Читаем Сомниум онлайн бесплатно

— Псих! Эй, Псих! Артур, твою мать, тебя же зову!

Рабочий поднял голову, нашёл глазами кричащего.

— Чего тебе?

— Бригадир вызывает. Говорит, чтоб ты поскорее к нему шёл.

Артур тихо выругался. Его смена только что закончилась, и задерживаться на заводе хоть на минуту страсть как не хотелось. Но делать нечего — надо идти.

Краснощёкого толстого бригадира Артур застал, когда тот орал на кого-то из рабочих в цеху:

— ...Переделывай, я сказал! Пшёл, давай!

Отчитанный рабочий, казалось, сейчас взорвётся от злости. Тем не менее, он ничего не сказал, отвернулся и пошёл делать, что велено. Бригадир плюнул ему вслед и тут увидел Артура.

— Ты! — зашипел он. — Паскудник!

Артур оторопел. Бригадир, конечно, по-хорошему разговаривать вообще не умеет, но должна же быть причина, по которой он так зол?

— Чего случилось? — растерянно спросил Артур.

— Чего случилось, говоришь? — Бригадир шагнул к нему и схватил за грудки. — Я тебе скажу, говно ты этакое, что случилось! Письмо из банка пришло начальнику цеха! Из-за тебя!

— Какое письмо?!

— Какое? Он ещё спрашивает — какое?!

Бригадир встряхнул Артура, держа его обеими руками за комбинезон. Всё же он был не только толстым, но и сильным. Каждая рука — как балка, а в кулаке запросто поместилась бы человеческая голова. Сам Артур не имел ни таких мышц, ни жира, да и младше был начальника в два раза. Если бы и захотел, из хватки не вырвался.

— Письмо, — сквозь зубы продолжал бригадир, — из банка! Там какие-то проблемы с твоим счётом! Начальнику цеха банк велел тебя от работы отстранить!

— Чего? Как это — отстранить?

— А вот так это! У, говно, зашиб бы на месте! — Бригадир ещё раз тряхнул Артура и отпустил. — Кто за тебя, паскуду, работать будет, ты не подумал? А?

— Да ведь я... Да я... — залепетал Артур, не зная, что и возразить.

— Я тебе дам «я»! — рявкнул бригадир. — Иди и решай свои проблемы! Бегом! И чтобы на работу вышел, как можно скорее! Слышишь?

— Да, да, конечно.

— А если я от начальника по шее получу из-за тебя... убью скотину. Своими руками убью. Понял? Пшёл!

Артур кивнул и поспешил убраться подобру-поздорову, но через несколько шагов бригадир его снова окликнул:

— Эй, а с церковью у тебя всё нормально?

— Да, да, всё хорошо!

— Службы посещаешь?

— Удалённо. Но на Пасху всю ночь выстоял, ей богу. А что, из церкви тоже письмо какое-то пришло?

— Если бы из церкви пришло, я бы тебя на месте убил, а не разговаривал. Всё, вали отсюда.

Что это было за письмо, о котором говорил бригадир? Артур не понимал, но уже испугался. Его, получается, отстранили от работы — а почему? И надолго ли? Какой у него теперь будет долг?

До раздевалки он дошёл, как оглушённый, ничего не понимая. Потом спохватился, достал смартфон, проверил почту. Вот оно! Письмо из банка!

«Уважаемый Артур Сергеевич! Просим вас подойти в ближайшее отделение банка «Сомниум» завтра, 27 апреля, с 09:00 до 12:00, в связи с появлением вопросов о состоянии вашего счёта. С уважением, ваш «Сомниум».

Письмо ясности не внесло. Какие вопросы могли возникнуть у банка? Впрочем, чего тут думать, надо идти и решать этот вопрос, иначе на работу не допустят. И так придётся потом от бригадира выхватить — он ведь, собака, припомнит пропущенный день.

На улице было не по-апрельски холодно. На деревьях уже набухли почки, а кое-где даже распускались пока что маленькие листья, быстро росла ярко-зелёная трава, но температура держалась чуть выше нуля. Артур совершенно замёрз, ожидая автобуса. Вместе с другими работягами, покинувшими завод, он стоял под крышей остановки и вглядывался в густой туман. Пробовал достать смартфон, чтобы полистать ленту новостей, но пальцы скоро окоченели, так что гаджет вернулся в карман джинсов. Наконец, к остановке подъехал длинный автобус с одной дверью посередине. Толкаясь, рабочие поспешили забраться в тёплый салон.

Когда восемь часов подряд держишь в руках отбойный молоток, тело запоминают его вибрацию очень хорошо и ещё долго гудит после конца смены. Артур развалился в мягком кресле автобуса, лениво поглядывая на проплывающие мимо сооружения завода. До города ехать минут двадцать, потом ещё десять — до нужной остановки. Мерное укачивание и урчание мотора навевали сон, и Артур проваливался в него... и снова просыпался. Спать без капсулы было так непривычно, даже неестественно, что уснуть не получалось.

Артур снова вытащил смартфон и стал просматривать новости. Их было немного: или известия о рекордах производства, или о благоустройстве города. Череповец, город маленький, выстроенный вокруг одного из старейших и крупнейших в стране металлургических комбинатов, не мог похвастать интересными событиями. К счастью, новости перемежались рекламой, которая была куда увлекательнее. Например, появился трейлер фильма «Ураган свинца» с Андреем Разгуляевым в главной роли. Андрей, несмотря на юность, уже успел засветиться в нескольких любопытных проектах: в трёх комедиях, двух фильмах ужасов и пяти порнофильмах. И после каждого проекта его популярность подскакивала в разы.

Автобус затормозил так резко, что Артур врезался лицом в спинку стоящего впереди кресла. И не он один. В салоне раздались громкие матерные выкрики, но громче всех ругался водитель:

— Козлина ты... — Он грязно выругался. — Куда прёшь?!

Артур выглянул из окна — на тротуаре стоял высокий широкоплечий мужчина в коричневой кожаной куртке. Видимо, он и стал причиной внезапной остановки.

— Так что я могу поделать?! — отвечал водитель уже пассажирам. — Если этот мудак под колёса чуть не кинулся?

Автобус снова тронулся, а Артур присмотрелся к мужчине. Кривой сломанный нос, шрам на широком подбородке, а лысая голова выглядела словно помятой. Артур уже видел такие «помятые» головы — последствия страшных черепно-мозговых травм и последующих операций. На заводе люди часто получали травмы. А человек на улице стоял на месте и заглядывал в окна автобуса, отвлечённо чему-то улыбаясь. На секунду он столкнулся взглядом и с Артуром, но автобус набрал скорость, и прохожий исчез из виду.

Вместе с Артуром на его остановке вышли ещё трое. Все разбрелись в разные стороны, не прощаясь. Вдоль улицы жались друг к другу двадцатиэтажные серые дома, в одном из которых и жил Артур. Окно его квартиры выходило на дорогу, так что он имел привычку, подходя к дому, заглядывать в своё окно, словно мог там кого-то увидеть. Но дома Артура никто не ждал, семьёй он пока не обзавёлся.

Выйдя из лифта, он столкнулся в подъезде с соседкой.

— Ой! Привет! — улыбнулась та.

Катя, как и все порядочные девушки, была толстушкой. Но не дурнушкой! Вечно улыбчивая, симпатичная, да ещё и с тёмно-рыжими волосами. Как она утверждала — не крашеными, настоящими.

— Привет, — улыбнулся в ответ Артур. — Как дела?

— Да вот, собиралась в банк. Вызвали зачем-то.

— Да? Слушай, а меня тоже вызвали! Тебя зачем?

— Сама не поняла, — пожала плечами Катя. — Какие-то непонятки с моим счётом, говорят. Слушай, а ты чего вечером делать будешь?

— Не знаю пока. Думал, сейчас в капсулу заберусь и просплю до утра.

— Да ну?! Сейчас же только семь часов! — ужаснулась Катя. — А давай ты меня подождёшь, и мы с тобой... ну, пошалим немного, а?

Артур с Катей не планировал никаких серьёзных отношений, но иногда они встречались ради секса. И, кажется, обоих это устраивало. Впрочем, в этот раз Артур хотел отдохнуть.

— Ну не знаю... — протянул он. — Я устал так-то.

— Хм... — Катя нахмурилась, но потом просияла. — А давай ты в капсулу на пару часиков заберёшься, отдохнёшь, а потом я приду? Фильм какой-нибудь посмотрим, а?

— Ну... — Артур ещё сомневался.

— С меня ужин, — быстро добавила Катя.

Ужин был весомым аргументом. Артур частенько отказывался от еды, чтобы сэкономить несколько часов сна. Просто приходил с работы, забирался в капсулу, а ел только утром, на заводе.

— Давай, хорошо, — улыбнулся он Кате.

— Прекрасно! — обрадовалась та. — Значит, давай... в девять?

— Давай. Тогда до встречи.

Катя чмокнула его в щёку и, довольная, зашла в лифт.

Едва Артур открыл дверь в квартиру, как на стене включился огромный экран телевизора. Канал принадлежал стриминговому сервису, за который Артуру каждый месяц начислялись несколько лишних часов сна. Отказаться не получится, можно только канал выбирать — вот Артур и остановился на самом дешёвом. Но на еде экономить оказалось проще.

Откуда у Артура появилось такое желание — экономить часы сна — он и сам не знал. Несколько месяцев назад он проснулся с чётким желанием сократить свой кредит в банке. Размышляя об этом, Артур решил, что желание возникло после того, как он нашёл коробку с детскими вещами, напомнившими ему о матери. Мама так и не приняла идею оплаты товаров и услуг часами сна, всё говорила, что это обман, что это неправильно.

— Теперь старые банки закрылись, а деньги никому не нужны! Деньги — и не нужны! Кто бы мог подумать, что такое случится, — часто причитала она. — Самое ужасное в жизни — это её полная непредсказуемость.

Она была из тех, кто упорно продолжал платить за всё деньгами. К сожалению, закончилось это для неё плачевно — в психиатрической лечебнице. Да и самого Артура тогда поставили на учёт и долго проверяли на нормальность. Это ещё не раз аукнулось ему на работе, ведь там прознали об этом и иногда называли «психом». Через несколько лет никто уже не помнил, как появилось прозвище, но называли Артура чаще именно Психом.

И всё же, пусть из-за маминого упрямства им с братом и досталось в жизни, она всегда была единственным человеком, которому было на них не плевать. Отец погиб на войне, когда Артур был четырёх лет от роду, а Виталик ещё даже не родился. Мама старалась прокормить семью, брала все возможные подработки, но при этом не стала безразличной от усталости к тому, что происходит вокруг. И потому голосовала против поправок в Конституцию касательно «Закона о сне», отказывалась до последнего переходить на новую, непонятную ей валюту. Сперва её называли ретроградом, потом — диссидентом, а в конце концов — душевнобольной. И Артур, которому на тот момент исполнилось шестнадцать лет, сперва соглашался с врачами и другими людьми, называвшими мать больной. Не соглашаться было страшно. Не хотелось самому вставать на учёт у психиатров. Увы, не помогло. Пусть в больницу его, в отличие от матери, и не положили, но долгое время заставляли ходить отмечаться в психиатрическом диспансере. Он проходил тестирование у психологов, общался с врачами, и уходил, чтобы через месяц явиться снова.

К счастью, после войны планку совершеннолетия понизили до шестнадцати лет, так что Артуру разрешили опеку над младшим братом, когда доктор сообщил, что мама домой не вернётся. Её отправили на лечение в специальную больницу в Петербурге после того, как она несколько раз напала на санитаров в больнице, а лечение продлили на неопределённый срок. Артур с готовностью подписал все документы, набрал подработок, как когда-то его мать, и заботился о младшем брате ещё два года, ожидая, что маму рано или поздно выпишут из больницы. Он делал запросы в клинику Петербурга, но ответы всегда были сухими и краткими. В письмах, подписанных главным врачом, каждый раз говорилось, что сроки лечения увеличены, потому как состояние у пациентки нестабильное. Виталику уже исполнилось шестнадцать, он и сам, как Артур раньше, устроился на завод разнорабочим, а мать всё не возвращалась. Наконец, ещё через пару лет, из больницы пришло письмо, текст которого начинался с соболезнований. В письме сообщалось, что мать Артура умерла от инсульта, и что похоронена она будет в Петербурге, как и прочие пациенты больницы, а счёт за похороны будет начислен Артуру. Были указаны дата и место похорон, но ни один из сыновей так и не смог получить отгул, чтобы проститься с матерью.

Артур старался не вспоминать эту часть своей жизни. Ему было уже двадцать восемь, мать умерла восемь лет назад. Он поступил в подмастерья огнеупорщика, работал по сменам, дома учился. Со временем и сам стал огнеупорщиком, и теперь гордился этим — ещё бы, получил хорошую работу, и теперь он один из тех, на ком держится завод, а стало быть, и город! Работа была тяжёлая, но на часы, поступавшие на счёт Артура, вполне можно было прожить.

— Чёртова коробка, — выругался Артур.

Может, не найди он старые вещи — не стал бы заниматься такими глупостями, как экономия? Кредит сна — это нормально, у всех он есть. Ещё на уроках по финансовой грамотности в школе объясняли, что гражданин без кредита не может существовать в принципе. Это как люди без веры — противоестественно. Если бы такой и появился, он мог бы нанести ущерб экономике самим фактом своего существования. И всё же... Всё же Артуру было интересно, до какого уровня он сможет снизить свой кредит? Глупое, необъяснимое, но очень навязчивое желание. Артур сопротивлялся ему неделями, пока не уступил. А уступив, почему-то несказанно обрадовался. Ему доставляло неописуемое удовольствие осознавать, что кредит уменьшается.

А может, он и правда — псих?

Поморщившись от неприятных мыслей, Артур подошёл к сенсорной панели на стене.

— Злата, — позвал он. — Доставай кровать.

— Здравствуйте, Артур, — раздался в комнате голос искусственного интеллекта капсулы. — Ваша постель готова. Ваша задолженность составляет четыреста восемьдесят пять часов и тридцать шесть минут сна.

В стене раздвинулись створки круглого люка, из которого выехала одноместная кровать. Мягкая, со свежим бельём. А подушка выглядела так соблазнительно! Артур скинул с себя одежду и со стоном наслаждения забрался на кровать, чувствуя, что уже проваливается в сон. Что-то он забыл... А!

— Злата, разбуди меня в девять вечера! — сказал он.

— Будильник поставлен на двадцать один ноль-ноль, — тут же ответила Злата. — Вам осталось спать: два часа и одну минуту.

Кровать стала задвигаться обратно в стену. Как всегда, Артур уснул ещё до того, как оказался в капсуле.

Сперва он услышал стук в дверь, и только потом голос Златы:

— С пробуждением, Артур. Время — двадцать один ноль-ноль. Вы проспали два часа и одну минуту. Ваша задолженность составляет четыреста восемьдесят три часа и тридцать пять минут сна.

Всё верно, подумал Артур. Минус два часа из долга. Только какого чёрта его так рано разбудили? И кто это там стучит? Ему понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить о назначенной встрече.

Застонав, и на этот раз уже не от удовольствия, Артур поднялся на ноги и, как был, в одних трусах прошёл к двери.