Читаем Тау онлайн бесплатно

"Ничто и никогда не появляется просто так. Все для чего-то необходимо. И когда умирает один Демиург, то сила его рассеивается и, обладая особой летучестью, находит пристанище в силах других Демиургов, усиливая их способности. Но, в случае, когда умирает целый мир Демиургов, то мощный высвободившийся поток энергии летит через Вселенную к ближайшей черной дыре, ударяет в нее и она взрывается. А что же дальше? Дальше рождается совсем новый мир Демиургов, иначе кто же будет создавать новые миры?" (Михас Блак "Пособие по созданию мира", глава 7 "Бытие демиурга" п. 48 "Смерть Создателя").

"Борьба с перенаселением Вселенной вещь трудная и теоретически мало проработанная.

Большинство современных теорий сводится к тому, что Вселенная бесконечна в бесконечном количестве измерений, то есть может содержать бесконечное количество миров. Однако нам кажется, что при кажущейся бесконечности, вселенная все же конечна, просто ни одна из ныне существующих систем не может назвать столь большого числа.

Вселенная представляется нам, как саморегулирующаяся система, которая в случае грозящего перенаселения, сама создает условия для гибели наиболее старых или вредоносных для ее гомеостаза миров. Что согласуется с теорией М. Блака, о мире Демиургов (Создателей). Нам представляется, что самыми первыми вымирают именно такие миры, изначально Демиурги разучиваются создавать миры, а после, гибнут, как самые обычные люди. При нехватке же мест во Вселенной новый мир, потенциальный, для создания других, реализует свою возможность. Иными словами уже развившийся молодой мир, дает своему населению возможность созидать другие миры" (Автореферат дипломной работы г-на Гая Кабручека "Проблема перенаселения вселенной" библиотечный ф-т Гуманитарного Университета г. Пратки).

"Присутствие Демиурга в нашем мире, несомненно" (г-н Тамареск Патанда, библиотечный ф-т Гуманитарного Университета г. Пратки).

— Ну, доця, ну, сколько можно просить звонить мне, когда придешь домой?

— Маменька, а сколько я буду просить вас не называть меня "доця", надоело ей-богу, если живешь в Киеве, это может быть еще и хорошо, но я не могу… я после твоего акцента ошибки орфографические делать начинаю.

— Ой, да ладно тебе, подумаешь. Ну, скажи мне как у тебя дела?

— Хорошо.

— Тетя Феня говорила, шо ты поссорилась с Паушем, так орала, шо бедный мальчик собрал вещи и ушел.

— Ну, как собрал вещи! Вообще-то я выкинула его тряпки в окно.

— За шо?

— Мам, он мне изменил.

— Да ти шо? Не может того быть!

— Может, мама.

— Может ты что-то не так поняла?

— Мама, как называется процесс, когда кабель берет сучку?

— Вязка?

— Случка, мама, так вот твой золотисто-бриллиантовый кабель Пауш случился с какой-то тощей сучкой, я выкинула их вещи в окно. И все вещи Пауша я тоже выкинула.

— Доця, а как же он ушел?

— Не… называй… меня… "Доця"!!!!

Я в бешенстве бросила трубку и закурила.

— Как ушел?! Голыми ляжками сверкая, как… и она тоже.

Вспоминая эту сцену, я рассмеялась и покосилась на бутыль Хереса. Настроение было самое-то напиться слегка и пойти поработать, благо вся редактура на сегодня уже окончена, значит можно и себе время уделить.

Телефон опять попросил моего внимания.

— Алло.

— Святославу Максимовну будьте любезны.

— А ее дома немае.

— А когда она будет?

— А хто ее треба?

— Это ее начальница, Диана Павловна.

— Дыана Павловна, это Груша, Святослава токмо поздно ночью буде.

— Передайте ей, чтобы утром перезвонила мне.

— Хорошо. До побачиння.

Фууух, пронесло! Не засекла меня Дианочка Павловна. Она уже привыкла с Грушей общаться — дескать, младшая сестра (отродясь такой не было!) из Киева приехала и помогает за домом следить. Скажи я, что это я — завалили бы работой.

Я еще раз посмотрела на бутыль Хереса — паскудины, испортили все настроение, совершенно не хочется пить и работать тоже.

Я потушила сигарету и пошла в комнату. Обычный компьютер пылился в углу, я достала из сумки маленький нетбук, подключила к сети и открыла папку с надписью "Тау".

ТАУ — это мир, который я придумала. Вот куда бы я с радостью эмигрировала!

Я поймала себя на мысли, что стою. Ну не могу я сесть на кровать, где случался Пауш и эта вобла сушеная, а раньше там спали мы… А, черт с ним!! Я плюхнулась в кровать и поняла, что с большим удовольствием сейчас бы почитала, что-нибудь о Тау, какой-нибудь из шести романов…

Йодрик Скрипка первый герой архаичных (памятных) времен Тау. Были еще допамятные времена, которые благополучно забыты жителями Тау.

Богиня Плодородия, которую очень чтили, говорила своим пророкам, что в допамятные времена было много богов, но потом они перессорились и случайно уничтожили все, что создали. То ли от расстройства, то ли из лени почти все боги Тау сначала куда-то испарились, потом вернулись, посмотрели на пустующий мир, вручили богине Ясве секрет жизни и умерли.

Йодрик Скрипка был простым оборванцем с бедняцких улиц Пратки (столицы Федеративного Объединения Людей мира Тау — ФОЛМиТ), он отменно играл на скрипке, что ясно из прозвища, и сочинял разные песенки.

Йодрик почти не вылезал из кутузок за различные куплеты о президенте, премьер-министре и королеве. Скрипку это вполне устраивало: очень хорошая кухня и сносные кровати вкупе с крышей над головой служили государственным учреждениям типа "тюрьма" хорошей рекламой. Тем более, что в тюрьме так много времени для сочинения нового шлягера.

Однажды Йодрик выйдя из очередной кутузки побитым и не таким счастливым, как обычно, наступил на скользкий рыбий хвост и упал, ударившись головой о мостовую. Поднялся Йодрик с мостовой через полчаса с новой песней в голове. Скрипка пропел ее в первом же трактире и имел огромный успех. А слова в ней были такие:

Наш бог — Тифаб,

Умом он слаб!

Он только может

Гром толкать,

И молнию пустив наспех,

Он промахнется лучше всех.

Богиня Ясве — вот добра,

Дородна — много ест добра,

И если кто-то из Богов

Схватит ее промеж сосков —

Утонет в жире сей же час

Чудак и странный… ловелас.

Бог Тарла Ясве захотел

И свой конец он всунул ей,

Но дырку так и не нашел —

Он год искал, другой пошел

И ищет, ищет до зари

Бог Тарла, свой конец — смотри!

Лишь я пою такую песнь,

И лечь могу и даже сесть,

И Боги все мне нипочем —

Не поразят меня мечом!

Я песенку свою пою

Тра-ля-ля, тру-лю-лю.

Песенка так себе, но полупьяные друзья Йодрика (таких друзей у него было каждый вечер до сотни и каждый раз разные), понесли его на главную площадь, где он пропел свою песенку еще раз, и дальше его несли около пятисот восхищенных слушателей. У Йодрика не было такого успеха еще никогда. Все кончилось тем, что половина Пратки хором распевала эту песню, да так громко, что пробудили ото сна бога Тифаба.

Тифаб прислушался и впал в ярость! Он разбудил матушку свою — Ясве и батюшку — Тарлу, чтобы они послушали нахальную песню Йодрика.

Тарла так разъярился, что объявил на горе-барда охоту. Йодрику чудом удалось выжить, но он оказался на краю света, где и поселился. Оскорбленная богиня Ясве разыскала его и на краю света, в заброшенных даже Ардогами, лесах и сделала там невозможной любую жизнь. Барду тогда пришлось очень туго, но он смог выжить и при помощи своей песенки смог подружиться с Ардогами (народом склочным, предпочитающим войну, хорошей пьянке).

Ардоги — еще один из трех народов населяющих Тау, приняли Йодрика, откормили и даже наделили какими-то своими привилегиями. Но бога Тарла (покровитель Ардогов) узнал об этом и велел шаману передать своему народу, что если они не выгонят Йодрика, то их постигнет участь вымерших народов. Ардоги прогнали Йодрика, на которого объявил своеобразную охоту Тифаб.

Громовержец Тифаб был сильно охоч до слабого пола, причем плодил полубогов и среди людей и среди Ардогов, и среди Силлиерихов, чьим покровителем являлся.

В силу своей страстности Тифаб решил расправиться с Йодриком особым образом. Тифаб выкрал скрипку и Йодрик вынужден был явиться за ней, но сумел обмануть Тифаба и скрылся от него где-то в долинах Силлиерихов. Гордый народ долин прогнал Йодрика, и побитый бард вернулся в Пратку.

У ворот города ему привиделась богиня Ясве. Она предупредила, что если он еще будет петь свою песню, то она вырвет ему язык. История умалчивает, что именно Йодрик ответил ей, но богиня схватила его за шкирку и отволокла в свой небесный чертог.

Там перед лицом Тарлы, Тифаба и Ясве Йодрик и держал ответ. Ушел он от них сильно погрустневшим, зато Тифаб был очень доволен.

С тех пор Йодрик больше не сочинял никаких песен, с горя у него открылся дар к написанию картин, и он своеобразно распорядился своим талантом: стал рисовать похабные картинки с изображением богов Ясве и Тарлы. Альбом рисунков разошелся большим тиражом, все кто мог, перерисовывали его себе. Пара книжиц попала к Ясве и Тарле. Бог так разозлился, что метнув свой меч, сразу попал в Йодрика и убил его, о чем впоследствии все очень сожалели, и чтобы как-то загладить свою вину назвали собрание скабрезных картинок (не лишенных особого остроумия и фантазии) — Йодрисутрой (сутрос — книга люд.). Боги Йодрисутру благословили, так как она помогла им разнообразить их досуг. По сей день, книга остается классикой литературы во всем Тау.

Основной герой современного Тау родился на границе ФОЛМиТа и владений Ардогов, сам он был сыном человека и женщины Ардогов. Как и все плоды смешения двух кровей, Комрад был красив собою, сообразителен и смел, но худ до невозможности. Потому, когда он вырос, его не любили девушки, но Комрада это ни сколько не смущало. Он поступил оруженосцем в услужение сиятельному рыцарю Ордику Ясному по прозвищу Зеленый змий. Почему "Зеленый змий", Комрад узнал уже на следующий вечер в ближайшей таверне.

В тот же год в долинах Силлиерихов очнулся Золотой дракон. Он просыпался не часто, но каждый раз это было сродни катастрофе. Золотой дракон приходил к людям, ардогам или силлиерихам, чтобы… поиграть с ними. Все это прекрасно знали, но легче от этого не было. Дракон крушил все что только мог, под его лапами гибли люди, от огненных фейерверков оставались голодными целые штаты ФОЛМиТа!

На этот раз премьер-министр ФОЛМиТа — Трабеска Пауш призвал к себе сиятельного рыцаря, а рыцарь естественно приехал с оруженосцем. Указом королевы Маргитании рыцарь был уполномочен убить, наконец, Золотого дракона. Предыдущие походы сиятельного "змия" на Золотого дракона оканчивались одинаково: Ордик запивал в ближайшей пивнушке, а дракон творил все, что хотел. На это раз надежду в королеву и премьер министра вселил новый оруженосец рыцаря. В президента же никто ничего не вселял, так как он благоразумно собрал вещи и уехал подальше от излюбленных "парков аттракционов" дракона.

Золотой дракон жил в самом сердце долин Силлиерихов, но играть с ними не любил, потому что те сразу начинали бросаться в него огненными мячиками и метать острые копья, которые неприятно царапали шкурку. А вот людей и тем более Ардогов он очень любил! Люди забавно играли в жмурки, а Ардоги — в прятки. Как обычно, минуя поселения Силлиерихов, дракон направился к границе с людьми. Туда же направились Ордик и его оруженосец.

Памятуя о наставлении королевы, Комрад старался не давать Ордику пить. Рыцарь крепился, срывался на оруженосце, но неотвратимо нес опустошение погребам крестьян из деревень, которые они проезжали. Комрад же изучал историю Золотого дракона и искал путь, которым можно было бы убить его. Один трактирщик, встретившийся им в караване, шедшем с ардогских границ, поведал Комраду, что для убийства дракона по легенде надо бы по-хорошему стать добычей этой твари. Снаружи он неуязвим, а вот изнутри…

Комрад это усвоил, хоть это было и неприятно, но другого выхода пока не было. Ордик сбежал от Комрада с караваном, так как запил, пока Комрад переваривал информацию от трактирщика.

Оруженосец сам пришел в доспехах рыцаря на поле сражения с драконом. Золотой дракон уже был там.

— Эй, тварь дрожащая, сразись со мной! — крикнул Комрад.

Дракон повернул к нему свою огромную ужасную голову и улыбнулся.

— Ты хочешь поиграть? — неумело проговорил дракон.

— Я хочу тебя убить! — опешил Комрад.

— Зачем? — недоумевал дракон.

— Ты сжигаешь наши поля, ты убиваешь людей, разрушаешь города!

На дракона было больно смотреть, несчастный, он заплакал. Одна такая алмазная слеза чуть не пришибла героя насмерть.

— Я думал, вы так играете, и старался вам понравиться! — причитал дракон, — я так одинок, никто не хочет со мной играть! Я же такой веселый и добрый. Я думал вам со мной хорошо.

Комраду стало жалко дракона.

— Ты хочешь жить с людьми?

— Хочу.

— Тогда отвези меня в Пратку, я познакомлю тебя с нашей королевой и премьер-министром, они будут тебе рады.

— Правда?

— Я думаю, — не очень уверенно закончил Комрад.

Дракон посадил героя себе на шею, и они полетели в Пратку. Вхождение во град Пратку было воистину великолепным. Правда, сначала в городе возникла паника, но когда жители поняли, что Золотой дракон безопасен, они перестали жечь свои дома, топить детей и котят, бросаться с крыш и заниматься прочей чушью.

Комрад подвел дракона к дворцу королевы и предложил заглянуть дракону одним глазом в тронный зал, где как раз на троне спала королева, к слову очень пожилая дама.

— Какая милая старушка! Это твоя бабушка? — спросил, умилившись, дракон.

— Не совсем.