Читаем Червь-7 Финал онлайн бесплатно
— Ты помнишь слова врача? Я должна окутать тебя заботой и лаской. И ничего страшного, если я подарю тебе чуть больше. Я подарю тебе своё тепло.
Улыбнувшись, она выпустила мой дрын, и развязала пояс на своём пушистом халате. Халат она скинула не сразу. Отодвинула края, показывая мне свою кожу, часть груди, овальный пупок и выбритый лобок. Я взглянул лишь на мгновение, затем сразу же отвернулся.
— Дай мне свою руку, — сказала она, и не дожидаясь моего ответа схватила за запястье и притянула к себе мою руку. Ладонь скользнули ей под халат, а затем я нащупал нечто мягкое и тёплое. Непроизвольно мои пальцы сжали её грудь, стиснули так сильно, что вставший сосок выдавило между ними.
— Мягкая, правда? Все мужчины, побывавшие со мной в постели, так говорят.
Я неуверенно кивнул, уставившись на затекающую в слив воду. Мне хотелось стать частью стремительно ручейка, прячущегося в гнилой трубе от реального мира. Забиться, хоть куда-нибудь. Сбежать прочь, и даже возвращение в лечебницу мне не покажется наказанием. Мне хочется вырвать руку, но её хватка крепка, прям как у собаки. Почувствовав моё желание вырваться, её пальцы сильнее стягиваются на моей коже.
Мне не выбраться, мне не убежать, мне не спрятаться.
— Чего ты боишься? — спросила она. — Стать мужчиной — не страшно. Наоборот. Приятно. Тебе понравится, доверься мне.
Я молчал, и моё молчание она приняла за согласие, а всё потому что я не мог сказать ей «нет».
Она надавила на мою руку и потянула вниз, скользя моими пальцами по своей мягкой коже. Кончики пальцев стали микро-сканерами; я прочувствовал сотни мурашек с крохотными волосками, незначительные выпуклости в области живота, несколько огромных шрамов и неглубокий пупок. А затем я ощутил нечто сухое и неприятное, будто сухой бутон розы зажал в ладони, но чем дольше мои пальцы скользили по бутону, тем больше он становился влажным.
Она застонала, а я не выдержал и посмотрел на неё. Глаза прикрыты, язык скользит по губам, она успела распустить волосы и скинуть на пол халат, пока всё это время моя ладонь была между её ног.
— Я больше не могу терпеть, — простонала она и залезла ко мне в ванную.
Тонкие струйки горячей воды, бьющие из насадки над нашими головами, омыли наши тела. Она приблизилась ко мне вплотную, прижалась так сильно, что я ощутил на своей руке одну из её грудей. Набухший сосок скользнул по коже и уткнулся мне в плечо. Она хотела, чтобы я взял его в рот, помассировал губами, прикусил. И я взял. Я не мог сказать ей «нет».
— Не бойся, — сказала она, кладя руку мне на волосы, а затем надавила с такой силой, что моё лицо полностью вжалось в её груди. — Нравится? Всем мужчинам это нравится, не борись со своей натурой…
Мне хотелось побыть одному, я не хотел держать во рту чужую плоть, и я не собирался быть одни из тех мужиков, которым всё нравится. Я хотел, чтобы от меня просто отстали!
— Открой глаза! — рявкнула она. — Немедленно!
Я отпрянул от её груди, а когда открыл глаза, увидел, как она задирает левую ногу и ставит на край ванны, открывая свою промежность. Я даже не успел моргнуть, как мой дрын снова отказался в её ладони и уже через секунду погрузился во влажную промежность бритого лобка.
Она стала мне противна. Женщина, называющая себя моей матерью, была мне противна. Её губы, её щёки, её закрытые глаза — это всё во мне вызывало неприязнь и отторжение. Это было настолько неестественным, что мой дрын начал сдувать, чем вызвал недоумение на её лице.
Грубой, кричащей и вопящей она походила на пропахшую потом нянечку в лечебнице, которых мне приходилось терпеть каждый день, и я никак не мог к этому привыкнуть. Вид вопящей бабы отпугивал меня, заставлял закрыться в своём разуме и стараться не слушать. Но она не утихала, снова обхватила пальцами мой сдувшийся дрын и сказала:
— Нет! Ты станешь сегодня мужчиной! Даже не смей увиливать!
Она опустилась на колени и взяла его целиком в рот. Обхватила влажными губами и начала монотонно двигать головой, пачкая своими грязными слюнями. Как же это было в тот момент мерзко и ужасно. Мне показалось, что она хочет откусить его, тем самым наказывая меня за моё нежелание становиться мужчиной. Но я не то, чтобы не хотел. Я просто не мог. Я не мог себя пересилить.
Я так сильно испугался, что схватился за её за волосы и попытался отвести голову в сторону.
— Да что с тобой⁈ — крикнула она. — Стой смирно! Или никогда не станешь мужчиной!
И мне пришлось стоять смирно, до тех пор, пока я не стал мужчиной в её лице. И на лице, и на груди, и на ногах. Ранее ничего подобного я не испытывал. Моё тело скривилось, по коже пошли мурашки, а сердце забилось с такой силой, что наверно стук доходил до соседей.
Я испугался.
Я не понимал, зачем она это сделала.
Еще до того, как угодить в психушку, мы с местными пареньками поглядывали порнушку на родительских видиках. Но я был искренне убеждён в том, что происходящее возможно только между чужими людьми, и ни как иначе. Произошедшее сейчас — неправильно. Это неестественно. Утром она называет себя матерью, а вечером лезет ко мне в ванную. Больные отношения.
