Читаем Вторая рота онлайн бесплатно

Дембеля уходили на гражданку. Весеннее солнце весело поблёскивало в галунах, которыми они увешали свои пэша, сверкало начищенной латунью лычек и гуталином надраенных до лакированной глади сапог.

Фомин, Прохоров, Евсеев, Кондратенко, Звягин теперь снова стали гражданскими: только что в строевой им были поставлены штампы и выданы предписания об увольнении в запас.

А мимо по плацу проходила родная вторая рота. Ещё вчера они, как и положено, шли в конце этого строя, подбадривая «молодёжь», а теперь их места заняты «черпаками» — круговорот жизни, здесь уже ничего не сделаешь.

Строй роты ведёт рядовой Медведев. Ему, скорее всего, быть сержантом.

— Рота! Смирно! — командует он, когда строй проходит мимо дембелей.

— До свидания, товарищи солдаты! — басит Прохоров.

— До свидания, товарищи дембеля! — отвечает рота.

— Сейчас заплачу, мужики, эх, блин, два года в сапогах! — канючит Фомин.

— Да ладно тебе, Фома, — говорит рассудительный Кондратенко, — сейчас за ворота выйдем, и всё! Забудем всё это на хрен!

— Хрен забудете! — послышался из-за спины голос старшины роты — старшего прапорщика Шматко.

Он подошёл к дембелям и, хитро прищурившись, с видом матёрого служаки, вполголоса пояснил:

— Поверьте, мужики, армия вам ещё полгода сниться будет. И это как минимум! Так что рановато расслабляетесь…

Из штаба вышел ротный — капитан Зубов. Он раздал дембелям предписания, которые забирал из строевой. Настало время прощания.

Все по очереди обнялись, Зубов и Шматко по очереди попытались сказать напутственную речь, но скатывались в банальности: мол, не забывайте, мужики, пишите, если что, и так далее…

После того как они высказались, Фомин, слегка замявшись, протянул Зубову полиэтиленовый пакет. В нём явно была бутылка, о содержании которой догадаться очень несложно.

— Товарищ капитан, товарищ старший прапорщик, — сказал Фомин, — мы вот вам тут презент собрали, так сказать… Вы сегодня вечером по пять капель за нас, так сказать, за дембель, и всё такое.

Зубов заглянул в пакет и довольно хмыкнул:

— Хороший коньяк. Спасибо, ребята. Обещаю, может, не сегодня, но по пять капель за вас — обязательно! Ну, а теперь, счастливо вам!

Капитан и прапорщик проводили дембелей взглядом, а из штаба вышел полковник Бородин и остановился у них за спиной.

— Ну что, попрощались? — спросил полковник.

Зубов и Шматко развернулись, вскинув руки к фуражкам.

— Товарищ полковник, капитан Зубов и старший прапорщик… — начал ротный, но Бородин жестом остановил его.

— Да ладно, ладно, не надо этого… Я в окно всё видел. — Он посмотрел вслед дембелям, которые уже выходили из ворот КПП. — Хорошие солдаты…

— Так точно, хорошие, — вздохнул Шматко.

— А что в пакете? — спросил Бородин.

— Так это подарок от дембелей, — смутился Зубов. — Так сказать, по пять капель, товарищ полковник…

— Не понял, — нахмурился Бородин.

— Ну, чтобы мы с вами, за них, так сказать, — пояснил Шматко, — по пять капель, коньячок вот…

Прапорщик взял пакет из рук замешкавшегося Зубова и протянул его полковнику.

— По пять капель я, конечно, не против, — кивнул командир части, — тем более за таких солдат. Но это дело отложим на пока, вот привезёте пополнение, тогда и отметим…

— А когда ехать, товарищ полковник? — спросил Зубов.

— Сегодня после ужина и выезжайте, — сказал полковник, посмотрев на часы. — Автобус отремонтирован, так что всё в порядке. А купцы вы у нас знатные — товара гнилого не привезёте…

— Ну, это как повезёт, — пожал плечами Зубов, — как выпадет…

— Постарайтесь, — строго сказал Бородин. — На пункт вы должны прибыть рано утром, чтобы осмотреться, отобрать лучших. Ну а вернётесь, тогда не только по пять, но и по шесть капель можно будет…

А тем временем на кухне, среди кастрюль и котлов, повар Сухачёв сдавал дела новому повару рядовому Вакутагину.

— Короче, тут делов немного, — сказал Сухачёв, доставая с полки толстую поваренную книгу, — работа не пыльная, но жирная… раскладку смотришь по меню. — Сухачёв достал из книги листочек и показал его Вакутагину. — Тут, значит. Смотришь, какой день недели, а тут — что готовить. Элементарно. Сегодня у нас что? Среда… Смотрим. Так, ужин…

Жареная рыба с пюре! Всё…

— Ясно, — кивнул сообразительный Вакутагин.

— А вот это, — Сухачёв пощёлкал ногтем по обложке книги, — это твоя Библия, или Коран… Что там у вас?

— У нашего Бога книжки нет!

— Понятно, — кивнул Сухачёв, — теперь будет! Тут, короче, все рецепты. Сколько чего брать, сколько минут варить, и всё такое прочее…

— А чего тут везде по две цифры написано? — спросил Вакутагин, тыча пальцем в открытую страницу.

— А ты сечёшь, как я посмотрю, Вакутагин, — одобрительно заметил Сухачёв, — шаришь, боец. Короче, то, что печатными буквами, — это сколько ты на складе берёшь… А то, что карандашом вписано рядышком, — это сколько в котёл кладёшь.

— А то, что остаётся…

— Молодец! Рубишь фишку! — Круглое лицо Сухачёва засветилось сытой улыбкой. — Только много не бери, понял? Кулинария — это чувство меры! Все цифры в этой книге проверены поколениями.

Сваришь больше — солдат разбалуешь, а меньше — залетишь. Главное — баланс соблюдать…

— А что останется — на склад сдавать обратно? — спросил Вакутагин.

— Ты чего, охренел? — Сухачёва передёрнуло. — Не врубаешься, что ли, о чём я тебе здесь толкую?! Смотри, — повар водрузил на стол ведро картошки, — это — ведро картошки. По курсу равняется трём банкам тушёнки. Хочешь — картошку ешь, хочешь — у завсклада меняй на тушёнку. Кстати, у Данилыча на складе не только тушёнка имеется…

— Я столько тушёнки не съем, — сказал Вакутагин.

Сухачёв посмотрел на него как на дебила, а потом сорвал с себя поварской колпак и махнул рукой.

— Слушай, а это точно, что тебя сюда назначили? — спросил он.

— Точно.

— М-да… — только и сказал Сухачёв, но потом успокоился. В конце концов, это уже не его забота, через три часа его здесь уже не будет.

Дембель неизбежен…

Перед отъездом за молодым пополнением капитан Зубов построил свою поредевшую роту и назначил старшим в своё и прапорщика отсутствие рядового Гунько — одного из перспективных кандидатов на сержантские «сопли».

Потом Зубов и Шматко загрузились в автобус, который подогнал к казарме Медведев. Именно его капитан выбрал в качестве водилы: боец был исполнительным, умным, сообразительным и совершенно не тормозил, что большая редкость в последнее время.

Зубов и Шматко развалились на сиденьях и, приказав Медведеву везти их как самый ценный груз, стали хвастаться друг перед другом запасами, которыми снабдили их в дорогу заботливые боевые подруги.

— У меня котлеты! — заявил Зубов.

— Оливье! — парировал прапорщик.

— Серьёзная заявка, — ухмыльнулся капитан и снова полез в свою сумку. — Яйца! Вкрутую!

— А такой козырь? — Шматок достал банку консервов. — Шпроты…

— Предлагаю ничью, — примирительно сказал Зубов, и в этот момент автобус резко затормозил, с силой бросив пассажиров на спинки сидений.

— Твою так, Медведев, — зарычал прапор, — полегче, не дрова везёшь!

— Чё стали? — недовольно спросил Зубов.

— Развилка тут, товарищ капитан, — ответил Медведев. — Куда теперь ехать?

— В карту посмотри, лапоть, — продолжал рычать Шматко.

— Так я, это, забыл, — вздохнул Медведев.

— А башку ты не забыл? Разворачивайся, пока не далеко отъехали!

— Отставить разворачиваться! — скомандовал Зубов. — Я знаю эту дорогу как свои пять пальцев… Здесь налево сворачивай…

Двигатель автобуса снова затарахтел.

— Николай Николаевич, так ведь ночь ехать, — сказал прапор.

— Ничего, — ответил Зубов. — Я, как Штирлиц, могу пять минут спать — потом час бодрствовать… Дочка выдрессировала. Скоро сам узнаешь…

Автобус бодро пылил навстречу заходящему солнцу среди бескрайних полей.

Рядовой Соколов, понурив голову, сидел в курилке и жевал травинку. Было заметно, что настроение у бойца — хуже некуда. Это заметил Кабанов, который присел рядом с товарищем и, весело прищурившись, спросил:

— Чё, Сокол, траву куришь? — Он протянул товарищу пачку сигарет. — На, нормальные попробуй…

Но Соколов не курил и начинать курить не собирался.

— Чего смурной такой? — спросил Кабан. — Гунько настроение подпортил? Мне тоже… Командир хренов… Год вместе шуршали, а тут на тебе — раскомандовался он…

— Да при чём здесь Гунько? — наконец заговорил Соколов.

— А чего тогда? — удивился Кабанов. — По старикам грустишь?

— Да Варька, — тихо ответил Соколов, — две недели уже не пишет…

— Фигня какая, — усмехнулся Кабанов и потрепал товарища по плечу. — Большинство баб только две недели и пишет. Ничего.

Переживёшь…

Сокол так посмотрел на него, что Кабан сразу осёкся.

— А, извини, брателло, — извиняющимся тоном заговорил Кабанов, — про вашу любовь в части легенды ходят… Я, Сокол, так думаю: если не пишет, значит, не может, ну палец там поранила или руку сломала…

— Спасибо, утешил, — ответил Соколов, морщась от табачного дыма.

В этот момент в курилке появился Вакутагин, на узкоглазом круглом лице которого цвела хитрая улыбка.

— Ну чё, Сокол, танцевать будем? Или как? — спросил он, потрясая перед носом товарища почтовым конвертом.

— Давай сюда, — сказал Сокол и протянул руку. Ему сейчас было не до приколов, и Вакутагин понял это.

Рядовой Соколов погрузился в чтение письма, а Кабанов и Вакутагин отправились по своим делам: первого ждала тумбочка дневального, а второго — кухня.

Осатанев от дорожного безделья, старший прапорщик Шматко и капитан Зубов решили перекинуться в «дурака». Зубову явно не катила масть, и он уже несколько раз схлопотал от прапорщика карточные погоны поверх своих родных — капитанских.

— Да вы не расстраивайтесь, товарищ капитан, — издевался Шматко, в очередной раз водружая на ротного картонные погоны. — В войсках с погонами лучше, чем без погон.

Он загоготал, довольный своей шуткой, а Зубов краем глаза заметил в зеркальце, что Медведев тоже ухмыляется.

— А ты чего скалишься? — спросил его ротный.

— Да так, товарищ капитан, навеяло, — ответил Медведев. — Вспомнил, как год назад «духом» в часть ехал, только в обратную сторону и на заднем сиденье. По этой самой дороге…

— Вот за ней и следи! — Зубов рубанул воздух рукой, совсем как Бородин. — Навеяло ему… Смотри, как бы не продуло с воспоминаний…

Капитан сдал карты по новой и выложил на сиденье колоду с козырем. Вдруг двигатель затарахтел как-то неестественно, а потом и вовсе заглох. Автобус резко остановился. Колода не смогла удержаться, пол автобуса усыпали карты.

— Да что же это такое?! — возмутился Шматко. — Какого хрена, Медведев?

— Щас и посмотрим, товарищ старшина, — ответил боец, проворачивая ключ в замке зажигания. Но двигатель и не думал заводиться. Под эмоциональные комментарии пассажиров Медведев вылез из автобуса.

Солнце уже почти вплотную подобралось к горизонту, неподалёку по ходу движения маячили дома небольшой деревушки.

Указатель гласил: «Бухарёво — 300 метров».

Сокол ожесточённо начищал сапоги, пытаясь довести шершавую поверхность кирзы до зеркального блеска, когда в умывальнике появился Кабанов, только сменившийся с наряда.

— Сокол, пошли, щас фильм по первому будет с Брюсом Уиллисом, приколись…

— Ага. Дочищу, — односложно ответил Соколов, не глядя на товарища.

— Ты уже полчаса их дрочишь, кончай хернёй страдать. Пошли, уже начинается…

— Сказал же, — взвился Соколов, — дочищу — приду. Чё, непонятно?

— Слушай, братан, ты меня пугаешь, — примирительно заговорил Кабанов. — То страдаешь, что письма нет. Теперь письмо получил — ещё хуже. Что Варька твоя пишет?

— Ничего… Это от тётки моей письмо…

— А с Варькой что?

— Уехала в город, — голос Сокола звучал убито, — поступать…

— Ну так и напиши ей в город! — Кабанову, как всегда, все решения казались очень простыми.

— В настоящее время в России насчитывается более тысячи городов, — ответил на это Сокол. — И в какой город она отправилась, мне неизвестно. Сечёшь?

— Ага, — кивнул Кабан и попросил: — Дай щётку… Я тоже почищу малька.

Сокол рассеянно отдал Кабану щётку, а тот сразу схватил его за плечи и стал с силой толкать его из умывальника:

— Всё. Пошли. Давай, дорогой, вперёд… Посмотрим фильмец, развеемся… Сам товарищ рядовой Гунько добро дал…

Соколову ничего не осталось, как уступить грубой, но доброй силе приятеля.

Поломка оказалась серьёзной. Медведев молча возился под капотом, а прапорщик и Зубов прогуливались вокруг автобуса, вдыхая тёплый вечерний воздух и почитывая дорожный указатель про Бухарёво и триста метров.

— Ну как там? — спросил Шматко, подходя к водителю.

— С карбюратором что-то, — ответил Медведев. — Смотреть надо…

Наверное, жиклёры засорились.

— Долго ещё?

— Ну часа два, — ответил боец, вытирая руки ветошью, — или три…

Да вы не переживайте — нагоним…

— Это тебе, Медведев, переживать надо! — заорал прапорщик. — «Три»! Отставить три! Два часа тебе сроку, и чтобы всё было готово!

Шматко подошёл к Зубову.

— Ну что делать будем? — спросил капитан.

— Может, поужинаем? — предложил прапорщик. — А заодно и по пять капель для аппетита, да и за дембелей наших было бы неплохо.

Мы же им обещали…

— Ну это можно, — согласился Зубов. — А у тебя есть?

— Нет… Я думал, вы взяли…

— Ну ты красавец, старшина! Не сам ли бутылку коньяка Бородину вручил?

— Товарищ капитан, — прапор завёлся с полоборота, — да если бы я её не всучил, он бы…

— Ладно, знаю-знаю, — махнул рукой Зубов. — Давай без разборок.

Что делать-то будем?

— Тут деревня рядом, триста метров. — Шматко показал рукой в сторону близлежащих домов. — Там наверняка магазин есть. Могу сгонять.

— Давай, — согласился Зубов. — Деньги есть?

Повторять прапорщику дважды было не надо — уже на ходу он ответил: «Разберёмся!»

— Ты только одну бери! — вслед ему прокричал Зубов.

— Да всё понятно! — на ходу ответил прапорщик. — Чисто символически…

Зубов важно осмотрелся вокруг, прошёлся пару раз вокруг автобуса, прочитал указатель «Бухарёво — 300 метров», а потом залез в салон и стал сервировать «поляну».

Начальник продсклада прапорщик Данилыч зашёл в столовую после ужина.

— Солдат! — обратился он к копающемуся возле огромной электрокастрюли Вакутагину. — Сухачёва позови!

— Сухачёва нету, — ответил новоиспечённый повар. — На дембель ушёл…

— Серьёзно? А кого поставили?

— Меня, — гордо ответил парень с Чукотки.

— И как тебя звать? — спросил Данилыч, разглядывая нового повара.

— Рядовой Вакутагин!

— Понятно, — кивнул Данилыч и как бы невзначай перешёл к делу: — Слушай, Вакутагин, мне Сухачёв ведро картошки должен. Он не оставлял?

Повар достал ведро — то самое, которое сегодня утром служило учебным пособием по кулинарному искусству, — и поставил его на стол.

— Вот это?

— Ага, точно! — обрадовался прапор и уже было собрался забрать ведро, но Вакутагин отодвинул его в сторону.

— А вы Данилыч? — спросил Вакутагин.

— Ну, для кого Данилыч, а для кого и товарищ прапорщик Данилюк, — напрягся любитель картофеля. — Давай ведро!

— А три банки тушёнки? — Вакутагину даже не надо было хитро прищуриваться — природа сама сделала это за него.

— Ты чё, солдат, офонарел?! — возмутился прапор. — Это что ещё за наглое вымогательство?

Вакутагин, казалось, пропустил эти слова мимо ушей. Убрав картошку со стола, он сказал:

— Эта картошка завтра у меня на пюре пойдёт! Солдатам на добавку!

— А попы у твоих солдат не треснут? — вспузырился Данилыч. — Это тебе Сухачёв про тушёнку сказал?

— Он ещё сказал, что у вас на складе много всего есть…