Читаем Зверёныш онлайн бесплатно
Грохот под мостом стоял такой, словно по нему шли поезда, а не скользили лёгкиеавтомобили. Мост был старый, перекрытия ходили ходуном. Власти уже давно заявили о необходимости перекрыть движение и провести капитальный ремонт, но всё почему-то не начинали.
Серёжа сидел на бетонной балке, выкрашенной поочерёдно жёлтыми и чёрными полосами с целью обозначить границы моста для флайкаров. Владельцы последних в таких допотопных предупреждениях не нуждались, ведь у всех, кто мог позволить себе летать, а не ездить, в программу автопилота и навигатора была вбита карта города. Полетишь на флайкаре прямо в стену, и машина заберёт у тебя управление, чтобы выровнять курс. Но жёлтые с чёрными полоски, нанесённые ещё тридцать лет назад, местами облупившиеся, всё ещё держались, а счищать их никто не спешил.
Чтобы не отморозить себе почки или хотя бы зад, Серёжа подложил под себя картонку. Эту он утащил из мусорного контейнера при ресторане. Бог его знает, что в этой коробке было до того, как её выбросили – главное, что картон был толстый, и сидеть на нём было не холодно. Даже теперь, когда шёл снег, а температура опустилась до минус девяти градусов по Цельсию.
Замёрзнуть можно было и на картонке, но мальчик не собирался надолго тут оставаться. В этом месте он хотел съесть шаурму, почти честно заработанную за непыльную работёнку. Владелец забегаловки просил Серёжу проследить за его женой, и паренёк выполнил задание на «отлично». Увидев фото жены с любовником на растрескавшемся экране смартфона, владелец фуд-трака сорвал с себя передник и, ругаясь по-китайски, бросился к своему ржавому седану. Он даже не закрыл фургон-столовую, чем несказанно обрадовал Серёжу. Набрав себе полные пакеты еды, он всё же опустил створки и притворил дверь, чтобы никто, кроме него, пока фуд-трак не ограбил.
Шаурма была холодной, но вкусной. С куриным мясом, салатом, морковкой, перцем, помидорами и каким-то чудесным соусом, теперь капавшим на облупленную жёлтую краску. Такой вкуснятины мальчик давно не ел: беспризорнику добыть еду непросто, и случай с фургоном – большая редкость. Обычно приходилось доедать просрочку, найденную в мусорных контейнерах за ресторанами и магазинами. Вообще, подумал Серёжа, откусывая от шаурмы, помойки за ресторанами – золотая жила, если сравнивать с другими заведениями. За магазинами еда попадается куда реже. Продавщицы удавятся, но не отдадут просроченную колбасу голодному уличному мальчишке.
К своим одиннадцати годам Серёжа отчетливо понимал своё место в мире и не строил иллюзорных планов на будущее, как его мечтательные обеспеченные сверстники. И то, что в школу Серёжа ходил только год, не отнимало у него смекалки, натренированной на улице.
Внизу кто-то закричал. Мальчик, продолжая жевать, посмотрел вниз – там, у опоры моста, стоял серебристый флайкар. Задняя дверца с одной стороны была открыта, и в салоне кто-то возился. Через пару секунд на снег выпрыгнула девушка в разорванном платье. Она пробежала несколько метров, прикрывая грудь лохмотьями, когда раздался выстрел. Девушка споткнулась и упала. Дверь флайкара тут же закрылась, и машина взмыла вверх. Быстро набирая скорость и высоту, флайкар вскоре растворился в золотистых облаках.
Серёжа положил в рот последний кусок шаурмы и присмотрелся к девушке внизу. Та лежала на том же месте, но, кажется, ещё шевелилась.
Пораскинув мозгами, Серёжа решил, что от него не убудет, встал и прошёл по балке до проёма в стальной опоре моста. Подвесные дорожки, рассчитанные на ремонтников, вели к люку, за которым в узкой шахте вниз вела вертикальная лестница. Ступеньки были ледяными, это чувствовалось даже через вязаные перчатки, найденные Серёжей в парке ещё той зимой.
Спускался он несколько минут. Сам себе мальчик уже тысячу раз сказал, что девушка давно умерла, и он впустую тратит время. Но поворачивать назад не хотелось. Была у него странная привычка – всё начатое доводить до конца. Иначе зачем было начинать? Упрямство это было или что-то другое, но эта черта характера не раз спасала беспризорнику жизнь, заставляя шагать вперёд там, где, казалось, нужно лечь и умереть.
Рядом с девушкой мальчик застал старика-бездомного, уже спустившего штаны и задравшего платье умиравшей. Кряхтя, дед опускался на колени около маленького девичьего зада. Серёжа подобрал валявшийся неподалёку обломок кирпича и метнул его в бездомного. Кирпич попал старику в голову, когда тот уже направлял покрытый ступьями член между ног девушки.
– Ай, блядь! – крикнул старик, потеряв равновесие и завалившись на бок.
– Ты… Ты чего творишь?!
– Старый извращенец, – беззлобно сказал мальчик, подбирая второй кусок кирпича.
За свою бездомную жизнь он повидал и не такого, так что шока не испытал.
Но и мимо он пройти не мог.
– Чего, сам хочешь отхватить? – хрипло прокаркал дед, вставая на ноги. – Я девку нашёл, моя она!
Только тут старик понял, что перед ним ребёнок.
– Впрочем, – задумчиво сказал дед. – Зачем мне мёртвая, когда есть живой парнишка?
Он шагнул было к Серёже, но тут же получил вторым куском кирпича между глаз. Удар получился таким сильным, что дед пошатнулся, схватился за голову и сделал несколько шагов назад. Третий брошенный кирпич ударил его по виску, и старик рухнул, как подкошенный. Он уже не пытался встать и даже не шевелился. Обычно Серёжа проявлял солидарность по отношению к другим бездомным, но всегда были исключения. Не выпуская старика из видимости, он приблизился к девушке. Увы – жизни в ней не осталось.
Распахнутые глаза остекленели, снег на её щеках уже не таял. Вздохнув, Серёжа собрался было убраться от трупа подальше, но тут ему в глаза ударил свет прожектора.
– Не двигаться! Полиция Владивостока!
Мальчик замер, но глаза его метались в поисках пути к отступлению. Увы, до опоры, в которой была лестница, было метров двадцать, да и пока он карабкается, его спокойно смогут подстрелить. С другой стороны была река, но лёд встал недавно и оставался хрупким, да и куда он по нему?
Место открытое, подстрелят легко и с удовольствием. Так что Серёжа остался на месте.
От полицейской машины к нему направлялись двое в серой форме и сверкающих зеркальных шлемах с высоким забралами, закрывавшими лица. У одного в руках был пистолет, дуло которого смотрело на Серёжу. Второй остановился рядом, дотронулся до шлема в области уха:
– Диспетчер, у нас двойное убийство. Подозреваемый – зверёныш.
Зверёнышами называли всех беспризорников. По аналогии с взрослыми бездомными, которых звали животными или зверями. Спрашивать не было нужды – по мальчику и так всё было видно. Истёртая осенняя куртка в мороз, дырявые джинсы в пятнах, рваные чёрные ботинки, явно с чужой ноги, давно не мытые и не стриженные чёрные патлы, выбивающиеся из-под шапки-носка. А ещё худое лицо со впалыми щеками, на котором карие глаза казались больше. Такие, как Серёжа, были не редкостью – двадцать семь миллионов беспризорников в стране, преступления с их участием оставались ежедневной рутиной для полицейских. Так что глаз у людей в сером был намётан.
Дед застонал и заворочался.
– Этот живой, – удивлённо сказал тот, что держал пистолет. – Надо «Скорую» вызвать.
– Да какая ему «Скорая», бомжу этому… – Первый полицейский подошёл к старику и несильно пнул его в рёбра. – Эй! Идти можешь?
– Могу, начальник! – прохрипел тот.
– Так иди отсюда, нечего мне статистику портить.
Полицейский отвернулся и пошёл назад, а дед, украдкой глянув на мёртвую девушку, быстро выбросил вперёд руку, что-то схватил и спрятал.
Мелькнуло золотым – и пропало в руках старика.
– Эй! – крикнул Серёжа, невольно сделав шаг вперёд.
– Куда собрался, зверёныш? – Полицейский, стоявший спиной к старику, толкнул Серёжу в грудь так, что тот едва устоял на ногах.
– Он что-то стащил!
– Ничего не тащил! – возмутился дед, отползая на корточках. – Я вообще ухожу!
Полицейский защёлкнул на запястьях мальчика наручники – специальные, детские, рассчитанные на узкие запястья – и толкнул его к машине.
В «обезьяннике» Серёжа оказался не один – его соседом стал то ли пьяный, то ли накачанный чем-то мужик лет пятидесяти. Скорее уж накачанный, решил беспризорник, глядя, как толстяк кидается на прутья. Те были, конечно же, под электричеством, и мужик раз за разом получал разряд, однако через несколько минут, придя в себя, возобновлял попытки.
Полицейский по ту сторону решётки сидел за столом и что-то печатал на допотопном компьютере. На содержавшихся под стражей он не обращал никакого внимания.
Прошло уже много часов, как Серёжу задержали. Отлив в ведро в углу, он вернулся на узкую деревянную скамью, и тут увидел, как в помещении появились ещё двое. Дежурный вскочил, отдавая честь. Один из вошедших был в синем мундире и фуражке – офицер полиции. Второй, его сверстник – в коричневой кожаной куртке и джинсах. Если офицер стоял прямо, то этот, второй – сгорбившись. Его взгляд скользнул по толстому мужику и встретился с Серёжиным взглядом. И – будто что-то щёлкнуло. Они словно вцепились друг в друга этими взглядами.
Вошёл ещё один полицейский. Отключив ток, двое в серой форме открыли «обезьянник» и резкими ударами дубинок отогнали толстого мужика в угол.
Тот завизжал, как свинья на бойне, упал на пол и закрылся руками.
– Заткнись, кому говорю! – рявкнул один из полицейских, но мужик продолжал визжать.
– Дай ему разряд, что ли, – вздохнул офицер.
Полицейский взял с пояса шокер и выпустил электроды в толстый живот задержанного. Тот задёргался на полу, забился в судорогах, как вытащенная из воды рыба. Потом напряжение убрали, и мужик обмяк в луже своей мочи.
В наступившей тишине человек в коричневой куртке подошёл к съёжившемуся беспризорнику и сел на скамью рядом. Он посмотрел своими серыми, холодными глазами в глаза Серёже, и тот испугался – взгляд был нечеловеческий, какой-то потусторонний.
– Ты видел, как убили девушку? – спросил мужчина.
– Да.
Мужчина кивнул и задал следующий вопрос:
– Ты видел, кто это сделал?
– Нет, – ответил мальчик и тут же быстро добавил:
– Но я видел машину!
– Какую машину? Что там произошло?
Торопясь и путаясь в словах, Серёжа рассказал про серебристый флайкар, про выстрел и про бомжа.
– Он… что-то взял у неё? – переспросил мужчина.
– Да, что-то золотое. Цепочку, наверное.
– Она не носила цепочек. – Мужчина перевёл взгляд на полицейских. – Что было у него в карманах?
– Старый, битый смартфон, зарядка, нож в пять сантиметров, отвёртка… – начал отчитываться дежурный.
– Украшения были?
– Нет, такого не было. Все вещи сохранены.
Мужчина снова посмотрел на Серёжу:
– Ты говоришь правду?
– Да, клянусь! – воскликнул тот.
– Хорошо. Ты сможешь узнать того бездомного?
– Извращенца-то? Ясен-красен, узнаю!
– А где его можно найти, знаешь?
– Да, примерно прикинуть могу. Раз под мостом ошивался, то должен жить в заброшенной части порта. Там много народу живёт, в порту в этом.
– Хорошо. Поедешь со мной, будем искать твоего… извращенца.
– Виктор, – вмешался офицер. – Доверять зверёнышу… Ты же сам служил, должен понимать…
– Лучше всё равно ничего нет, – ответил Виктор. – А сидеть, сложа руки, я не могу. Дай мне парочку твоих ребят и этого паренька.
– Виктор… – Офицер замялся. – Я-то могу дать, но… Ты же знаешь, личные расследования ни до чего хорошего не доводят.
– А если бы твоего сына убили?
Офицер потупился, вздохнул и сдался:
– Хорошо, идём.
Вещи Серёже вернули все, кроме ножа. Даже маленький помидор из того самого ресторанчика на колёсах – его мальчик оставил на десерт, дабы съесть после шаурмы – не выбросили, разве что немного помяли. Чтобы не потерять вкуснятину снова, Серёжа сразу, как получил вещи, запихал помидор в рот.
– Зверёныш, – пробормотал дежурный, с отвращением глядя на мальчика.
Тот ничего не пытался объяснить. Многим людям попросту незнакомо понятие абсолютного, болезненного голода.
В машине мальчика посадили на заднее сиденье, между двумя полицейскими.
За руль сел Виктор. Весь путь от отдела полиции до закрытого порта никто не проронил ни слова. Лишь у наглухо закрытых ворот Виктор спросил:
– Здесь?
– Ага!
– Тогда – на выход.
Все четверо вылезли из машины и подошли к ржавому забору. Толстая цепь на воротах недвусмысленно намекала, что проход закрыт.
– И как эти бомжи туда пролезают? – спросил один из полицейских.
– Со стороны бухты, – ответил беспризорник. – Туда на машине никак, нужно пешком.
– Веди, – сказал Виктор. – Но сразу предупреждаю: вздумаешь сбежать – найду и убью.
Серёжа кивнул. Молча он провёл их до узкого лаза между двумя высокими бетонными заборами. Протиснуться туда можно было только по одному, да и то приходилось вытирать одеждой стены. Следом за ним шёл Виктор – он не спускал с мальчика глаз, явно ожидая, что тот даст дёру. Но Серёжа не собирался убегать – он нутром чуял, что Виктор сейчас крайне опасен.
По одному все четверо вышли к бухте. Ржавый траулер, закованный в лёд, стоял у другого берега, других кораблей не было. Что на том, что на этом берегу фонарей стояло мало, и часть уже давно погасла. Сейчас спутников окружила темнота, и первым на неё среагировал Виктор. Он схватил Серёжу за шиворот и дёрнул к себе.
– Да чего вы, эй! – возмущённо крикнул тот.
– Помнишь, что я тебе говорил? Если сбежишь?
– Помню, помню! Пустите!
Полицейские включили фонари на шлемах, и белый свет открыл для глаз пролом в бетонной стене. Пригнувшись, чтобы не задеть торчащие из бетона стальные прутья, Виктор шагнул в пролом.
– Теперь ты, – сказал он Серёже.
Мальчик миновал забор легко, как делал это тысячи раз прежде. За ним последовали полицейские. Глазам вошедших предстали несколько старых складов да груды сломанных ящиков. Грузовик без колёс ржавел на кирпичах поодаль, рядом лежал опрокинутый погрузчик. Ворота одного из складов были приоткрыты, и оттуда слышались голоса.
– Покараульте вход, – сказал Виктор полицейским, – а мы с парнем – внутрь.
Первым, что они увидели, приблизившись к воротам – отблески пламени.
Заглянув внутрь, Виктор разглядел сложенный из кирпичей очаг, в котором горел огонь. Вокруг этого костра сидели и лежали люди – разного возраста и пола, но все одинаково грязные и тощие.
– Животные, стало быть, – кивнул Виктор и сплюнул. – Давай, ищи того старика.
Серёжа стал обходить людей, вглядываясь в лица. В свете костра лица, казалось, прыгали, казались нечеловеческими, словно это свора демонов слетелась на шабаш. Глазам трудно было привыкнуть к резкому контрасту между ярким огнём и полумраком вокруг, поэтому Серёжа брёл почти на ощупь, иногда на кого-то наступая. Пару раз его толкнули, один раз пнули под зад.
– Ай, блядь! – крикнул знакомый голос.
Старик на земле выпрямился и потёр придавленную руку.
– Не видишь, куда лезешь, малявка херова? – огрызнулся дед, и Серёжа вдруг узнал в нём несостоявшегося насильника. – Погоди-ка, я ж тебя недавно видел…
Старик схватил мальчика за руку.
– Это ты, паскудёныш, помешал мне с той тёлочкой под мостом покувыркаться?
– Она умирала, – ответил Серёжа, попятившись, но рука бездомного сжимала его всё крепче.
– А я ведь тогда сказал, – продолжал дед, плотоядно усмехнувшись, – не получилось с девкой – так мне и малец сгодится!
