Читаем Цели и средства онлайн бесплатно
Лиза покрепче закрутила гайку и отступила на шаг, чтобы полюбоваться своим творением. Наконец-то – настоящий паровой робот! Не такой изящный, конечно, как автоматоны в папином доме, и не такой сильный, как рабочие роботы на складах – но да сойдёт. В конце-то концов, он у неё первый такой получился. Как можно не любить свое первое творение?
Девочка откинула мокрую прядь волос со лба и снова подошла к роботу.
Достала из сумки склянку с серой жидкостью – драгоценный фотоген – вставила его в специальный паз до щелчка. Потом нашла в том месте, где у человека была бы подмышечная впадина, хитро спрятанный тумблер, и, затаив дыхание, щёлкнула им.
Что-то заклокотало внутри у стального монстра. Его голова дернулась вверх, в глазницах зажглись лампы. Механические пальцы – по четыре на каждой руке – конвульсивно сжались и разжались несколько раз. Выхлопная труба задрожала, выбрасывая небольшие клубы дыма.
– Да! – Лиза аж подпрыгнула на месте от восторга и нетерпения. – Эй, робот! Робот! Ты меня слышишь?
Стальная махина повернула к ней голову, потом развернулась всем корпусом, тяжело переступая ногами.
– Я ТЕБЯ СЛЫШУ, – прохрипел динамик.
– Вот это да… – Лиза медленно обошла его по кругу, словно и не видела его раньше, словно и не собирала его сама много месяцев.
Но теперь он выглядел совсем иначе. Теперь он был живой. Но этого, конечно, было мало – надо ещё было проверить, может ли он работать.
– Робот, возьми вон тот стол. – Лиза указала на стол с верстаком. Возьми и… Подними его. Просто так.
Робот проследил за направлением, которое указывал девичий палец, подошёл к столу, нагнулся и медленно, нелепо обхватил столешницу с двух краёв.
Он был такой неуклюжий, что Лизе стало жаль его. Но только на пару секунд. Потом робот выпрямился, поднимая в воздух оторванную столешницу – сам стол был намертво прибит к полу.
– Ладно, положи столешницу, – махнула рукой Лиза, перестав восторгаться.
– Так, ты работаешь и всё понимаешь. Теперь надо придумать тебе имя…
– Лизка! – крик снаружи не только вернул девочку с небес на землю, но и напомнил ей о шаткости её положения. – Я с тебя шкуру спущу, паршивица!
Ойкнув, девочка бросилась к роботу, щёлкнула заветным тумблером и, не глядя, как гаснет свет в глазах машины, бросилась к дальнему концу сарая. Ворота за её спиной уже распахнулись, на фоне белого снега возникла массивная фигура мужчины в меховых шубе и шапке.
– Лизка! – крикнул мужчина скорее удивлённо, чем зло. – А ну стоять!
Как же, стоять. Девочка бросилась к вырытому загодя подкопу, прыгнула в него, скидывая на ходу свой полушубок. Не боясь грязи, упала на мерзлую землю и изо всех сил заработала руками и ногами, пропихивая себя в узкий лаз. Тяжёлые сапоги стучали по деревянному полу уже совсем близко – но Лиза рванулась вперёд и вытолкнула себя наружу. Свобода!
Длилась она, впрочем, недолго. Чьи-то грубые руки аккуратно подхватили её за подмышки и поставили на ноги, не отпуская.
– Быть вам сегодня битой, маленькая сударыня.
– Отпусти, Семён! – билась в его руках Лиза.
Бесполезно. Кучер держал аккуратно, но крепко. Его руки никогда не оставляли синяков, но также никогда и не выпускали тех, кого схватили.
Лиза поняла это и смирилась.
– Семенушка, ну отпусти, – захныкала Лиза. – Папенька же убьет.
– Не убьет, сударыня. Так, спину ремнем почешет да отпустит. Да и то, надо сказать, по справедливости.
Спорить с ним было бессмысленно. Его верность отцу была вне сомнений.
Вскоре показался и сам отец. Выбежал из сарая с шапкой в руке. Лысина блестела от пота, волосы на висках встопорщились, даже борода взлохмачена. Лиза сжалась в комок в руках Семёна, ожидая расправы.
Отец подошёл вплотную к девочке, потряс перед её лицом красным от мороза пальцем, что-то попытался сказать, но не смог – изо рта у него вырывалось лишь какое-то бульканье.
Когда трясти пальцем ему надоело, отец отвернулся и принялся шагать туда-сюда. Знак это был хороший, потому как папенька у Лизы был вспыльчивый, но отходчивый.
– В дом, – сказал он наконец, махнув в сторону сарая, и первым зашёл внутрь.
Семён взял Лизу за руку, будто дочку на ёлку повёл, и они пошли следом.
Девочка бросила взгляд в сторону леса, заснеженные ели выглядели очень уж заманчиво, но всерьез бежать не решилась. Семён её не упустит.
Когда они вошли, Лизин отец стоял перед роботом, покачиваясь с пяток на носки и обратно. Кожа на сапогах скрипела, и этот звук был единственным долгое время, пока Семён осторожно не кашлянул, привлекая внимание барина. Тот словно не слышал – раскачивался перед роботом, трогал его детали, что-то задумчиво бубнил в свою бороду.
– Иван Аркадьич, – тихо позвал его Семён.
Голос у Семена тоже был мягким и вкрадчивым, как и всё в нем. Было ощущение, что он не звал задумавшегося мужчину, а будил сонного ребенка.
– А? – откликнулся Иван Аркадьевич. – Да, верно. Кхм-кхм. Лиза.
Помнится, я запретил тебе заниматься подобными вещами. И помнишь, почему?
– Нет, – соврала Лиза, потупившись.
– Потому что ты воруешь детали.
– Я не воровка!
– Да ну? Откуда тогда, скажи на милость, у тебя вот эти вот механические приводы? Цилиндры, поршни? Паровой котел? Кристалл, в конце концов?
– Часть я купила.
Лиза чувствовала, что её нижняя губа начинает предательски дрожать.
– А на какие деньги, девочка моя?
– На твои.
– А я разве разрешал тебе брать у меня деньги? А? Воровство у родного отца – что может быть хуже?! Была бы жива твоя мать…
– Но если мы одна семья, то это не воровство! – упрямо выкрикнула Лиза, смахивая побеждавшие по щекам слезинки. – Мама говорила нам быть одной семьёй!
Иван Аркадьевич подошёл к Лизе, присел на корточки рядом с ней, снял перчатки и вытер белой, нерабочей рукой её слёзы.
– В семье люди дают что-то друг другу, а не забирают, Лиза. Если каждый член семьи будет забирать – семья развалится, а родные когда-то люди перегрызутся похлеще волков. Такая цель не оправдывает средств.
– Но ты не даёшь мне денег на мастерскую!
– Лиза, тебе только двенадцать! – Иван Аркадьевич выпрямился в полный рост. – О какой мастерской идёт речь? Сама ты не сможешь собирать машины, а нанимать тебе помощников – это дорого и дико. Мне что, создать тебе маленький заводик для твоего развлечения, с рабочими и бригадирами?
Кто будет следить за тем, чтобы с тобой ничего не случилось?
– Но со мной ничего не случилось! Смотри, я собрала робота! И он работает!
– Работает, говоришь… – Отец задумчиво топал ногой, глядя на робота, но потом решился:
– Хорошо! Покажи мне, как работает твой робот.
Лиза с охотой выскользнула из рук Семёна и устремилась к своему творению. Ловко переключила тумблер, и робот вновь ожил.
– Робот, повернись ко мне!
Машина переступила с ноги на ногу, поворачиваясь к троице людей.
– Робот, встань на колени! – скомандовала Лиза.
Со скрипом тот подчинился.
– Видишь? – Лиза торжествующе посмотрела на отца.
– Да, впечатляет. Он тебя хорошо понимает. Скажи-ка, а где ты взяла кристалл?
Улыбка пропала с Лизиного лица. Надо было срочно придумать какую-нибудь невинную ложь, но мысли путались и ничего в голову не шло.
– Видишь ли, – продолжил отец, – закупки многих недорогих деталей я обнаружил при проверке накладных. Должен признать, ты очень ловко поработала с моими рабочими бумагами, раз даже приказчики ничего не заметили… Другие детали, как я вижу, сняты со сломанных автоматонов, которые хранятся в нашем доме, или с грузовых складских роботов. Но вот кристалл… Самая дорогая деталь, которая служит мозгом роботу. Такое ты бы в накладных не провела, сразу в глаза бы бросилось. И в автоматонах и в складских кристаллов нет, там всё куда проще. Кристалл-то, кстати, русский?
– Английский, – буркнула Лиза.
– О, понятно. Значит, ещё втрое дороже. Ты его украла?
Лиза шмыгнула носом, но не ответила.
– Хорошо, – продолжал Иван Аркадьевич, – спрошу по-другому. Где именно ты его украла?
– Я не воровала, – едва слышно сказала Лиза.
– А как же ты его тогда получила?
– Обменяла.
– На что же?
Лиза подняла глаза на отца, и тот увидел в них страх. Куда сильнее прежнего.
– На что, дочка? – испуганно переспросил Иван Аркадьевич.
– На крестик.
Семён охнул и отшатнулся. У отца тоже округлились глаза, но он держал себя в руках. Только сказал охрипшим голосом:
– Семён, выйди.
Кучер подчинился, прикрыв за собой дверь. По хрусту снега под его сапогами в наступившей тишине было слышно, как он отходит от дома подальше, чтобы не услышать лишнего. Умный Семён.
– Ты хоть понимаешь, что натворила?
– А что? Ты вон икону продал, когда у тебя дела плохо шли!
Теперь охнул Иван Аркадьевич:
– Откуда ты знаешь?..
– Рассказывали. Икона та церкви принадлежала. Церковь сгорела, а часть икон спасли. Одну как раз твой прошлый кучер вытащил и в поместье приволок. А ты у него отобрал и продал, потому что чуть не прогорел тогда с каким-то товаром. Кучер тогда же и ушёл, а ты Семёна взял. Но среди людей до сих пор слухи ходят…
– Хватит, – прервал её отец. – Довольно. И в кого ты такая… Не знаю даже… Ушлая-то.
– В тебя, видать.
Иван Аркадьевич резко повернулся к дочери и так зло на неё посмотрел, что та отшатнулась. Но через несколько секунд злость пропала из его глаз, и он усмехнулся.
– А что, и правда… В меня. И всё же. Крестик-то дешевле стоил, чем кристалл.
– Я не напрямую поменяла, – затараторила Лиза. – Крестик обменяла в городе на золотую шкатулку у одной… женщины. А шкатулка дорогая была, вот её и смогла обменять в лавке запчастей. Кристалл-то старый был, но рабочий ещё.
– Что это за женщина за крестик драгоценную шкатулку отдала? – удивился Иван Аркадьевич.
– Из дома терпимости…
– Ты была в борделе?!
– Не я! Это у Пашки друзья, студенты, туда ходят! Один и рассказывал, что многие там за крестик что угодно отдать готовы. У них же отбирают и никто потом не даёт… Ну, я ходила вокруг места этого, поджидала. Когда девушки на улицу выходили, я подходила, спрашивала, торговалась.
– Христом торговалась с проститутками… – ошалело проговорил отец.
– Я очень молилась потом! – поспешила заверить его Лиза. – До сих пор молю о прощении! Но ведь и девушки эти в Бога верят, зачем же у них-то забирают?
– Поверить не могу… Ну, Пашка, и достанется тебе…
– Нет, папенька, нет, он туда не ходил, точно знаю! Просто однокашники его очень любят рассказывать!
– А ты, я погляжу, любишь подслушивать.
– Сам же говорил, надо всегда всё видеть и всегда всё слышать, чтобы выгоды не упустить.
– Ох, купцовская дочь… Ну а дом этот? Ты хоть знаешь, кому он принадлежал?
– Знаю, папа, ведьме.
– То-то и оно, что ведьме. И что, тебя это не напугало?
– Да чего бояться-то? Ведьму ещё пять лет назад сожгли. Дураки-то боятся, но на то они и дураки.
– А ты-то в кого такая умная?
– В тебя, – заулыбалась девочка.
Перед её улыбкой он никогда устоять не мог. Таяло его черствое сердце купца, всегда глухое к неудачам конкурентов.
– Ладно, пора в Петербург возвращаться. Что с машиной твоей делать – опосля решим. Пока пусть тут остаётся. Всё равно сюда никто не сунется.
Лиза хотела возразить, но не посмела. Кивнула молча, посмотрела на выключенного робота в последний раз и зашагала за отцом к выходу. Уже в дверях крикнула:
– Я сейчас!
Скрылась в сарае, но через минуту снова выбежала оттуда. Иван Аркадьевич кутался в шубу, сидя в своих крытых санях, а Семён привязывал к ним небольшую серую кобылку в яблоках, на которой проскакала Лиза.
– Извольте садиться, батюшка ждёт, – ласково сказал Семён, улыбнувшись девочке.
Потом он поднял голову и нахмурился. Всё доброе, что было на его лице, словно смыло проступившим гневом:
– И как она их там поразвесила?
Лиза подняла голову. Она знала, что увидит там: коровьи и бараньи черепа, приколоченные к деревьям на высоте в несколько человеческих ростов. Никто так и не решился лезть туда их снимать, боялись упасть и свернуть шею из-за ведьминых чар.
Когда девочка устроилась в санях напротив папы, а кучер щёлкнул поводьями, сани стали разворачиваться, а Лиза ещё раз посмотрела на дом.
Крепкая деревянная изба с запертой дверью и закрытыми ставнями совсем не выглядела заброшенной, хотя в ней не жил никто уже пять лет.
– Кто тебе вообще про этот дом рассказал? Пашка, небось? – хмыкнул отец, проследив за её взглядом.
– Нет. Нас с Пашей тогда сюда местные привели, чтобы попугать. Тем летом ездили в усадьбу в Никольское, помнишь? Ты охотился, а мы с Пашей гуляли. Ребята тут озорные, решили нас напугать. Да только сами испугались, когда ветер поднялся, разбежались.
Про то, что Паша, старший брат, убежал с остальными, оставив её одну, Лиза упоминать не стала.
– Не следует в таких местах играть. И бывать вообще. Надо было избу эту сжечь вместе с ведьмой, да жаль, что струсили местные. Испугались идолов.
Лиза ничего не ответила, и остаток пути они проделали в молчании. В город прибыли затемно, вовсю валил снег. Отец задремал, прислонившись головой к стенке, а Лиза смотрела сквозь снегопад на газовые фонари, освещавшие каменные дома.
На одной из улиц она услышала далёкий бой колокола. Показались бегущие люди, а вскоре на стекле отразились отблески пламени. Где-то был пожар.
Проснулся Иван Аркадьевич. Потёр глаза, глянул в окно – сани почти поравнялись уже с горящим домом.
– Семён! – он застучал по крыше. – Останови!
Он выпрыгнул в снегопад, и Лиза последовала за ним. Горел трехэтажный жилой дом, а люди кричали по обе стороны пламени. Были рядом и пожарные, заливавшие пламя из насоса самоходной машины, но вода была бессильна.
– Семён! – крикнул Иван Аркадьевич. – Скачи за помощью! Быстро!
Вместе со всеми он хватал ведра и бежал тушить пламя. Лизу всегда подобное восхищало в отце – не так уж и часто он проявлял человеческое к кому-то, кроме семейных. Но в трудных ситуациях даже опытный, не привычный к труду купец брался помогать людям. Именно на такие поступки и равнялась зачастую Лиза.
Но она понимала, что папа не справится, как и другие люди. А робот справится. Он вынесет из дома всех, кто может сгореть. Но ещё раз навлечь на себя папенькин гнев… Лиза закусила губу, потом решилась, развернулась и исчезла в толпе.
Иван Аркадьевич уже потерял счёт ведрам. Его шапка свалилась и была затоптана горожанами, борода опалена, руки ныли от изматывающего физического труда, но он продолжал передавать ведра или сам бросался к стене огня.
А потом люди расступились, потому что к дому бежал робот. Он пробежал сквозь закрытые двери, словно их и не было, и скрылся во взметнувшемся навстречу пламени. Иван Аркадьевич повернулся и поискал глазами дочь – вот она, бледная, стоит и смотрит на него в страхе. Он направился к ней, сам не зная, что скажет или сделает, но тут охнула толпа – из огня показался обугленный робот. Он нес в руках двух детей лет пяти.
Бесцеремонно бросил из на снег, как кули с крупой, и снова скрылся в доме. Детей окружили люди, стали срывать с себя одежду, чтобы укутать погорельцев. Иван Аркадьевич всё же подошёл к дочери и сел рядом с ней на снег.
– Опять ты меня обманула, а?
Лиза хотела что-то сказать, но не смогла. Закрыла рот и кивнула.
– Как он тут оказался? Ну? Отвечай!
– Я тогда в сарай вернулась, его включила и велела за санями идти. Он и шёл. Даже бежал. Не думала, что его до города хватит, всё боялась, что фотоген кончится…
