Читаем НЕ предай дракона онлайн бесплатно

На пути в безызвестность моя душа насквозь продрогла, а мысли горели огнём. Снаружи царствовала холодная осенняя ночь, и внутри кареты было не намного теплей, хотя я и бросила в маленькую печь разогревающий шар. Хорошо, что дорога была ровной и неплохо освещалась – путь занял всего-то четыре часа. Во время учёбы в Академии Драконов я часто ездила в Эршэби, и обычно добиралась на пассажирских каретах. В этот раз экипаж был частный, дорогой – уж не знаю, почему Брайс Лоэв решил ради меня одной мотать лошадей туда-сюда…

В Эршэби мужчину как только ни называли: и Барс – потому что, по слухам, у него в поместье жили эти прирученные звери, и Дракон Огня, и Мудрый Лоэв. Властный, но не жестокий, он был проницателен и упорен, и за долгое время не нашлось сумасшедшей, решившей обмануть его. Я должна была стать первой.

Мы знали друг друга, так как встречались в академии, где он иногда присутствовал на битвах магов. Пару лет назад Брайс активно интересовался магией целительства, а, так как я уже тогда неплохо в этом разбиралась, нам было, о чём поговорить. Ни о какой романтике не шло и речи – мы просто мило общались, гуляя по территории академии, пока визиты его внезапно не прекратились.

Ещё до окончания академии я была уверена, что буду трудиться в родном поселении на Белых Холмах. Там у нас с мамой был небольшой дом на берегу реки, окружённый старой каменной изгородью, и я обожала на каникулах подолгу бродить вдоль неё. Ещё больше мне нравилось сидеть под огромным каштаном, или ездить верхом на единственной нашей лошади, Майе. Благодаря трудолюбию и сплочённости мы с мамой не нуждались в поддержке извне, но в любой, даже самой светлой жизни, бывают чёрные полосы.

Начал к нам захаживать один маг, который был другом пропавшего много лет назад отца. Они с мамой подолгу пили на веранде чай, и я была бы рада этому общению, если бы чутьё колдуньи всякий раз при появлении Инка не начинало дрожать, предупреждая об опасности. Я не могла объяснить это чувство даже маме, но всякому волшебнику было известно: магия редко ошибается.

– Я буду осторожна, – уверяла меня мама. – Да и чего он может захотеть, кроме простого общения?

– Замужества, – улыбалась я, ведь мама в свои сорок два выглядела превосходно – ни как таковых морщин, ни седины, и грация царицы.

Но у мага были иные планы, о которых мы и предположить не могли. Однажды я вернулась домой с рынка, и обнаружила на столе записку, в которой было сказано, что моя мама не вернётся домой, пока я не выполню условия некоей общины, членом которой Инк и являлся. Они предупреждали, что никому о похищении рассказывать нельзя, а если я всё-таки пойду в Службу Защиты при Академии Драконов – маму не просто убьют, её перед смертью будут пытать.

 Вспомнив об этом, я едва сдержала слёзы. Нельзя было даже в мыслях допускать, что ей причинят вред! Поэтому единственным моим условием было получать от мамы весточки – то есть общаться с ней с помощью магии хотя бы раз в неделю. Колдуны, не раздумывая, пошли на это: понимали, что иначе я их требования не выполню, и теперь мне, получившей профессию целителя, нужно было как-то обмануть дракона. И это притом, что я в принципе не была хорошей актрисой, а уж представить, чтобы намеренно причинила человеку вред…

Мне пришлось быстро учиться – быть одной, быть изворотливой, быть настырной. Зная адрес Брайса, я написала ему, сообщив о непростой жизненной ситуации, и сказав, что мне позарез нужна работа и временный кров. Мужчина вскоре ответил, и, как я и надеялась, пригласил меня в город: целители в Эршэби ценились так же, как стихийники. Он писал, что я могу поселиться в его городском особняке, и наверняка получу работу в лечебнице неподалёку. Такой вариант устраивал меня, хотя было бы лучше, если бы Брайс пригласил меня в своё поместье. Но, начни я настаивать, мужчина бы точно заподозрил неладное. Оставалось только положиться на собственное обаяние и стать ему хорошим другом. Тогда я, скорее всего, попаду на один из сезонных балов в Лоэв-Эрр, где и попытаюсь осуществить задуманное.

Дождь усилился, и спустя время сквозь мутную пелену показались Южные ворота. Дом Лоэвых находился в Озёрном районе, прямо над водой, но всё это я разглядела уже позже, потому что у главного входа меня встречал сам Брайс.

– Добрый вечер, госпожа Идлис, – улыбнулся он, держа зонт, и одновременно протягивая мне руку. – Как добрались?

– Спасибо, господин Лоэв, хорошо! Карета замечательная, такая удобная!

Он подставил локоть, и я, крепко держась за руку мужчины из-за плохой видимости, осторожно двинулась вперед по тропе.

– У меня сейчас полно дел в городе, – сказал Брайс. – Я буду рад составить вам компанию за ужином.

– Спасибо вам огромное, что согласились приютить! Как я писала, моя мама в длительном отъезде. – Почувствовала его взгляд и добавила: – Это связано с исчезновением отца. Она всё ещё надеется.

– Понимаю, – кивнул Брайс. – Если есть хоть малейший шанс его отыскать, нужно им воспользоваться. Ваша мама отважная женщина.

– Это так, – искренне улыбнулась я. – Она – единственный мой родной человек, но я должна самостоятельно решить, как жить дальше. Если наберусь опыта в местной больнице – потом смогу работать в лечебнице на Белых Холмах.

– Почему сразу не устроились туда?

– Мне посоветовали сначала поработать с магами в Эршэби.

Мужчина кивнул.

– Возможно, они правы. У нас здесь отличная команда целителей. Прошу, проходите!

В прихожей было тепло и светло, и вкусно пахло сушёными травами и чем-то сладким. Особняк тотчас напомнил мне дом, хотя и был богаче обставлен. К тому же здесь всё было сделано в прохладных сине-серых оттенках, а у нас – в тёплых, золотисто-зелёных. Особенно я любила кушетку малахитового цвета, которая также была и маминой любимицей. Как было здорово сидеть на ней бок о бок, читая книги или что-нибудь затейливое вышивая…

Мне пришлось взять себя в руки, отгоняя настырные воспоминания. Брайс помог мне снять плащ, разделся сам, и мы прошли в гостиную, где я смогла своего благодетеля рассмотреть. С момента нашей последней встречи прошло два года, и не сказать, чтобы мужчина сильно изменился. Он по-прежнему выглядел превосходно – мощный и прямой, как стрела, с широкими плечами и сильными руками. Густые чёрные волосы доставали до воротника, и были аккуратно зачёсаны назад, а в бирюзовых глазах, как и всегда, жила успокаивающая властность. Брайс был не из тех мужчин, самолюбие которых ранит. Он, знавший своей магии цену, охотно делился энергией, и никогда не был несправедлив к подданным. По крайней мере, так о нём говорили в Эршэби и Вельце, городах-братьях, и мне нужно было стараться изо всех сил, чтобы не выдать себя случайными эмоциями.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Простите, что обратилась к вам, – сказала я, вставая у очага. – Просто не знала, кто ещё сможет помочь. У меня нет накоплений, чтобы на постоянной основе снимать жильё в Эршэби, а маги…

– Не обязаны вас им обеспечивать, – кивнул мужчина. – Всё в порядке, с меня не убудет. Я помню, как щедро вы делились со мной волшебством, и буду рад поддержать вас во всех начинаниях.

Я тихонько сглотнула сухой, неподатливый ком страха.

– Спасибо, господин…

– Давайте, как и прежде, будем называть друг друга по имени, – просто предложил он.

– Хорошо, Брайс, – улыбнулась я, хотя всё внутри дрожало. – Я завтра же отправлюсь узнавать насчёт работы.

– Я уже всё узнал, – отозвался мужчина, внимательно меня изучая. – Вас готовы принять в больнице на Дубовой улице в любое время.

– Ещё раз благодарю вас! – сказала я, поборов желание отвести глаза.

– Пожалуйста, – кивнул он. – А теперь позвольте проводить вас наверх.

Его взгляд окутывал плащом. Его рука, в отличие от моей, не дрожала. Брайс уже сейчас мог заподозрить неладное, и я молилась о том, чтобы он списал мою дрожь на волнение и усталость.

Покои, которые мне выделили, состояли из трёх комнат: очаровательной голубой спальни, небольшой гостиной и ванной. Все окна выходили на озеро, и на тёмной воде пролегли сияющие дорожки, а вдалеке покачивались на волнах тёмные силуэты лодок.

– Здесь очень красиво, – сказала я, на мгновение коснувшись расшитой бежевой портьеры.

– Рад, что вам нравится. Вы голодны? Обычно я ужинаю в семь, но сегодня решил дождаться вас.

– Я приведу себя в порядок и буду рада составить вам компанию.

Мужчина склонил голову.

– Тогда я оставлю вас на полчаса. Ваши вещи уже принесли. Позвоните – и придёт слуга, чтобы проводить вас в столовую.

– Уверена, что смогу найти дорогу самостоятельно.

– Хорошо, – кивнул Брайс. – Тогда до встречи, Юна.

Когда он вышел и закрыл за собой дверь, я тихо выдохнула. Итак, начало было положено, и, чтобы справиться с клокотом чувств, следовало заняться чем-то простым. Например, умыться и разобрать единственный чемодан.

В ванной, отделанной розоватой плиткой, я взглянула на себя в зеркало. Вид был бледный, даже болезненный, но пользоваться румянами для того, чтобы освежить лицо, было глупо. Хорошо, что внешняя невинность помогала делу. У меня были светло-пшеничные волнистые волосы – густые и, если активно причёсывать, пушистые, светло-зелёные глаза и хрупкое телосложение при маленьком росте. Хотя, одним лишь обликом провести Брайса будет невозможно, да я бы и не стала пытаться...

План был прост: стараться быть собой, и одновременно сохранять таинственность. История с исчезновением отца уже вызывала жалость, и моё одиночество способствовало созданию нужного образа. В то же время я собиралась показать себя сильной и расторопной в магии, прекрасно понимая, что безвольная плакса будет вызывать у мужчины только раздражение.

Следовало переодеться в домашний наряд, хотя никаких соблазнительных комплектов у меня не было: только простые однотонные платья целительницы, блузки с парой корсажных юбок, и единственное бальное платье – старое, но любимое. Также следовало учесть, что танец тоже мог стать оружием, хотя я не слышала, чтобы Брайс был ярым ценителем женской красоты. Вот другой проклятый дракон, Рейн Эйтс, прежде считался сластолюбцем, но он некоторое время назад взял в жёну сильную, к тому же красивейшую колдунью с Побережья, и, кажется, в этом браке обрёл счастье. Именно он и его избранница стали лидерами в борьбе со Второй Волной два года назад. Именно Рейн, когда жуткий холод и злая магия терзали долину, отправился в горы, чтобы противопоставить смертельному волшебству свою жизнь. И, когда все решили, что он погиб, спасши Эршэби и Вельцу, мужчина вернулся – свободным, обновлённым, и с даром оборотничества. Рейн стал драконом, также как до него в этого могучего зверя смог превратиться ещё один проклятый – Адэйр Стратт, один из лучших воинов севера…

Брайс был единственным, кто, кажется, не собирался практиковать магию превращений. Так как жила на севере с рождения, я знала: когда-нибудь нахлынет Третья Волна. Какой она будет – не мог сказать никто. Некоторые считали, что настанет засуха, иные говорили о страшных наводнениях и землетрясениях. Третьи полагали, что с гор придёт столько чудищ, что с ними не справится даже объединённая армия севера и Побережья. Четвёртые утверждали, что волны не будет вовсе – ведь людям во главе с Проклятыми удалось победить первые две…

Я старалась не думать о злой магии – просто было страшно. Пусть мы с мамой и жили на Белых Холмах в нескольких днях езды от Эршэби, а и к нам порой добирались монстры гор – ламьеры и даже мурги.

– Ну, Юна, соберись! – сказала я отражению.

Волосы пришлось переплести, а серый дорожный костюм заменить на зелёное платье – незатейливое, со шнуровкой на спине и длинными рукавами-дудочками. Единственным его украшением была тесьма по краю подола и рукавов, и я, вздохнув, принялась за разбор остальных вещей. С особенной осторожностью достала драгоценный чемоданчик целителя, а ещё сундучок, подаренный папой, и, подумав, убрала их не в шкаф, а под кровать.

Снаружи знакомо зашуршало, и я подошла полюбоваться пробуждающимися в небе цветными огнями. Здесь, ближе к горам, они были яркими и говорливыми, и казалось, что вода и небо наконец-то смогли обняться, делясь друг с другом такой разной, и одновременно похожей магией.

Добраться до гостиной было проще простого. Я вообще редко терялась даже в самых больших и запутанных домах. Брайс, читающий в кресле книгу, тотчас поднялся, и пригласил меня к уже накрытому столу. Я знала, что самое лучшее сейчас – это быть настоящей, и не думать о своих проблемах.

– Итак, Юна, что вы любите?

– Рыбу в диком соусе, – улыбнулась я. – Это же она?

Брайс с улыбкой кивнул, и вскоре передо мной уже поставили две тарелки и бокал со сладким ягодным напитком. В перерывах между жеванием мужчина расспрашивал меня об учёбе, и я охотно делилась с ним подробностями своей жизни в академии.

– Значит, вы относитесь к категории отличников, которые с головой уходят в учёбу?

– Именно! Да и может ли целитель позволить себе иное? Маму это несколько удивило, хотя способности и проявились у меня с рождения. Я с малых лет лечила всяких мелких зверушек: кроликов, ящерок, даже паучков…

– Почему ваша мама была удивлена? – спросил Брайс.

– Просто я никогда не берегла саму себя, – хмыкнула я. – Вы не представляете даже, сколько раз я получала самые разные травмы! И с деревьев падала, и с лошади, и со скал…

Брови Брайса слегка приподнялись.

– Родители отпускали вас в горы одну?

– Скажем так, они меня не держали взаперти. Я была неусидчивой, многое хотела попробовать, и не всегда эти занятия были безопасны. Родители не практиковали телесные наказания, но хорошо, что я быстро поняла: мамины слёзы – худшее, что может быть. Поэтому продолжила получать травмы уже в непосредственной близости от дома.

Мужчина усмехнулся.

– Значит, были сорванцом.

– И заводилой в играх, которые сама придумывала. Например, кто пробежится по упавшему в воду бревну и не грохнется в озеро. – Брайс негромко рассмеялся, и я продолжила: – Я только в академии поумерила свой пыл. Но там просто времени свободного было мало.

– Значит, неугомонная, любознательная, весёлая…

– Глупая, – подсказала я. – Сами понимаете, подобные развлечения не всегда хорошо заканчивались. Я и сейчас, если есть возможность, предпочту бешеный галоп спокойной конной прогулке. – Сделала большой глоток из красивого синего бокала и улыбнулась: – А вы, Брайс? Что нравится вам?

– Со всей уверенностью могу сказать, что я не сорвиголова. Наоборот, порой чересчур спокоен, и окружающих это раздражает.

– Не думаю, что вам кто-то говорит о своём недовольстве, – сказала я.

– Говорить не обязательно, мне и так всё понятно. Порой я думаю, что именно мне должно было достаться проклятие бесчувственности.

Я посмотрела ему в глаза.