Читаем Властелины Пограничья онлайн бесплатно
Эта повесть о докторе Вальдемаре Октео ван Чехе, не может считаться четвертой, так как нарушает хронологию повествования, так же она не может считаться первой или нулевой, так как первой была часть о Кукбаре, а эта часть написана позже всех трех. Так что можно считать эту часть параллельной всем остальным повестям.
Из всего вышеописанного следует, что автор и сам в порядочном затруднении в классификации этой книги… Впрочем, как и в классификации всех остальных повестей о докторе Чехе.
Молодой черноволосый кудрявый доктор опасливо заглянул в кабинет заведующей отделением Пенелопы Акнео ван Тащ.
- К вам можно?
- Ты уже зашел, при этом не постучался, - сурово ответила зав. отделением.
Она сидела спиной к двери, но отлично знала, кто пришел. Молодой выпускник, от которого буквально за километр еще несло университетом и написанным дипломом.
- Итак, друг мой, проходи и садись, - хмуро начала она, не оборачиваясь на вошедшего.
Доктор аккуратно затворил дверь и сдержанным шагом прошел по кабинету, выдержанно сел на стул. Он тут же попал под внимательный взор серых глаз. Пенелопа ничего не говорила, губы ее были плотно и презрительно сжаты.
- Вальдемар Октео ван Чех, - полный пустого собственного достоинства сказал молодой человек.
Достоинство вылетело воздушным шариком. Пенелопа стала что-то разглядывать за левым ухом Вальдемара, лицо ее выражало противоречие между желанием лопнуть это шарик и профессиональным долгом. Она хотела что-то сказать, но смолчала и воздушный шарик Чехова достоинства уцелел.
Молодой доктор рассматривал начальницу со святым благоговением ученика. Женщина была еще молода, лицо ее круглое с острым носом и подбородком сейчас имело выражение напускной суровости. А глаза были очень добрые: левый - серо-голубой, правый - серо-зеленый.
Вальдемар выдохнул и начал расслабляться, разглядывая красивые полные руки доктора ван Тащ, но та резко посмотрела на него в упор. Молодому доктору пришлось снова напрячься. Он даже дышать стал поверхностно. Пенелопа отвела глаза и сказала:
- Вальдемар. Что как не родной, а? Не первый раз видимся уже. Понимаю, прошлую практику мы с тобой расстались, так сказать… не попрощавшись, при обстоятельствах… Ну, да, что я тебе буду рассказывать, - Пенелопа погасила взгляд и тепло улыбнулась, глядя на какие-то бумажки на столе, - Я тебя вот зачем пригласила. Во-первых, теперь зови меня Пенелопа, теперь я коллега, а не твой наставник. Во-вторых, можно на ты. Напрягает общаться на вы! - Пенелопа резко взглянула на Вальдемара, начавшего было снова расслабляться, - Сколько подразделений у нас в клинике, знаешь?
Вальдемар кивнул. Пенелопа мягко откинулась в кресле и стала очень плавно вертеть в правой руке карандаш.
- Четыре.
- Правильно, - мягко ответила Пенелопа, - мы - четвертое, самое маленькое. У нас меньше всего больных и они самые сложные из всех. А знаешь, почему докторов у меня так мало?
- Ставок не дали, - тихо сказал Вальдемар.
- Расслабься, - Пенелопа улыбнулась одними губами, молодой доктор еще больше напрягся, - Ставок полно. Никто не может со мной работать. Я слишком авторитарна - это раз, не терплю возражений - два. И если я сказала: "гипноз", значит гипноз. Если сказано: "Никакого гештальта", значит, никакого гештальта.
- А если поведение больного диктует именно музотерапию, а не… допустим… изотерапию, тогда как? - полюбопытствовал доктор.
- Твои проблемы. Но будет так, как я сказала, - Пенелопа широко улыбнулась.
Улыбка была доброй, но глаза злые.
- А… О… - доктору нечего было сказать.
- Ты, я знаю, специализировался на детских девиациях?
- Да, писал диплом, - Вальдемар поморщился, как будто у него болел зуб.
- И три месяца работал в детской лечебнице, предатель, - усмехнулась Пенелопа, - И как тебе?
- Я продержался всего три месяца, а потом понял - не мое, - доктор не знал, куда себя деть.
Уже с первой практики Пенелопа решила, что он будет работать под ее началом. Во время второй, последней практики, произошла история, о которой доктору все еще несколько стыдно было вспоминать. Тогда-то он решил перейти от взрослой психопатологии к детской. Не получилось.
Пенелопа потеплела.
- А скажите…
- Скажи, - резко оборвала его Пенелопа.
- Скажи… - выдавил из себя ван Чех, - почему при таком замшелом заводе целая клиника?
- У меня муж работает на этом заводе, - улыбка мгновенно сползла с ее лица, она стала старше, лицо ее поменялось, - они там занимаются откровенным психоделом. Я не знаю точно, чем. В отделе мужа они паяют детали для каких-то машин, там сама благополучная атмосфера. В остальном… мужики спиваются, сходят с ума, женщины… У нас же еще отделение венерологии. Триппер тут почти профессиональное заболевание. Делирий и триппер.
Доктор шумно выпустил воздух.
- Да-да, дорогой, именно так, - Пенелопа взглянула на доктора исподлобья кокетливо.
Ван Чех был молод, подтянут, плечист. Из-под шапочки выбивались черные волосы. Нос был сломан в одном месте, круглые голубые глаза были круглыми еще и от страха. Можно понять: парень третий день на работе, с документацией никак не разгребается.
Пенелопа мягко, но порывисто наклонилась вперед и взяла его широкую ладонь.
- Успокойся, - грудным голосом мягко приказала она, - расслабься, ты не комок нервов. Смотри мне в глаза, Вальдемар.
Ван Чех смутившийся, опустивший глаза, поднял их на начальницу.
- Ты не мальчик с улицы, ты - доктор! Ты должен выйти отсюда с гордо поднятой головой от осознания того, что ты Вальдемар Октео ван Чех. Вспомни, как ты представился. Как бодро, ты чувствовал, кто ты есть! Вспомни это и будь собой. Это самое важное в нашей работе! В работе со мной не забыть кто ты, твердо помнить, что ты Вальдемар Октео ван Чех!
Ван Чеха голос Пенелопы действительно успокоил. Внутри все согрелось и даже затрепетало. Он невольно пожал руку начальницы, она вздрогнула и отняла руку, погасила взгляд и стала скромной женщиной, на которую и обратить-то внимание было бы трудно, встреть он ее в другом месте.
- Можешь идти.
Доктор неожиданно для себя резко встал. Пенелопа тут же вскинула голову и хищно посмотрела на него, сверкнув левым чисто-голубым глазом. Вальдемар ответил ей ясным чуть робким взглядом. Такие частые перемены несколько пугали его.
- Сядь, - тихо сказала она.
Вальдемар остался стоять.
- Чего не садишься? - Пенелопа вдруг сбросила с себя всю порывистость и мягкость, встала сама, деловая тридцатипятилетняя полная сил женщина.
- Я собирался уже по делам, - ответил ван Чех.
- Все дела тебе, да дела. А перекусить не хочешь? Обед уже.
Ван Чех подумал и снова сел. Пенелопа опустилась на свой стул и достала из ящика стола две коробочки с одинаковыми порциями домашней стряпни. Из стола на свет появились ложки, рюмки и бутыль коньяку.
- Наливай, пей, кушай, - Пенелопа по-хозяйски распоряжалась на столе.
- То есть эти твои "помни, что ты Вальдемар" и прочее были просто способом заманить меня на обед? - ван Чех несмело улыбнулся.
- А то, - Пенелопа села и коротко стрельнула любопытным взглядом в коллегу, - Приятного аппетита.
Доктор попробовал пюре, почти сразу заглотил котлету и только потом подумал, что надо бы сделать хозяйке комплемент.
- Вы вкусно готовите.
- Это не я. У меня муж готовит, - отмахнулась Пенелопа, лениво наливая коньяку.
Ван Чех несколько иначе посмотрел на то, что он ел с таким удовольствием.
- У тебя живая мимика, это хорошо, но и ужасно плохо, - заметила Пенелопа, - как всякий, кто рожден в июле, ты говорлив, только пока стесняешься меня. Не болтай много при больных, ум за разум зайдет, они и так не здоровы. А тут ты еще со своими прибаутками.
Пенелопа самодовольно улыбнулась, рассматривая, как ползут вверх соболиные брови коллеги.
- У тебя все кровью на лице написано. Когда родился, кого любил, когда с ума сойдешь. Все на лице, каждое движение мысли, все в эфир выливаешь, ничего себе, все людям. Пей.
- Не хочу, - ван Чех доскреб стенки контейнера для завтраков и демонстративно оставил его прочь.
Пенелопа ласково улыбнулась.
- Хо-хо. Не боишься попасть в немилость, а, мальчик?
Ван Чех слегка наклонил голову и выразительно посмотрел на начальницу.
- Я не виноват, но вы сами пробудили стихию, - вкрадчиво сказал он, - Вы мне сказали, будь собой, и вот он я. И пить я не буду! Да, и опалы я не боюсь.
Улыбка Пенелопы стала шире, но приобрела оттенок иронии.
- Ну-ну, крошка, посмотрим кто кого. Значит, пить ты не будешь.
- Не буду.
- Никогда?
- Никогда.
- Вообще?
- На работе пьют алкоголики!
- Ах, так я еще и алкоголик?! - хохотнула Пенелопа.
Ван Чех дернулся и рассмеялся.
- Я не то хотел сказать.
- Да, чего уж там, сказал уже, - Пенелопа посерьезнела и причмокнула. Она медленно выпила свой коньяк, - Учти, мальчик, я не никогда ничего не предлагаю второй раз. Так что, либо ты пьёшь здесь и сейчас со мной, либо я никогда уже тебе не налью, как бы ты передо мной не ползал, - все это она проговорила тихо, разглядывая узор на дереве стола. В конце фразы она стрельнула в коллегу упрямым, немного злобным взглядом правого - блекло-зеленого глаза.
Молодой доктор встретил это взгляд с довольной ухмылочкой:
- Один вопрос.
- Валяй.
- А ты всем так трагически завываешь, трогательно взяв за ручку, или только избранным? - ван Чех крутил в руках вилку.
Пенелопа улыбнулась одними глазами.
- Мне было хотелось посмотреть на тебя настоящего. Не на бледную копию, а на настоящего. Ты и так не достаточно еще раскрылся, но я хотя бы теперь понимаю, что больные дети мало тебя изменили. Значит, пить ты отказываешься?
- Да.
- Дурак, - констатировала Пенелопа, - Все свободен, душечка, свободен.
- До свиданья.
- Еще увидимся.
Доктор встал, его слегка грызло чувство вины, он сам не понимал за что.
- Прости, если обидел тебя.
Пенелопа убирала контейнеры для еды обратно в ящик. Она подняла голову на молодого доктора.
- Вальдемар, я старше тебя всего на десять лет. Но я тут такого повидала, что обижаться на маленького перепуганного недопсихиатра было бы преступлением, - доверительно сказала она, - Ты умница. Просто глупый пока. Иди.
Вальдемар постоял еще немного, но вдруг подскочил, как ужаленный, и быстро вышел из кабинета. Пенелопа какое-то время созерцала пейзаж за окном со своего стула, потом подошла к зеркалу и долго смотрела в свое отражение, барабанила пальцами по раковине. Наконец, она распахнула дверь в кабинет и сильно задела молодого доктора.
- Чего тебе еще? - нервно спросила она.
- А…я…, - ван Чех смущенно чесал затылок.
- Иди уже… коллега, - дверь за Пенелопой закрылась.
На следующий день молодой доктор уже отсчитывал время до выходных, чтобы отдохнуть. Голова его пухла от разных историй болезней. Он категорически потерялся, не знал с кого ему начинать. Что делать с этими больными? И если делирии он кое-как еще помнил, то девочку по имени Бонни он совершенно не знал, как лечить.
Бонни работала официанткой в столовой при заводе. По свидетельствам родных и сослуживцев, всегда была девочкой робкой, диковатой. Перед тем, как заболеть окончательно, стала жаловаться на ночные кошмары и фобии. Она начала бояться пауков, потом ножей, потом поварешек. В конце концов, все кончилось нервным срывом на рабочем месте и глубокой депрессией, которая переросла в депрессивный психоз. Бонни плавно сошла с ума. Доктора в этой истории смущало очень многое.
Например, почему у девочки только имя, ни фамилии, ни второго имени? Почему родные не обратились к психологам, когда Бонни можно было еще спасти? Ведь истерика при виде паука на картинке в книге это уже очень серьезно! А были "звоночки" и посерьезнее.
Бонни боялась заходить в помещения, где мог бы быть нож. Половники вызывали у нее рвоту и мигрени. Она не спала по несколько суток, потому что ее мучили кошмары о пауке, который хочет сожрать ее.
Доктор несколько раз в день открывал ее карту, перечитывал историю болезни, порывался идти, но в последний момент пугался и брался за другую историю.
- Ты еще не протух тут? - Пенелопа появилась в ординаторской, когда Вальдемар делал очередной виток, по своему кругу размышлений.
- Не протух, но подгниваю, - эхом ответил ван Чех, потом осекся и посмотрел на Пенелопу.
Немного поморгал и смутился. Та от души хохотала над остротой, смех был низкий, грудной, вызывающий.
- Значит, будем гнильцу снимать, - сказала она, тряхнув короткой челкой, - О чем хоть печалишься?
- Бонни.
Пенелопа нахмурилась, припомнила и поджала губы.
- А, эта девчушка милая, ты ее едва ли старше, - Пенелопа села на стул и пробежалась глазами по истории болезни.
- И что тут такого сложного? Банальный депрессивный психоз.
- Я не знаю, с чего начать.
- Сделай что-нибудь.
Ван Чех сел напротив Пенелопы и вздохнул.
- Неплохая попытка, но ты не сильно помог больной.
- Надо к ней сходить.
- Умница.
- А о чем с ней говорить?
Пенелопа цокнула языком.
- С молодняком так сложно, - фыркнула она, - Ты же гештальт-терапевт!
- Ну, да.
- Сказала бы я тебе, кто ты, - ворчливо отозвалась Пенелопа, поджав левый уголок рта.
- А ты скажи, не бойся, - сощурился ван Чех.
- Я боюсь? - Пенелопа вытаращила на наглеца разные глаза, - Ты маленький ссыкун, вот ты кто.
Ван Чех два раза открыл рот, но ничего не сказал.
- Да-да. Ты мелкий трусишка, который все знает и всего боится, - усмехнулась Пенелопа, - А теперь еще и на рыбку похож.
- Хамка! - обиделся доктор.
- В наше время, правда - не в цене. И заметь, ты сам попросил, так что это не я хамка, а ты слишком любопытный.
Доктор насупился и глубоко задышал, раскрывая крылья роскошного носа. Голубые глаза налились злостью.
- Можешь пыхтеть сколько угодно, только бы это помогло Бонни и тем несчастным, которые попали к такому нерешительному врачу, - жестко сказала Пенелопа, любуясь, как доктор злится.
Ван Чех резко встал, стул за ним опрокинулся, шапочка слетела. Пенелопа охнула и попридержала улыбку. Ван Чех порывисто поднял шапочку и попытался натянуть ее на голову, но она была мала, поэтому осталась держаться на его голове лишь чудом. Он вылетел из кабинета, хлопнув дверью. На раковине звякнула мыльница.
- Люблю манипулировать, - довольно улыбнулась Пенелопа.
Она встала и спокойно прошлась до палаты Бонни по коридору. Пенелопа пришла в тот момент, когда доктор проводил опрос больной. Бонни сидела бледная, сверкая на доктора опасливо серыми глазами. Наматывала на палец рыжий локон.
- Когда приснился первый кошмар?
- Я не помню. Давно, - печально ответила Бонни, - О чем он был, я тоже смутно помню. Понимаете, это всегда был вроде бы и один сон, и с другой стороны, в нем всегда что-то было по-другому.
- Детали менялись?
- Постоянно что-то добавлялось. В результате, я ни одного сна не могу вспомнить, - Бонни сказала это с каким-то надрывом.
- Почему именно пауки? Чем они для тебя опасны?
- Ночью они могут заползти под одеяло, укусить, впрыснуть яд и к утру сожрать.
- А не подавится? - доктор с сомнением посмотрел на Бонни.
- Чего?
