Читаем Tsar Effect II онлайн бесплатно

Время – нечто непознанное в полной мере, а вполне может быть, что и нечто в принципе непознаваемое для человеческого разума. И всё может быть ещё сложнее, если обратиться не к науке, а к человеку и его восприятию. Для человека время то тянется, подобно капле расплавленного металла, то мчится быстрее скорости света. Бывает, что часы мучительно долго складывались в дни, а дни потихоньку сливались в месяцы, становясь своеобразным, но крайне эффективным орудием пыток. Особенно остро это ощущается в изоляции, в отсутствии каких-либо событий, ведь даже допросы и «содействие» могут потерять все краски, если они в сотый раз проходят по одной и той же схеме, а из тебя уже вытрясли всё, кроме самой жизни. Единственное, что действительно скрашивало русский плен на этом проклятом корабле, так это общие приёмы пищи вместе с такими же незадачливыми пленниками, как господин Чандана.

Доктор Чандана раньше был руководителем одной из тайных лабораторий Цербера на планете Бинту, что в скоплении Вояджера, одной из основных задач которой были контрольные исследования, проверка и подтверждение выводов учёных-генетиков с других лабораторий и комплексов, раскиданных среди звёзд. Работа была комфортабельной и интересной, а ещё достаточно… «чистой». Образцы, реагенты и необходимые материалы поступали своевременно и в полном объёме, а между лабораториями велась активнейшая переписка и настоящие академические споры относительно исследований, в ходе которых неожиданные и интригующие научные открытия совершались по́ходя. И… ни Чандана, ни другие учёные никогда не задавали глупых вопросов. Их не волновали ни источники их щедрого финансирования, ни эксперименты над живыми разумными существами, ни прочие морально-этические стороны вопроса, ведь до работы на таких объектах допускались специалисты либо уже очерствевшие и перешедшие все внутренние грани, либо изначально одержимые, кого нужно было лишь посадить в обстановку без лишних рамок и немного подождать. Да, их заботили и имели отклик в их душе лишь научные изыскания и открытия, чистое познание и свобода ума, свободного от ограничений закона, морали и этики. Это продолжалось несколько лет.

А потом за ними пришли.

Русские захватили достаточно скромных размеров лабораторный комплекс быстро и стремительно. Пятеро бойцов охраны были ликвидированы на месте. Один, – заместитель командира, – был захвачен живым, равно как и учёные. После группы захвата прибыли технические специалисты и агенты разведывательных служб империи, которые со всей дотошностью и скрупулезностью метр за метром выпотрошили комплекс. Серверные с журналами, анализом и результатами экспериментов, всё научное оборудование и сами учёные были быстро вывезены с планеты. Последним также «посчастливилось» стать узниками недр неизвестного корабля в неизвестном пространстве.

Русские принялись анализировать, сопоставлять и проверять захваченные данные, полученные как в комплексе на Бинту так и на других планетах. Естественно, в этом вопросе был задействован и захваченный персонал. Каждый день начинался и заканчивался допросом, но… не только относительно их научных изысканий. Имперские дознаватели буквально выгрызали все, даже самые мельчайшие детали биографии, слухи, одиночные контакты, подробности взаимоотношений, связей и привязанностей. Иногда они встречали сопротивление. Но всегда они находили увесистые аргументы против такого поведения. В основном превалировало психологическое давление и психотропные вещества – этого, как правило, хватало с головой, поскольку чисто научный персонал никто не готовил к подобным допросам. Были и отдельные случаи с пытками. Чандана лично с пострадавшими знаком не был, но слухи в их маленьком замкнутом социуме ходили упорно. Учёный не исключал, что это ход русских спецслужб, направленный на подрыв морального духа и большей сговорчивости пленных.

Постепенно группа Чандана «сработалась» с русскими, тем самым обеспечив себе достаточно комфортабельные условия и даже в некотором смысле продолжив привычную для себя работу. Ученые «Цербера» помогли своим пленителям и «коллегам» в кратчайшие сроки разобраться с нюансами и особенностями их работы и исследований. Расшифровать закодированные документы и данные, а также предоставить исчерпывающую информацию по своим коллегам, пребывая в полной уверенности, что те поступили точно так же.

Ещё через некоторое время их перевели, наконец, на другое судно. Оно явно было боевым – это угадывалось в первую очередь по размеру внутренних помещений и максимальной экономии полезного пространства. Группу Чандана свели с другими исследовательскими командами и захваченными учеными, доведя их общую численность почти до одной сотни человек. Теперь их больше не допрашивали, не просили о содействии и никак более с ними не взаимодействовали, следя, разве что, за порядком и предоставив самим себе. Как оказалось, – и это не стало ни для кого шоком, – не навсегда...

– Меня зовут Максимова Диана Валерьевна. С сегодняшнего дня я – Ваш новый куратор.

Вдоль рядов напуганных и неуверенных в своём будущем бывших специалистов «Цербера» с интересной смесью вальяжности и офицерской выправки прохаживалась высокая статная женщина в военном мундире и с типичной белокурой славянской внешностью, а два чёрных орла на золотых погонах свидетельствовали о её высоком положении во флотской структуре. Вопреки её внешним данным и лёгкости походки, так сильно отличавшей её от всех прочих офицеров, с кем группе довелось взаимодействовать до этого, она была холодна, а взгляд мог бы заставить задуматься, есть ли за этими глазами, – смотревшими даже не на них, а сквозь, – искорка жизни. Она вызывала мурашки у доктора Чандана, и как он мог видеть, у многих его коллег.

– Его Императорским Величеством поручено детальное обследование артефакта древней цивилизации, что с большой вероятностью существовала до протеан, и вы, господа и дамы, нам в этом поможете.

Слова, сказанные царским адмиралом туго проникали в сознание Чандана. Его разум был дезориентирован после длительной информационной изоляции, а окрепшая паранойя перебирала варианты, что сказанное – просто ещё одна шутка, испытание, проверка.

– Когда закончатся Ваши игры?!

Голос принадлежал доктору Уэйну. Между прочим, бывший непосредственный руководитель Чандана и всего проекта. Очень неприятный человек, лживый и лицемерный.

– Мы находимся в Вашем плену незаконно! Мы не комбатанты! Вы обязаны передать нас в Альянс...

– Не перед кем так выступать, доктор Уэйн. – Максимова не спеша вплотную сблизилась с Уэйном, не сводя с того глаз. – Этого никто не оценит. Вы нарушали все возможные законы в своих экспериментах, промолчу уж про мораль. Так почему этого не можем делать мы?

– Вы... мы... – Уэйн растерялся, а многие окружающие ощутили ещё большую неуверенность от целенаправленной издёвки этой женщины, которая практически прямо сказала, что их жизнь и свобода – русская прихоть.

– Не мычите, доктор, – Максимова возобновила своё патрулирование рядов выстроенных пленников, только уже с надменной улыбкой на лице, – мы всего лишь похитили людей. Не велико преступление, по вашим меркам. Однако...

Максимова замерла в центре зала, где раньше пленники принимали пищу да проводили свой скупой досуг, и повысила голос, казавшейся ещё громче из-за опустившейся гробовой тишины.

– ... Российская Империя даёт всем вам шанс искупить свою вину и обрести свободу. В обмен на ваше безоговорочное сотрудничество и содействие в исследовании останков корабля этой древней расы, вы будете освобождены и покинете нас с пакетом новых документов и денежной премией. Более того, по истечению определенного времени, вы прямо и открыто получите возможность запатентовать свои открытия и опубликовать исследования...

Русская продолжала говорить и обещать, рисуя своими словами чудный новый мир, но Чандана, не разделяя проснувшиеся надежды многих своих коллег, оценивал всё скептически, но… не подавал виду и не озвучивал никаких возражений. Он не хотел бесследно исчезнуть, как некоторые из его коллег. К тому же, в иллюзорные обещания о свободе можно заставить себя поверить, хотя бы до того момента, как подвернётся шанс на спасение.

– Ложь во спасение? – Первое, что услышала Диана, поднявшись на мостик своего флагмана.

– Всё равно. – Равнодушно ответила Максимова саларианцу, что даже не обернулся к ней при появлении, уставившись своим сфокусированным, почти гипнотическим взглядом на голограмму. – Главное, чтобы дело было сделано.

– Они все погибнут. – Так же безэмоционально констатировал доктор Солус.

– Наверняка. – Диана встала рядом с саларианцем, также прикипев взглядом к изображению. – Но это будет благая смерть. На благо Галактики.

Солус слабо довернул голову, мазнув рассеянным взглядом по человеческой женщине. Внутренне он полностью признавал её правоту в данном вопросе и это мнение разделял. Но всё равно, понимание и согласие в таких вопросах приходит с трудом. «Тяжестью» в мыслях и эмоциях, которые разделяют учёных и безумцев, правителей и тиранов. Саларианец позволил себя на надежде на то, что в Максимовой эта тяжесть тоже присутствует и… отвлечение закончилось. Спустя мгновения он уже вернулся к созерцанию искореженного левиафана, замершего, словно в нерешительности, на кромке местной звезды. Гигант был искалечен, но всё ещё жив. Некоторые системы корабля функционировали, в том числе и поле эффекта массы, что и позволило ему не обрушиться на звезду. Источник столь страшных и пугающих технологий был жив, а вот насколько – им ещё только предстоит выяснить.

Левиафан Мнемозино ждал их, и Российская Империя явилась.

В затемнённом конференц-зале, совмещённом с рубкой связи, ярким маяком синего цвета высилась размытая голограмма.

– Мы теряем контроль, – глава контрразведки «Цербера» полковник Эш замер перед узлом связи, – информация о наших агентах и лоббистах стала массово передаваться русским от бывших «союзников» по конфедерации. Тоже касается Иллиума. Нам с большим трудом удалось провести эвакуацию наиболее ценных кадров и активов, а что касается остальных... связь потеряна. Ещё хуже дела обстоят у боевых и связанных с ними подразделений – большие потери в целом и катастрофические у флотских в частности. В своём отчёте мы довольно подробно изложили возможные последствия...

– Я ознакомлен с Вашими выводами, полковник. Понесённые потери хоть и болезненны, но не смертельны. – Призрак был как всегда спокоен и немногословен, излучая уверенность в собственных словах и силах. – Однако они диктуют нам смену стратегии на ближайшее время или, как минимум, до восполнения понесённых потерь. Всем оставшимся агентам надлежит уйти в «спящий режим», радикально снизив свою активность и контакты с организацией и сосредоточившись на поиске, вербовке и подготовке кадров. Более тщательной.

– А что насчёт активных операций? – Хмуро спросил Раймонд у голограммы.

– По возможности свернуть. – Вмиг последовал невозмутимый ответ. – Слишком большой риск при наших потерях и сопутствующих обстоятельствах.

– В том числе операцию по «Омеге»? – Озвучив уточняющий вопрос, Эш ещё сильнее нахмурился, ожидая услышать худшее.

– Особенно, полковник. – Призрак был непреклонен. – Растрата ценных ресурсов в настолько критической ситуации совершенно недопустима.

После недолгого молчания, убедившись, что вопросов больше нет, Призрак отключился. Как и всегда, он сделал это не прощаясь. Стоило голограмме погаснуть, погрузив зал в полутьму, как хладнокровие полковника дало трещину, его глаза угрожающе сузились, а на лице яростно заплясали желваки.

– Убедился, наконец. – Нарушил опустившуюся тишину уже даже не вопрос, а утверждение. – Призрак действительно мёртв.

То были слова Петровского, следившего за всем разговором из дальнего угла, и они прозвучали подобно приговору, на что полковник промолчал, устало потирая переносицу правой рукой. Стоило только известиям о гибели Джека Харпера достигнуть базы, как в его кабинет упрямым ураганом ворвался Петровский. Мало того, что тот внёс сумятицу и хаос в строгий рабочий процесс, так он ещё и утверждал, что Призрака убили! Для полковника это заявление было настолько абсурдным, что он сперва переспросил, а следом и с трудом сдержался от громкого смеха. Но беглый русский генерал продолжал стоять на своём и начал разъедать броню здорового скептицизма, раскрывая перед собеседником историю знакомства и сближения с Харпером и «Цербером». Деталь за деталью, факт за фактом – всё выстраивалось в правдоподобную картину, в которую не так уж и тяжело было бы проверить, но всё равно Эш отмахнулся от подобных мыслей. Надо же… чтобы один из богатейших людей Альянса и известный любитель «азарийской оперы» по совместительству оказался главой такой тайной организации, как «Цербер»? Информация попросту отказывалась укладываться в голове опытного разведчика, но... в том то и дело, что Раймонд был разведчиком. Параноик настолько, что непонятно, где заканчивается профессиональная деформация, и где начинаются звоночки для клинических психологов и психиатров. Каким бы бредом всё это не казалось, но он не мог оставить подобные заявления без внимания, организовав тщательное расследование, сконцентрировавшись на «Харпер Корп» и окружении его основателя.

Сама компания была чиста, так же как и апартаменты миллиардера на Иллиуме и его загородная усадьба, которая хоть и была достаточно хорошо защищена, но… скажем так, видал полковник и более неприступные «гнёзда параноиков». Вся охрана хоть и состояла из высококлассных спецов, была частной и также не имела никакого отношения к карманным структурам и компаниям «Цербера». Но одну интригующую зацепку найти удалось – сверхмощный блок дальней связи, что был установлен в штаб-квартире корпорации и был оперативно демонтирован неизвестными на следующий же день после убийства богача. Чудо техники было… нетипичным. Точнее, оно было новейшего и, что важнее, военного образца, что удалось понять по оставшейся аппаратуре. Всё-таки те, кто «демонтировал» систему, явно торопились, и у них не было возможности качественно зачистить все следы.

И само тело миллиардера найти так и не удалось…

Несмотря на то, что собранные на Иллиуме материалы говорили о чём-то лишь косвенно, именно они стали тем пёрышком, что стало перевешивать внутренние весы крепнущей паранойи в пользу слов Петровского. Призрак перестал выходить на связь, пропуская в том числе и «контрольные» сеансы, что было крайне нетипично для него и шло вразрез с лично им же разработанными инструкциями. Это длилось, пока спустя три недели после «пропажи» от него не поступил запрос на сеанс связи. Тот самый, который только что подошёл к концу.