Читаем Балканы онлайн бесплатно
Однако моё предложение было мгновенно отметено; Никола отправил меня на постой в дом местного старосты, представив русским офицером! Так что для сна мне выделили самое тёплое и почетное место в доме, у очага - и накормили ужином, за которым собралась большая семья старосты... Печеный в печи картофель, кусочки которого поочерёдно окунали в расплавленное сливочное масло, приправленное тертым чесноком. Да хрустящий домашний хлеб - и солоноватый домашний сыр довеском к едва ли не обязательная сливовица... Вроочем, на закуску к ней также пошли обжаренные "чварци" - то есть свиные шкварки.
Конечно, не наш с Харитонычем белградский пир... Но было видно, что угощают меня с душой и несут на стол все самое вкусное, что есть в семье на момент времени. К тому же, староста пообещал уже утром забить молодого поросёнка... Но я отнекивался, как мог - невольно цепляясь взглядом за двух деток, взирающих на меня во все глаза из дальнего угла общей комнаты. Хорошенькие! Светленькие, голубоглазые, с простыми ясными лицами, они рассматривали меня, как совершенную диковинку... А я вдруг поймал себя на мысли, что именно к этим деткам и именно в их дом уже завтра хочу привести войну.
Нет, даже не так... Войну. С большой буквы.
Я все же не так хорошо помню историю Первой Мировой - но в памяти крепко отложилось, что австрияки "отличались" военными преступлениями. В Карпатах - геноцидом в отношении православных русин, где особенно жестоко преследовали местную интеллигенцию, выступающую за единение с Россией. По-моему, в ПМВ из стран Центральных держав одни лишь австрияки и отметились созданием концлагерей для гражданского населения... "Талергофа" и "Терезина" - там содержались русины.
Но чую, что и для сербов австрийцы "постарались" не меньше. Тем более, что на стороне Габсбургов сражались и католики-хорваты... Во Второй Мировой упражнявшиеся в том, сколько пленных женщин и детей зарежут за день "серборезами". И я железно уверен, что и в Первую Мировую за ними тянется кровавый шлейф военных преступлений... *
Конечно, подобные мысли посещали меня и ранее - особенно в Белграде, где молодые женщины кокетливо улыбались при виде русского офицера, а счастливые сербы предлагали мне выпить ракии. И тогда я каждый раз думал о том, что гримасса ужаса сменит радость на лицах этих открытых, расположенных ко мне людей - расположенных на одном лишь том основании, что я русский! Сменит сразу после того, как первые австрийские снаряды упадут на Белград... Но ведь они в любом случае на него упадут! Пусть не этой весной, пусть следующим летом - но упадут однозначно.
Однако если все сложится, как я задумал, болгары не в спину ударят, а встанут подле сербов плечом к плечу - как тридцать пять лет назад... Как и положено православным братьям. И сербы удержат фронт, и земля их не узнает австрийской оккупации, и тысячи женщин, детей и стариков выживут... И сама война продлится куда меньший срок.
Это не говоря уже о десяти миллионах моих соотечественников, сгинувших в годы гражданской... Хотя есть цифры и в двенадцать миллионов, и более высокие оценки.
Каждый раз эти мысли возвращали мне твердость и решимость довести задуманное до конца - в том числе заплатив за неё и собственной жизни. Да и что это за жизнь такая - без любимой женщины, без наших детей?! Так, существование... Весь смысл которому задаёт послезнание - и крошечный шанс исправить ситуацию для своей страны. Своего Отечества... Ведь я крепко рассчитываю, что сейчас война продлится меньший срок - а это сокращение потерь уже по всей Европе!
И что Второй Мировой при данном раскладе не случится. Хотя тут, конечно, никаких гарантий нет и быть не может...
Безусловно, я немного лукавлю - ведь если вдуматься, то жизнь Александра Константиновича Бредихина мне не совсем принадлежит. Вернее, совсем не принадлежит! Но тут я уверен железно - русский офицер, отправившийся добровольцем на Балканы, пожертвовал бы собой просто с восторгом...
Узнав, что стоит на противоположной чаше весов.
Одним словом, все свои сомнения я глушил усилием воли - и твердой уверенностью в своей правоте. Хотя есть ощущение, что и Гаврило Принцип был уверен в своей правоте и отчего-то считал, что смерть эрцгерцога и его жены изменит что-то к "лучшему"... Но хрен с ним, с террористом! Тут ведь другое на кону - жизни людей, приютивших меня по доброте душевной.
Жизни их маленьких детей...
Я так и не сомкнул глаз этой ночью - ибо меня швыряло из стороны в сторону. Да, через год на эту землю все равно придёт война - и Котроман, и дом старосты окажутся на пути врага. И как сложится жизнь этой семьи - одному Богу известно... Но одно дело рассуждать о судьбах целых наций отстраненно - вот, благодаря моим усилиям погибнет не миллион сербов с "хвостиком" (а этот хвостик оценивается ещё в четверть миллиона только убитых, не говоря уже про инвалидов войны и сирот), а вдвое меньшее число братушек.
