Читаем Жена напрокат онлайн бесплатно

Не могу поверить, что я согласилась на фиктивный брак со своим злобным боссом. Нас пригласили на обед к одному очень важному партнеру, а ноги не идут.

Заходим в дом, и остальные гости смотрят на меня как на его маленького ручного шпица. Знают ведь, что именно представляет собой Белозерский.

— Познакомься, дорогая. Это Герман Игоревич и его секретарша Анечка, — громко произносит хозяин дома.

Белозерский спокоен, как долбаный змей, очутившийся в муравейнике. А я, его секретарь-референт, не в состоянии проглотить застрявший в горле комок. Я же этого гада просто на дух не выношу, а теперь должна изображать его невесту.

— Герман Игоревич, Аня, какими судьбами? Большой босс решил накормить своего секретаря? На вас не похоже, господин Белозерский, но это очень благородно с вашей стороны.

Боже мой, как унизительно. Все прекрасно знают, как он ко мне относится. Герман откидывается на стуле и, расстегнув пиджак, смотрит на меня выжидающе. Словно я должна пояснять, почему нахожусь на этом мероприятии. Но я не могу, у меня челюсть свело, и он начинает сам:

— Есть кое-что, о чём мы с Аней хотели бы вам сообщить. Мы женимся.

В моей голове это выглядело лучше, чем звучит вслух. У меня сейчас токсикоз без беременности начнется.

— Офигенный мужик. Умный, властный, красивый и богатый. Повезло же ей, — вздыхает одна из женщин.

О да, мне жутко «подфартило», не могу не согласиться.

Гости с интересом сканируют нас, прекрасно понимая, что мы с ним не пара. Сам Белозерский выглядит расслабленным и спокойным, словно всё идёт по плану, но я…

Я сейчас просто умру от шока и стыда. Сижу тихо, стараюсь улыбнуться, но получается плохо.

— Нет, — мотнув головой, автоматически отказываюсь, всем сердцем сознаю — идея просто кошмарная. — То есть… да! — теперь киваю утвердительно, раньше надо было думать, до того как не смогла возразить ему. — Да. Казалось бы, как так? — медленно произношу. — Но…

— Но в жизни бывает всякое, и между нами в какой-то момент пробежала искра. — Белозерский кладёт руку на моё плечо, и меня аж передергивает. — Столько времени вместе: самолеты, совещания, гостиничные номера.

Я аккуратно выгибаюсь, скидывая ладонь своего босса. Всего час назад он ошарашил меня новостью, и вот мы уже вышли в люди. Это ужасно. Он колючий, едкий трудоголик, и я для него вообще не женщина.

— Да ну, — спорит Максим Дубовский, крупный партнер Германа по бизнесу. — Ничего не понимаю. Ты и Аня?! Вы пара?! Она же твоя секретарша! Твоя помощница! Твой ходячий калькулятор и блокнот на ножках, — смеётся, цитируя Белозерского.

Ужас. Краснею. Закрываю глаза, потом выдыхаю носом. Это дурной сон.

— Мы просто скрывали.

Ну всё! Если уж и идти на это умопомешательство, то только ва-банк. Друзья на него смотрят сейчас, как будто говорят: «Серьёзно, на ней?!»

В конце концов, терпеть все эти смешки и издёвки нужно только за очень большую цену.

И я открываю рот:

— Просто Герман Игоревич давно обещал. — И заикаясь продолжаю: — Давно хотел меня повысить до партнёра, сделать правой рукой и заодно презентовать квартиру в центре, поэтому мы не хотели, чтобы пошли разговоры. Сплетни. А так-то чувства есть. Да. Очень глубокие.

— Сделать партнером?! — Резко поворачивается ко мне Белозерский.

Его голос непроизвольно повышается. Он мрачнеет. Не ожидал.

А мне от его бледности становится так хорошо, так свободно! Будто крылья за спиной вырастают. Чувствую себя альпинистом, забравшимся на Эверест. Это стоило всех моих внеурочных рабочих часов, гадких замечаний и невыплаченных премиальных.

Ну и физиономия сейчас у Белозерского. Босс явно не допускал даже мысли, что я посмею. Его серое печальное лицо подёрнуто лёгкой судорогой, но почти сразу на нём возникает выражение понимания. Заключать сделки он умеет.

Герман играет желваками. Щурится, как будто говорит: «Какая ж ты дрянь, совсем обнаглела». Между нами происходит немой диалог.

— Да, — с силой выдавливает босс. — Я давно планировал повысить Аню, — сглотнув и прохрипев, — и квартиру обещал.

— И ещё машину. Небольшую, в разумных пределах, естественно, — тихонечко добавляю, ощущая невероятное удовлетворение.

Белозерский закрывает глаза, затем открывает. Дышит громче.

— Я люблю дарить ей подарки, — смотрит как коршун, мечтающий схватить и разорвать свою добычу. — Обожаю дарить подарки своей... — сквозь зубы, — своей любимой.

А это даже забавно, как сильно его перекашивает. Собравшиеся гости тем временем отвлекаются на другую тему.

— Здорово придумано, молодец, Аня, — наклоняется ко мне босс и произносит тихо-тихо, чтобы никто не слышал. — Естественно, мы всё скрывали из-за твоего повышения.

— Это не выдумка, — дерзко шепчу ему в ответ.

— Ха-ха, — еле слышно, — какая ещё квартира в центре?! С ума сошла, что ли? Нет. — Спокойно достает свой крутой мобильный, пялится в экран. — Этого не будет. Премию получишь квартальную, и через год разведёмся. Не парься даже.

— Тогда я пошла. — Встаю. — До свидания, Герман Игоревич. Разбирайтесь со своими проблемами сами.

— Куда пошла?! — Аккуратно прихватывает меня за локоть и с силой усаживает обратно.

— Писать «по собственному желанию».

— Сядь. Будет тебе, — тоном, не терпящим возражений, — квартира.

— И машина, — добавляю себе под нос.

— И машина.

— И высокий пост в корпорации, — распоясавшись окончательно.

Герман издаёт угрожающий звук, отдаленно напоминающий рычание.

— Никто и никогда не смел со мной так разговаривать.

— Напоминаю вам, Герман Игоревич, что вы сами это придумали.

За пару часов до описываемых в прологе событий.

Тритон, как мы за спиной называем нашего босса, сидит в огромном кожаном кресле за шикарным, выполненным под заказ дубовым столом. И, нахмурившись, подписывает бумаги.

— Это что? — Тычет в маленькое мутное пятнышко в углу листа.

Едва заметно вздыхаю, вот же глазастый. Чувствую, как между лопаток медленно течёт капелька пота.

— Это договор на озеленение участка возле четвёртой городской больницы имени Петренко.

— Я понимаю. — Медленно откладывает ручку в сторону. — Но сам лист! — Приподымает к свету своими здоровенными ручищами. — Сам лист больше похож на упаковку от селёдки. Анна, вы на нём что, жареные пирожки из ларька у вокзала раскладывали?

— Я не ем такое.

— Я тоже. Именно поэтому удивлён, откуда на моём договоре жирное пятно.

Испугавшись гнева босса, я никак не могу придумать достойное объяснение тому, что произошло. Я просто заказала ему ланч, а когда обед принесли, тритон задал мне сразу три дополнительные задачи одновременно. Пришлось лезть в наш старый архив.

И, чтобы не свалиться со стремянки, выискивая нужные документы, я попросила доставщика поставить пакет на стол.

А этот идиот плюхнул мясо с салатом прямо на документы. Никогда больше ничего не закажу в том ресторане. Но оправдываться бесполезно. Герман всё равно скажет, что это моя вина и стоило продумать подобный вариант развития событий.

Подружки, разглядывая фото моего начальника в интернете, вздыхают, утверждая, что мне очень повезло находиться рядом с таким красавчиком круглые сутки. Допустим, я не слепая и тоже замечаю его очевидную привлекательность. И уважаю Белозерского, как профессионала. Он очень умный и развитый, много читает, трижды в неделю посещает спортивный зал, хорошо платит, но иногда… То есть почти каждый день. Я, скрипя зубами, мечтаю о его скоропостижной кончине.

Особенно сильно в такие моменты, как сейчас, когда он смотрит на меня как на насекомое.

— Перепечатайте договор и соберите все подписи заново. — Поворачивается ко мне, осматривает с ног до головы. — И, пожалуйста, Аня, не носите больше эту блузку на работу, она меня нервирует. А где мой кофе?

По утрам, замечая его машину, подъезжающую к офису, я отправляю по сети сообщение: «Тритон выполз из канавы». Чтобы все сотрудники были в курсе: босс уже прибыл и необходимо срочно занимать свои рабочие места. У нас дружный коллектив, и мы хором недолюбливаем нашего начальника-самодура.

— Ваш кофе… — смотрю на милипиздрическое пятнышко в углу листа.

Блин, другой бы даже не заметил.

— Вы выпили мой кофе? — опережает меня босс, роясь в бумагах.

Ага, едва сдерживаюсь от того, чтобы не хохотнуть. Я что, самоубийца?

— Нет, Герман Игоревич, вы его выпили сами.

— Вместе с чашкой?

— Чашку вы оставили на подоконнике в конференц-зале.

— Ладно, допустим, я бы выпил ещё. Но это позже. — Шелестит листами.

— Можно идти?

— Куда?

— Сейчас обеденный перерыв.

— Я ел?

— Да, босс, полчаса назад.

— Хорошо, тогда садитесь и записывайте.

— Но?!

— Какие-то проблемы, Аня?

— Нет, конечно, нет. — Медленно опускаюсь на сиденье и достаю блокнот, двигаю ножку стула, якобы устраиваясь поудобнее, а на самом деле пытаюсь скрипом заглушить журчание пустого желудка.

Я сюда в шесть утра пришла и с тех пор ничего не ела.

Герман перечисляет срочные дела. Я записываю и поглядываю на его идеальный профиль. Как человек может быть настолько привлекательным и отвратительным одновременно?

Чётко записываю, но он говорит слишком быстро, едва поспеваю.

Звонит телефон, однако, боясь потерять мысль, я сразу не вскакиваю, продолжаю писать.

— Звонок, Анна, — приподнимает он свою шикарную бровь, намекая на то, что я не подхожу.

Сам он взять трубку, видимо, не в состоянии.

— Да, конечно. — Бросаю писать и хватаю телефон. Внимательно выслушав говорящего на том конце трубки, поднимаю глаза на босса. — Это из кардиологического отделения. Ваш отец хочет немедленно видеть вас, ему плохо.

— Мой отец? — мрачнеет тритон.

Встаёт и выхватывает у меня трубку.

Уходит в другой конец кабинета. Я думаю, что подслушивать некрасиво, и решаю уйти.

Тритон без слов, лишь движением пальца указывает на точку на полу возле его стола с очевидным посылом: «Стоять!» Я подчиняюсь, потому что мечтаю о повышении и устала жить в однокомнатной квартире с двумя сводными сёстрами-подростками, отчимом и его престарелой матерью.

— Собирайтесь, Анна, мы едем в больницу.

— Ладно, — послушно киваю.

— На поездку к отцу придётся потратить не меньше двух часов. А у нас этого времени нет. Поэтому вы, Аня, поедете со мной и будете всё записывать. К тому же нам нужно пробежаться по нескольким пунктам озеленения больницы. Что-то мне подсказывает, что они хотят урвать от нас дешёвый проект.

Кивнув, соглашаюсь и иду за ним. Не придержав для меня дверь, босс выходит в общий коридор. Вовремя ловлю деревянное полотно, умудрившись не получить по лбу.

Мы спускаемся с подиума, где расположен кабинет шефа. Работники в нижней части офиса сидят за перегородками, каждый за своим компьютером, и те, что не ушли на обед, тянут шеи, с интересом нас разглядывая. Когда в их сторону поворачивается тритон, они прячут головы.

Но, в принципе, тритон ни на кого особо не смотрит. Мы для него интереса не представляем. Разве что в качестве мурашей в его личном формикарии.

«Работаем, работаем, работаем! — любит повторять босс. — Вам надо в уборную?! Ближе к вечеру, когда закончится рабочий день!»

Все давно привыкли к нашему странному дуэту. И совсем не удивительно видеть меня, крысиным хвостом болтающуся за Белозерским. По коридору идут великий император и его главный конюший, то есть я. Верный слуга неопределённого пола, предпочитающий тусклую одежду, минимальный макияж и плоскую подошву.

Поправляю тугой хвостик на затылке и не могу понять, почему моя серая блузка так сильно взбесила тритона. Нормальная ведь, неброская. Может быть, дело в воланах, ну так продавщица сказала, что они сейчас в моде. Пожав плечами и просеменив мимо зеркала в рекреации, заглядываю в него, отклонившись назад. И пока могу, смотрю на себя снова и снова: по-моему, очень даже мило.

В лифте тритон всегда ездит один. Поэтому я как бы невзначай притормаживаю, завязывая на сандалиях несуществующие шнурки. Белозерский терпеть не может чужие запахи в замкнутых пространствах. И я жму кнопку, планируя спуститься вниз в соседнем.

Лифт оказывается занят. Я нервничаю. Герман Игоревич не выносит, когда опаздывают. Приходится плюнуть на ползающую туда-сюда кабину и стремглав нестись по лестнице, а потом остановиться, поправить причёску и выйти как ни в чем не бывало.

— А на втором лифте приехать вы не догадались, Аня?

Когда он отворачивается, я незаметно закатываю глаза. Ну да, куда уж мне?! Мне просто нравится бегать по лестнице по первому твоему свистку. Но я терплю. Это хорошее место работы, и я надеюсь, что смогу добиться многого.

Не взглянув на меня и уткнувшись в телефон, босс выходит из здания. Устремившись за ним, я не успеваю в период автоматического раскрытия больших стеклянных дверей, и меня зажимает. Ворчу как старая бабка и, плюнув на себя, в первую очередь спасаю документы. А босс, не обратив на это внимания, идёт дальше. Возле нас останавливается дорогая машина. За рулем сидит личный водитель Белозерского.

— Закажите себе такси, Анна. Номер больницы, отделения и палату вы знаете, но лучше подождать в коридоре. После того, как я навещу отца, мы всё обсудим, мне надо будет ещё кое-куда поехать, а вы вернётесь в офис. Но в палату не суйтесь. Игорь Германович не любит лишних людей в одном помещении. И постарайтесь побыстрее. У нас мало времени.

Босс никогда не возит подчиненных в своем авто. Это ещё одно правило.

Водитель оббегает машину, открывает ему дверь. Белозерский плавно скользит внутрь и тут же достает макбук. Я выуживаю свой простенький хуавей с одного известного китайского сайта и, вздохнув, провожаю взглядом зад блестящего чёрного автомобиля.

— Игорь Германович не любит лишних людей в одном помещении, — кривляю босса, — ё-мое, ну прям семейная фобия.

Знаю, что надо действовать быстро, поэтому сразу же тычу в кнопки. Но таксист по имени Русико всё едет и едет. Машина в пути. А я мысленно считаю время, сейчас тритон меня придушит или попросту сожрёт за промедление. Он небось придумал ещё три проекта, а я даже с «Такси тудэй» разобраться не в состоянии. Плюнув на Русико, машу рукой и хватаю попутку.

— Если вы маньяки, то говорите сразу, — заглядываю в окошко, увидев внутри если не Русико, то точно Сосо за рулем с другом Отаром на заднем сиденье.

— Да ну, ты что? Красавица, ну какие мы маньяки? — перебивая друг друга, шумят грузины, а я смотрю на часы, потом снова в приложение. Русико приедет не раньше, чем через семь минут. Слишком долго.

— Мне надо быстро, — усаживаюсь на заднее к Отару. — Иначе мой злобный босс сделает из меня котлету, а если вы задержите меня, то порешит и вас.

Плотно сдавив бёдра и прижав к груди папки с документами, я сижу на самом краешке сиденья и очень боюсь даже просто глянуть на своих попутчиков. Пора прекращать смотреть телевизор и «Следствие вели…» с дядей Лёней Каневским. Я прям вижу, как они сворачивают с трассы, просят меня выйти, а потом делают мне на лбу татушку с надписью «раб».

В машине громко орёт «Грузия джан», и мужчины дурными голосами подпевают известным песням. Если они не украдут меня и не поселят в своей традиционной постройке с каменными стенами и земляной крышей на деревянных столбах, то я точно оглохну.