Читаем Балканы онлайн бесплатно
Фельдфебель попытался неуклюже пошутить, сумев даже выдавить из себя вымученную улыбку – но из-под пальцев, что зажимают его голову, густо струится кровь. Я ободряюще улыбнулся товарищу, одновременно с тем начав лихорадочно искать на ремне подсумок с индивидуальным перевязочным пакетом… Но там, где он должен был быть, я ничего не нашел.
И с чего я вообще взял, что у меня на ремне (портупее?) могут быть подсумки с ИПП?!
- Ваше благо…
Солдат (Харитоныч?) испуганно вскинулся – за изгибом вроде бы зачищенной траншеи вновь послышался какой-то шум… Вернее сказать, «не какой-то», а вполне характерный шум шагов. Где-то на уровне подсознания я понимаю все происходящее так – солдаты, вместе с которыми мы бежали к окопам, успели частично зачистить их, но тотчас рванули вперед. А мы с фельдфебелем несколько задержались, замешкались… Из-за моей нерасторопности и совершенно ненужной сейчас рефлексии-то и замешкались!
Однако в траншеях уцелели некоторые их защитники – возможно, их просто не заметили в глубине отсечного хода, да в суматохе боя. Или же они временно схоронились. Зато теперь вот осторожно идут вперед, проверяя окопы… Готовые стрелять или колоть штыками – кто на что горазд.
Я вновь обратился взглядом к правой руке. Тяжесть револьвера, стиснутого собственными пальцами, кажется мне столь привычной, что я и не ощущаю ее… А откуда-то из глубин памяти вновь приходит термин «офицерский» – то есть самовзводный.
Это, кстати, на самом-то деле очень удобно…
Я аккуратно высовываюсь за поворот траншеи – тщетно! Меня сразу заметили – и узкое, молодое лицо идущего впереди солдата исказилось в злобной гримасе, встопорщив тонкие, черные усики над верхней губой. Он заученно вскинул приклад винтаря к плече, готовясь выстрелить – но я уже утопил тугой крючок спуска.
И снова, и снова. И снова…
Одним за другим гремят выстрелы «Нагана»; до противников оставалось всего несколько шагов – промахнуться сложно. Тем более, что у меня словно бы есть какой-то навык… Задним числом успеваю поймать себя на мысли, что сей навык принадлежал владельцу тела – как и часть его воспоминаний… О том же самом Харитоныче, к примеру.
Однако мысль эта мгновенно выветрилась из головы. Едва раздался сухой щелчок бойка после очередного нажатия на спусковой крючок… А ответный выстрелы одного из турецких солдат, хоть и ударил в стенку траншеи – однако пуля выбила комья земли, больно хлестнувшие меня по глазам:
- Тварь! А-а-а-а!!!
Я кричу от боли и ужаса – я ничего не вижу… Вообще ничего – только красные, фиолетовые круги перед глазами, да непроглядная серая пелена… Мне все же удалось свалить двоих турок торопливыми, и несколько суетливыми выстрелами – пусть память чужого тела и имеет место быть, но нервное перенапряжение не позволило экономить патроны и бить наверняка.
Две пули – в грудь и в живот – словил первый турок, да еще одна ушла в молоко. Второй враг поймал также две «маслины» – одна царапнула бок, другая же угодила в спину его в тот момент, когда осман бестолково рванулся назад… Заодно сбив прицел третьему противнику.
Но ведь должен же был быть еще один патрон! Должен был… Хотя он мог быть истрачен и раньше – до того, как я «очнулся» после взрыва.
Сейчас все это, впрочем, не играет ровно никакой роли. Я ничего не вижу – а на меня идет враг, готовый меня убить… Отчетливо слышу его сбивчивое, горячее дыхание – и приближающиеся шаги.
В последний миг я все же попытался защититься, слепо вскинув руки перед собой – одновременно с тем инстинктивно шарахнувшись назад. И ведь мне удалось! Левая рука моя явственно ударила по тонкому стволу вражеской винтовки – и ножевой штык ее вошел не в грудь, а в плечо…
Все мое тело и естество пронзило острой, бесконечно рьяной болью. Это сложно описать; сперва вроде бы словно обожгло – но на смену жжению мгновенно приходят такие яркие ощущения! Что сознание начинает невольно гаснуть, блокируя нестерпимую боль…
И уже на границе яви я услышал вдруг отчаянный крик фельдфебеля:
- Ваше благородие!
А за ним еще один выстрел – такой родной и даже ласкающий слух выстрел трехлинейки…
Интересно только – а чего турок меня не застрелил? Заел затвор? Винтовка у него была старая, однозарядная? Или враг не справился с напряжением, поддавшись первобытным инстинктам – заставляющим одновременно и бить, и бежать?
Додумать, однако, я уже не успел – столь иррациональная сейчас мысль посетила мое сознание ровно за секунду до того, как я провалился в спасательное забытье…
…- Ох, и завидуя я вам, господин поручик! Это же надо – отличиться при штурме Адрианополя! Подумать только… Меня ранило шальным осколком – а вы в настоящем штыковом бою участие приняли… Да еще в каком!
Олег Иванович Панин, мой сосед по больничной палате, лишь удрученно качает головой. Недавний выпускник Одесского военного училища, он закончил его по второму разряду, получив чин подпоручика – после чего сходу направился добровольцем на Балканы… И, как и большинство русских добровольцев, оказался в Болгарии.
