Читаем В Ад онлайн бесплатно

Сейчас я видела только горсть помидоров, которые упали на землю и так там и остались.

— Они бы никогда не позволили еде так испортиться, — пробормотала я Кобалю.

Я не помнила, как преодолела расстояние между садом и домом родителей Лизы, но обнаружила, что мои ноги едва касаются земли, когда я взлетела по ступенькам их крыльца. Я взглянула на свой собственный дом и внутренне съежилась, прежде чем распахнуть дверь на застекленное крыльцо и поспешить через него к другой двери.

Я двигалась так быстро, что не успела открыть внутреннюю дверь, как врезалась в нее плечом. Боль пронзила мое плечо до запястья, пока я возилась с ручкой. Кобаль оттащил меня назад и повернул ручку. Он не потрудился снова попросить меня притормозить, это было бы бесполезно. Я была слишком неуправляема, я знала это, но не могла сдержаться.

Дверь распахнулась, и я вошла в полутемную часть дома. У меня перехватило дыхание, когда в нос ударил вездесущий аромат лаванды. Я остановилась на минутку, чтобы рассмотреть книги, стоящие на полках, телевизор, задвинутый в угол, и поцарапанный кофейный столик с многочисленными кольцами для воды. Несколько таких колец я смастерила сама.

Пока я заставляла себя двигаться дальше, Кобаль прошел рядом со мной через гостиную на кухню.

Там никого не было, но в своей голове я слышала, как смеется мама Лизы, пока ее отец готовит блинчики на завтрак, а Лиза взволнованно рассказывает о том, что нового она обнаружила в саду.

Это так прекрасно разыгралось в моем воображении, что на секунду я увидела их образы перед собой, и их смех заменил шум моей крови, стучащей в ушах.

Затем они исчезли, и у меня остались только потрескавшиеся деревянные шкафы, выцветшие желтые занавески и захламленные прилавки. Я сидела на этих прилавках и разговаривала с Лизой больше раз, чем мог вспомнить. Это то место, где она сказала мне, что влюблена в Асанте, где она призналась, что влюблена в него, и где я впервые призналась кому-то в одном из своих странных видений.

Я осталась с полной уверенностью, что эта комната никогда больше не познает той любви и счастья, которые излучала семья Лизы.

Сколько раз я сидела за этим столом до того, как открылись врата, и ела блинчики руками? Сколько раз я сидела там до и после войны и чувствовала себя в безопасности так, как никогда не чувствовала в своем собственном доме?

— Кто здесь живет? — спросил Кобаль.

— Это дом родителей Лизы, — прошептала я. Я провела пальцами по кухонному столу, когда подошла к окну в задней двери. Когда-то этот двор отделялся от соседних забором. Забор был снесен много лет назад, чтобы освободить место для новых сельскохозяйственных угодий.

— В детстве я проводила здесь так много времени, что это стало моим вторым домом, моим единственным настоящим пристанищем. Сюда я приходила, когда моя мать выгоняла меня из дома или вела себя особенно жестоко. Родители Лизы всегда принимали меня без вопросов. Они любили меня. Я… я любила их.

Мои руки сжались в кулаки, когда я поняла, что говорю о них так, словно они уже мертвы. Я изо всех сил старалась сохранить контроль над собой и сморгнула слезы, жгущие глаза. Повернувшись, я прошла мимо Кобаля обратно через гостиную. Я заметила остальных, стоящих на страже снаружи, когда поднималась по ступенькам у входной двери на второй этаж.

Кобаль не отставал от меня, пока я проходила через комнаты наверху. Я знала, что дом пуст, но все равно искал хоть какой-нибудь намек на то, куда все могли подеваться, искал какой-нибудь признак того, что они все еще живы.

Еще больше воспоминаний нахлынуло на меня, когда я вошла в спальню Лизы. Фиолетовые стены не менялись с тех пор, как мы были детьми. Куклы, медведи и безделушки на полках стояли точно так же, как и до войны. Когда я была ребенком, я завидовала игрушкам Лизы и втайне мечтала о таких же для себя. После войны они превратились в пылесборники, о которых мы обе забыли.

Она никогда не снимала их, никогда не меняла и, насколько я знала, никогда больше с ними не играла. Я подозревала, что она хранила их таким образом, чтобы сохранить воспоминания о более счастливых временах, когда она была невинна, а мир был добрее. Вместо того чтобы завидовать им, я с удовольствием приходила сюда и рассматривала все игрушки, которые напоминали ей о лучших временах.

Из окна, расположенного рядом с кроватью Лизы, я смотрела на дом, который находился всего в сотне футов от меня. Его покосившееся крыльцо, сломанная обшивка и отсутствующая черепица на крыше были в гораздо худшем состоянии, чем у других домов вокруг. На фасадных окнах не хватало карнизов, а в одном из них также не хватало оконного стекла.

Я прожила в этом доме большую часть своей жизни; от одного его вида у меня в животе поселился холодный ужас. Я уперлась пальцами в стекло, пытаясь похоронить воспоминания обо всем, что мне пришлось пережить в этом жалком строении.