Читаем Васильцев PRO онлайн бесплатно
И Он нырнул в себя, как в текучую среду. Она прибывала, ниспадала, проникала снаружи и исчезала внутрь. Его окутали мириады миров, ощутивших, что значит сосуществовать. Он был творцом и частью создания – ее целью. Он воспринимал ее со всех сторон и разом. Осознавал себя прародителем и эмбрионом одновременно. Понятия висли на Нем как вериги, переходя в понимание. И понимание того, что теперь не уйти от его притяжения. Это ловушка Он шел вдоль него, точно вдоль испещренных дырами стен. Сквозь прорехи хлестала действительность, но выбраться в ее царство Он больше не мог.
Постепенно Он уверовал, что вступил в пространство потрясающей истины и внятности. Эти края и стали обителью света, что нес сокровенную суть бытия. Благодать сотворения и его гибельный привкус.
И это знание пересилило свет, как до того свет пересилил время. Смыслы смещались.
В Нем что-то росло, Он менял форму, как меняют форму капли дождя и линии тумана. Время и свет были лишь средствами, путями в сферу, где пребывают вне измерений и восторга. Где знают. Где обитают Высшие Боги и Боги Высших Богов.
Он видел Их. И безмерное одиночество. Их предельная отчужденность совпала теперь с предельным взаимопроникновением всего и вся. Крайности сливались, ибо обусловливали друг друга. Равнодушие деталей было неотъемлемо от их родственности. Подробности поглощали друг друга. Змея познания укусила собственный хвост…
Боги смеялись. Он взглянул наверх и увидел глаза. В Их глазах жила зависть
ПРО КАРТЕСА.
8 июля 1520 года разгромленный в Теокалли отряд испанцев перевалил через хребет, окаймлявший долину Отумбы. Долгая неделя пути позади. Они угрюмо молчали – ветераны Картеса – надежды спастись больше не было.
Астеки уже ждали их. Всю равнину – насколько хватало глаз – покрывали шеренги войск.
– Тысяч двести. – Проговорил командир и оглядел отряд: 20 всадников и горстка пехоты. Ни ружей, ни аркебуз. – Славная будет битва, ребята! – Проорал он. С ним согласились.
Путь назад – плен – деревянная клетка и вырванное сердце на жертвеннике чуждым богам. Путь вперед – ярость боя и смерть. Третьего не дано. Путь вперед!
Разделив отряд на три группы и прикрыв их с флангов остатками кавалерии, Картес врезался в бушующее море астекских войск. Они не останавливались и не подбирали раненых – только вперед – туда, где за рядами хлопковых белых панцирей над паланкином сиял золотой штандарт – знак Сахуаку.
Картес сражался в первых рядах, когда под ним рухнула лошадь. Железный колпак прикрыл от удара обсидианового топора, но кровь из разорванной щеки полилась под кирасу. "Только вперед", – стучало в висках, как маятник. "Только вперед".
Он снова в седле, разя мечем и копьем направо и налево. Конь вздыбился и ударил копытами в грудь ближайших астекиских воинов. Брешь не успела сомкнуться. Они ринулись туда – остатки испанских всадников. Эрнандо Кортес взмахнул копьем еще раз и вырвал из мертвых рук сияющий символ их победы.
– Сантьяго! – Заорал командир.
– Сантьяго! – Подхватили его солдаты.
Знамя засияло над головой кровавого всадника. Ближние шеренги астеков бросились на колени, отдавая себя на заклание. Дальние – роняли оружие и бежали. И ужас преследовал их. Белый завоеватель был сейчас могущественнее, чем все их собственные боги. Царство последнего Монтесумы перестало существовать.
ПРО КОЛУМБА.
После долгих недель изнурительного плавания Колумбу доложили, что половина провизии уже съедена. И ничто не предвещало скорого появления суши. С этого момента его авантюра превратилась в борьбу с неизвестностью. Он плыл дальше. Команда была с ним и верила. А что ей еще оставалось?
ПРО ЛЮДОВИКА ХVI.
В десять с четвертью карета с Людовиком XVI Капетом, его духовником и двумя жандармами прибыла на площадь Революции, где должна была совершиться казнь. Эшафот возле пьедестала, на котором некогда возвышалась статуя Людовика XV, кольцом окружали войска. За ними колыхалась толпа. Она ждала.
Все мужество приговоренного уходило на то, чтобы хранить величие. Ему удавалось. Он не спеша взошел по лестнице, снял воротник и сюртук. Хладнокровие изменило ему лишь в ту минуту, когда палач взялся остригать длинные пряди волос и вязать руки.
– Я не позволю этого! – король покраснел от гнева.
– Держитесь, государь. – прошептал подоспевший Эджерворт. – Осталось немного. Это не больно.
– Откуда Вы знаете? – удивился Капет и неожиданно успокоился. Подойдя затем к краю эшафота он прокричал в толпу, – Я прощаю своим врагам! – На большее сил не хватило.
Его уложили на длинную доску, доходящую до ключиц. Король смог рассмотреть лишь стертые волокна деревянного ложа гильотины, за которыми виднелась корзина. Ее тростник отливал золотистой желтизной.
Десять часов двадцать минут.
Духовник ошибся.
Боль впилась в него остротой бесконечности. А затем он начал падать. Лицом вперед. Тростник, ринувшись навстречу, стукнул по носу. И стало темно от залившей глаза крови.
«Смерти нет! – была последняя мысль. – И бессмертия тоже».
