Читаем Беллини онлайн бесплатно
Публика поначалу была изумлена, а потом начала возмущаться. Такое немыслимое вторжение в партию, совершенное каким-то бешеным юнцом, было чересчур вызывающим для чопорной английской знати, и этот инцидент мог вызвать обратную реакцию — если не осуждение оперы, то по крайней мере холодный прием ее, а также и певицы. «Мой чисто южный порыв, даже, я бы сказал, вулканический, совершенно необычный для такой холодной, расчетливой и педантичной страны, как Англия, — продолжает Беллини, — поразил и удивил детей Альбиона, которые стали спрашивать друг у друга, кто этот смельчак, позволивший себе подобное».
Беллини так никогда и не понял, как же публика мгновенно раскрыла его инкогнито, ведь никто не сообщал, что он находится в театре, и вмиг все неожиданно изменилось. «Спустя несколько мгновений, узнав, что я автор «Сомнамбулы», публика устроила мне такую овацию, что из скромности я вынужден промолчать об этом, не сказав ничего даже тебе». К счастью, скромность не помешала ему продолжить рассказ о событиях этого вечера, который, несомненно, был одним из самых прекрасных в его творческой жизни.
«Не довольствуясь безумными аплодисментами, — продолжает Беллини, — (даже не помню, сколько раз я раскланивался из ложи, в которой находился), публика потребовала от меня непременно выйти на сцену, куда я был едва ли не вытащен толпой молодых людей, называвших себя восторженными поклонниками моей музыки, но которых я не имел чести знать». И неважно, что он не был раньше знаком с ними лично. Их сблизила его музыка. В тот вечер ликующая юность в пылу восторга выразила свою благодарность музыканту и исполнительнице главной роли, которой они были обязаны минутами наивысшего душевного волнения.
Известие о том, что в театре присутствует Беллини, буквально потрясло певцов, особенно их обрадовало, что в ответ на громкие аплодисменты он направился на сцену. Солисты и хористы поспешили ему навстречу, чтобы еще за кулисами приветствовать маэстро.
«Впереди всех шла Малибран, — рассказывает музыкант, — она бросилась ко мне на шею и в самом восторженном порыве радости пропела несколько моих нот «Ah, m’abbraccia!» («Ах, обними меня!»)». Больше она ничего не произнесла. Но и этого бурного и неожиданного приветствия было достаточно, чтобы Беллини, и без того уже чрезмерно возбужденный, утратил дар речи. «Мое волнение достигло предела. Я не мог выговорить ни слова и совсем растерялся…» Настолько растерялся, что пришлось напомнить ему — его ждут на сцене, ждет публика, продолжавшая неистово аплодировать и вызывать маэстро. «Бурные непрекращающиеся аплодисменты английской публики, которая, накалившись, становится просто безумной, требовали нас на сцену», и Малибран вывела его к рампе.
«Мы вышли, держась за руки: все остальное ты в силах представить себе сам. Я же могу сказать тебе только, что не знаю, доведется ли мне когда-нибудь еще в жизни пережить большее волнение».
Таково было шумное появление Беллини в высшем свете английской столицы: и отпала необходимость лично представляться тем или иным семьям, к которым его направляли итальянские друзья с рекомендательными письмами.
На другой же день после этого памятного вечера ему посыпались приглашения «на праздничные балы, в театры, на обеды, концерты, на загородные виллы и т. д.». И он пользовался в какой-то мере этими приглашениями, потому что беззаботная жизнь в богатом обществе нравилась ему, к тому же он мог приобрести знакомства и подружиться с высшими представителями того класса, который в Англии обычно делал плохую или хорошую погоду повсюду. С другой стороны, в эту пору у него еще было свободное время для увеселений, потому что его работа в Кингс-театре начнется только во второй половине мая, когда приступят к постановке «Пирата», а пока на сцене шли «Медея», «Танкред» и «Анна Болейн».
Радостно встречаемый всеми, 16 мая, то есть спустя две недели после приезда в Лондон, который он назовет «первым городом в мире», Беллини написал другу Лампери: «Я знаком со всем Лондоном, и все приглашают меня». Нам известно, что Беллини принимал участие в одном концерте, поначалу как гость, а потом и как исполнитель, в доме маркизы Лендсдауней, в котором пели Малибран, Джудитта Паста, Рубини, Тамбурини и Галли. «Слава богу, все прошло благополучно, — писала Паста своей матери, — ты ведь знаешь, что эта маркиза хочет, чтобы я постоянно давала у нее свои концерты, вот почему я довольна, что все получилось хорошо. Беллини был слушателем, однако оказался так добр, что аккомпанировал мне «Casta diva», которая очень понравилась…»
Это было первое публичное исполнение в Лондоне арии из «Нормы», потому что опера должна была идти в театре после «Пирата», в начале июня в бенефис Джудитты Паста. Новинка эта, конечно, весьма польстила музыкальному самолюбию хозяйки дома.
