на лавку вдоль стены. Захира плюхнулась рядом.
- А забавно это, наверно: покорить такого мужчину! - с некоторой долей зависти проговорила она. - Если бы ты видела его взгляд! О, это глаза, полные любви! Он потерял голову! Вот увидишь, он явится сюда снова, к тебе! Между прочим, когда ты заперлась, он добрёл до самого порога и оставил там твой бурдюк с водой.
- О, вот этого мне ещё не хватало, чтобы он повадился ко мне! - Далила покинула лавку, побрела к открытой двери, подняла с порога бурдюк и вылила его содержимое в бак для воды.
Захира была права. На следующий день она снова встретила Самсона у колодца. Он не сводил с неё глаз, взглянув в которые, Далила поняла, что Захира говорила правду: этот мужчина был влюблён. Он явно хотел заговорить с ней, но она пресекала его эту попытку одним только суровым взглядом. Пусть не смеет мечтать о взаимной любви с филистимлянкой. Он - враг её народа, а значит, для неё близость с ним так же кощунственна, как, например, с животным. Она предана своему народу, своему правительству, своим богам и никогда не предаст свои святыни, сойдясь с тем, кто против них.
Она сталкивалась с ним не только у колодца. Это случалось и на рынке, и по дороге в другой конец долины, когда она навещала семью отца на один из праздников в честь богов, покровительствующих рыбакам. И каждый раз он смотрел на неё с собачьей преданностью, взгляд его ласкал и молил. Но Далила прилагала все силы, чтобы не сжалиться и не смягчиться. Врагу поддаваться нельзя. Филистимская женщина должна быть тверда в своих принципах и не делить ложе с израильтянином.
Но однажды в её жизни наступила пора, наполнившая её однообразное существование необычными событиями.
========== Глава 4 ==========
Далила, как всегда, работала, склонившись над ткацким станком.
Когда дверь в её лачугу отворилась, она даже не повернула головы, подумав, что это, наверняка, заглянула Захира, чтобы одолжить у неё огниво или горстку ячменя. Только эта особа могла так бесцеремонно ворваться в чужое жилище, даже не постучав. Однако, Далиле пришлось вздрогнуть, когда подруга заговорила мужским голосом, спросив её имя. Обернувшись, девушка увидала молодого офицера, приближавшегося к ней.
- Да, я Далила и есть, - ответила она, поднимаясь со своего седалища и расправляя складки измявшегося льняного платья.
- А я уже догадался! - кокетливо ответил офицер. - Такой красавицы я ещё не видал нигде, хотя мне довелось побывать не только в этой глухомани. Что ж, наши князья правы, что сделал ставку именно на тебя.
- Ты о чём? - насторожилась девушка.
- Подробнее обо всём тебе расскажут сами князья. Мне приказано доставить тебя в их дворец.
У Далилы бешено заколотилось сердце.
- Что? - удивилась она. - Меня - во дворец к князьям?..
- У них особое дело к тебе.
- Это шутка?.. Дело у князей ко мне, простой ткачихе?..
- Сегодня - простая ткачиха, а завтра - кое-кто получше, - подмигнул офицер. - Собирайся лучше побыстрее, не заставляй ждать князей!
Далила сильно заволновалась. Ей оказывают честь сами филистимские князья, вызывая в свой дворец, а она совершенно не готова к этому! Если бы её предупредили об этом хотя бы за день до этого, она бы привела себя в порядок. Она бы помылась в лохани, побежала бы через всю долину Сорек и одолжила бы у мачехи новое платье, окрашенное жёлтой краской, ещё не заштопанное ни в одном месте, мачеха бы дала ради такого случая. Неужели ей так и идти к князьям, в таком неряшливом виде?
