Читаем Тигель онлайн бесплатно

Часть 3 Поток Глава 21 Оружие – Я отпущу тебя, – сказал Грах. Почудилось? Шаман не мог такого сказать. Тем более сейчас, когда Креж помог Ризу сбежать. Креж поднял глаза на Граха. Шаман сидел в кресле возле рычагов управления, Креж – на полу перед ним. В полутьме ровным зеленым светом горели огоньки на пульте, стрелки неподвижно застыли в шкалах. Буря не началась, излучение не усилилось. Но Грах так и остался в защитном плаще и рукавицах, лишь поднял забрало шлема. Из-за спинки кресла выглянула Нво, изумленно вздохнула, залепетала что-то. Значит, не послышалось, шаман и правда произнес немыслимое. Грах жестом велел Нво замолчать и повторил: – Отпущу. Я хочу, чтобы ты поднялся. Нашел этих детей, помог им. Но не думай, – Грах нахмурился, его лицо потемнело, голос стал страшным, – ты от меня не избавишься. Оберег останется, и клеймо тоже. Ты все еще мой дух, я буду следить за тобой, говорить с тобой. И только попробуй меня ослушаться. Я достану тебя где угодно, даже в самом верхнем мире. Креж кивнул, снова уставился в пол. Пугает. А сам рассказывал, что выше четвертого мира ему не дотянуться. Но оберег и клеймо… Из-за них Креж и не смог выпрыгнуть вместе с Ризом. Уже почувствовал, как расступается ткань миров, и тут же рухнул вниз, в пыльный холод пустыни. Сам не зная зачем, Креж выхватил из кармана сокровище – серый свисток – и дунул изо всех сил. Протяжная трель поглотила все звуки, и голова закружилась, как от сладкого вина или дурманящих трав. Показалось – запрокинь голову, и увидишь верхний мир. Разглядишь, как по тонким ветвям пробегают аи, услышишь песни Росы и Вихря. Потом все померкло. Должно быть, Креж потерял сознание и очнулся, когда приехал Грах. – И вот что, – продолжал шаман, – я слышал звук. Покажи, на чем ты играл. Креж понял, что так и не выпустил свисток, сжимает в кулаке, и каменные грани режут ладонь. Он нехотя разжал пальцы. Грах наклонился вперед. – Свисток? Тот самый? – Он сбросил рукавицы, осторожно забрал сокровище и принялся рассматривать в тусклом свете пульта. – Нет, другой, попроще, но очень похож. Где ты нашел его, Креж? Отмалчиваться не было смысла. – На станции, в комнате шаманов. У них был тайник. – Искатель. – Грах усмехнулся, качнул головой. – Ты ведь знаешь, что это за свисток? Маа тебе показывала такой? Маа часто открывала короба и шкатулки, перебирала спрятанные там вещи, но не рассказывала ни о чем. Больше расспрашивала: как Креж жил в верхнем мире? С кем дружил, кого любил, к чему стремился? – Не показывала, – тихо ответил он. Грах поднес свисток к губам. Креж напрягся, приготовился услышать звонкую трель, но звука не было. Лишь тишина стала темней и глубже. Даже Нво молчала, не спрашивала ни о чем. – Теперь ты, – сказал шаман и протянул ему свисток. Сердце пропустило удар, страх и предвкушение разлились в груди. Что, если крохотный свисток не захочет играть? Что, если запоет и снова разрежет душу? Креж сделал глубокий вдох и дунул в свисток. Звук наполнил вездеход, завибрировал в стенах и стеклах, пронзил крышу. Креж утонул в нем, забылся. Ему снова почудились чистый запах листвы в Хрупких Долах, журчание ручья и прозрачная песня Росы. Грах прикоснулся к нему, и мир стал прежним. Креж в кабине вездехода, а за тонкими стенами – ночная пустыня. Нво тихо всхлипывала, закрыв лицо руками. – Мне показалось, я там, – прошептала она. – Снова там. Дома. – Я тоже видел дом, – сказал Креж. Голос едва слушался, шуршал как песок. – Дворец? – спросил Грах. Креж покачал головой: – Нет. Место, где я вырос. Разве он скучал по Хрупким Долам? Разве хотел туда вернуться? Но глаза жгло, и сердце ныло, каждый удар отдавался болью. – У многих шаманов красной ветви есть такие свистки. – Грах откинулся на спинку кресла. – Наследие древности, передаются от родителей к детям, от наставников к ученикам. Говорят, когда-то от этих вещиц была польза. Они призывали духов и помогали душе шамана устремиться ввысь. Но каменные свистки давно молчат. Шаман сейчас не казался страшным. Говорил напевно, будто бы сам с собой, и перебирал красные бусины в волосах. Что он увидел, когда свисток запел? Бревенчатые стены своего дома, огонь в камине, старых друзей? Или Маа? Креж впервые задумался, кем она приходилась Граху. Наставницей, приемной матерью? Варма что-то говорила об этом. – Но вот как все оказалось на самом деле, – продолжал Грах. – Дух из верхнего мира может играть на древнем свистке. Ты играл, Креж, и поток отзывался, миры становились ближе. Может, дело в том, что в тебе часть силы, когда-то украденной у нас. Или это эхо путешествия Риза. Неважно! – Грах вдруг подался вперед, хлопнул по подлокотнику. – Чего ты ждешь? Я отпускаю тебя. Прыгай! Но не потеряй свисток. Играй на нем в каждом мире и тут же отправляйся выше, не задерживайся. Найди Хишу и Риза, помогай им. И запомни, я слежу за тобой, вижу каждый шаг. Неужели это правда, наяву? Креж вскочил, метнулся к выходу. Руки не слушались, скользили по дверному штурвалу, а тот поворачивался так мучительно медленно. – Креж, Креж! – пропела за спиной Нво. – Удачи! Возвращайся, я буду ждать, мы будем ждать! Глупое существо, лучше бы пожелала сбежать навсегда. Люк наконец-то распахнулся. – Прощай, Нво! – крикнул Креж. Сходни загудели от торопливых шагов – беги быстрей, быстрей! Вдруг шаман лишь издевается? Сейчас дернет за невидимый повод, оберег вопьется в запястье, клеймо вспыхнет болью, а Грах выйдет из вездехода и скажет… Креж прыгнул. Земля исчезла из-под ног, пыльный ветер ударил в лицо и превратился в одуряющий аромат. Креж рухнул, тут же вскочил, раскинул руки и засмеялся. Он стоял на мягкой податливой почве, кругом колыхались высокие травы, а вдали разгоралась полоса рассвета. Вслед за ней светлела и степь, становилась сиреневой и лиловой. Восьмой мир. Тот самый, где Креж когда-то попал в ловушку. Лучше не злить шамана. Пока что надо слушаться и исполнять все приказы. Креж поднес к губам свисток и заиграл. До пятого мира он не отдыхал. Задерживался лишь, чтобы недолго поиграть на свистке, и прыгал выше. Свисток раз от раза теплел, а трель становилась все пронзительней и громче. Видения обступали: в последний раз Креж почти поверил, что каким-то чудом перенесся в Хрупкие Долы и его окликают изумленные аи. Но стоило опустить свисток, и вернулась реальность. Креж поднял голову и тут же зажмурился, вытер слезы. Это ведь не от тоски по давно покинутым местам он плачет, конечно нет. Просто глаза разболелись от здешнего желто-зеленого солнца. Пора прыгать в четвертый мир. Может быть, Молния все еще там. И Риз тоже. Но тело не слушалось. Ноги стали ватными, и голова кружилась, холмы и деревья расплывались, превращались в зеленые пятна. – Грах, – позвал Креж. Услышит ли шаман? Всю дорогу он молчал, не торопил, но Креж и без того делал все как велено. Но молчала и Молния, а ведь прежде говорила без умолку. Объясняла, как помочь Ризу, уверяла, что оберег не помешает выпрыгнуть, а потом она прокусит зачарованный браслет, и Креж избавится от оков. Что ж, он просто опять попался. Вывез Риза и шаманку в пустыню, был рядом, когда они прыгали, и все у них получилось. А Крежа змея обманула, и теперь он ей не нужен. – Вижу, – сказал Грах, – ты в пятом мире. Креж невольно обернулся. Голос шамана не оглушал, как мысли Молнии, не звучал внутри головы. Казалось, что Грах стоит совсем рядом, за спиной, и говорит негромко. – Я устал, – прошептал Креж и сгорбился, обхватил локти ладонями. – Мне нужно набраться сил. В этом мире много жизни, и… – Хорошо, – прервал его Грах. – Молния сейчас в третьем мире, думаю, они там задержатся. Можешь отдохнуть. Если получится, пришлю тебе помощника. Неужели отпустит кого-то еще из своих духов? Креж не стал спрашивать. Сперва нужно напитаться жизнью. Она сияла повсюду, звала к себе, но Креж помнил: это пятый мир, богатый и опасный. Почти в каждой травинке прячется яд, а в сердцевинах деревьев струится отравленный сок. «Ты не умрешь, если выпьешь их силу, – объяснял когда-то Йол-искатель. – Но сознание помутится, запутаешься в собственных мыслях и воспоминаниях. Черпай по чуть-чуть от каждого ростка, от зверей и букашек – так избежишь беды». Может, Йол-искатель и не все знал о других мирах, но тут не ошибался. В одну из вылазок Креж проверил это на себе и с тех пор не забывал, что среди зелени пятого мира нужно быть осторожным. Вот и сейчас он не спешил. Вытянул каплю силы из травинки, другую извлек из древесных корней, третью – из огромного листа. Постепенно мир прояснился. Расплывчатые пятна обрели очертания, солнце перестало резать глаза, и голова больше не кружилась. Креж огляделся и понял, где оказался. Эти места он знал. Горное плато, заросшее папоротниками и гигантскими хвощами – ни с чем этот лес не перепутать. Прохладный ветер качал резные листья, изумрудные тени скользили по земле. Креж помнил: если пройти дальше, доберешься до деревни местных обитателей, жестоких и искусных. Оттуда дорога вела в высокогорье, где сколько ни дыши – не надышишься. В скалах были вырублены жилища и мастерские, там кипела жизнь и создавались причудливые механизмы. Искатели часто спускались в пятый мир, надеялись похитить диковинные изобретения. Но не так-то просто забрать сокровища во Дворец. Для этого нужно пробыть в чужих краях много часов – а то и дней, – впитать в себя здешнюю силу и не отравиться. Только тогда сможешь выпрыгнуть вместе с добычей. У Крежа это получалось, и Королева улыбалась, глядя на его подношения. Да, вот и тропа, что ведет в деревню местных. Только в этот раз Крежу нечего там искать. – Иди туда, – велел Грах. Креж вздрогнул и снова обернулся. Нет, конечно же, шамана здесь не было, звучал только его голос. – Иди, – повторил Грах. – Тронто согласился помочь. Он тебя ждет. Тронто? Знакомое имя. Тот самый дух, которого покусала Молния, и он испугался, стал прятаться от нее, умолять шамана о помощи. И тот отпустил духа раньше срока. «Надеюсь, в пятом мире к нему вернулась смелость», – так сказал Грах. Выходит, Тронто – один из жестоких искусников? Но они никого не боятся. А вот притворяться умеют. Должно быть, этот дух сговорился с Молнией и сумел вырваться из неволи. Он может стать хорошим союзником – или опасным врагом. Креж направился в глубину леса. Шел медленно, то и дело останавливался, чтобы выпить искру жизни из зеленого ствола или из свисающей лианы. Один раз даже удалось выхватить из воздуха мохнатого жука. Тот сердито зажужжал, забился в ладони и умчался прочь, едва Креж разжал пальцы. Потом к шорохам чащи, выкликам птиц и собственным шагам добавились новые звуки: чужая твердая поступь и перезвон металла. Из лесного сумрака вынырнул незнакомец. Высокий, узкоглазый, кожа черная с зеленым отливом, а на одежде множество ремешков, цепочек и пряжек. Незнакомец шел по тропе навстречу, но Крежа будто бы не видел, смотрел мимо. Значит, это просто житель здешней деревни. Идет по своим делам, не замечает пришельца из другого мира. Но в двух шагах незнакомец вдруг остановился, встретился взглядом с Крежем и сказал: – Так вот как выглядят невидимые воры. Креж попятился, запнулся о корень и чуть не упал. Чужак усмехнулся. Блеснули клыки, серьга качнулась в длинном ухе. Да, существа этого мира притворяются прекрасно. Как умело он сделал вид, что не видит Крежа! А теперь веселится, радуется, что застал врасплох. – Да ладно, чему так удивляешься? Думаешь, никто не замечал пропаж? О невидимых ворах у нас много сказок, только правды в них нет. Правду мне открыл Грах. – Здравствуй, Тронто, – сказал Креж. И не удержался, добавил: – Куда она тебя укусила? Конечно, не стоило его злить. Но до чего же приятно было увидеть, как нервно дернулись уши Тронто, а с лица сползла ухмылка. Мгновенье он молчал, а потом сдернул с левой руки проклепанную перчатку. Тыльную сторону ладони рассекал полукруглый шрам – светлый рубец на темной коже. – Я сам виноват. – Тронто взмахнул рукой и снова натянул перчатку. – Полез к ней, хотел разглядеть поближе. Лежала неподвижно, кто же знал, что она такая злюка. И голос у нее жуткий! Я боялся, что она никогда от меня не отстанет, но с тех пор как вернулся домой, она заткнулась. Выходит, Тронто и правда испугался Молнии? Или продолжает притворяться, чтобы Грах ни о чем не узнал? Ведь шаман наверняка сейчас слушает их разговор. – Меня она кусала трижды, – примирительно сказал Креж. Тронто присвистнул и снова повеселел: – Как же ты умудрился? Ладно, пойдем, отдохнешь у меня. Только давай без воровства! Я тебе подарю одну штуку. От нее уже давно нет прока, но Грах считает, что наверху она пригодится. Миску до краев наполняла мутная жижа, в ней плавали крохотные бесцветные луковицы. – Не бойся, – хохотнул Тронто и придвинул к себе вторую тарелку, – не отравлено. Это Креж понимал и сам. В пятом мире все съедобное выглядело отвратительно, а вот яркие красивые плоды таили в себе яд. Но что, если… Нет, не стоит обижать Тронто отказом. Будь что будет. Креж взял ложку и зачерпнул варево. Вкус оказался горьковатым, но свежим, луковица захрустела на зубах, и в желудке разлилось тепло. Голод угас. Вот бы рассказать об этом Йолу-искателю, посмотреть на его лицо. Креж невольно улыбнулся. Неслыханное дело – стать гостем в пятом мире, сидеть за одним столом с местным умельцем. Конечно, Креж уже бывал у здешних. Заглядывал в островерхие хижины, рылся в сундуках и на полках, искал диковины. И удивлялся: почему искусные изобретатели обитают в таких дикарских жилищах? Одна круглая комната, узкие окна, полумрак, каменная печь, грубые горшки и сковородки. Конечно, местным не под силу построить Дворец, но могли бы сколотить из бревен просторный дом, как у Граха. – Когда отдохнешь, – Тронто говорил, не переставая есть, – скажи. Отведу тебя в горы, в мастерскую. Подарок там. Креж поежился. В горные мастерские он тоже пробирался и помнил охранников, увешанных оружием. – Не думаю, что получится забрать подарок, – осторожно начал Креж. – Чтобы поднять его наверх, мне нужно свыкнуться с твоим миром, пробыть здесь долго, пропитаться его цветом… Тронто отмахнулся. – Не нужно! Ты связан с Грахом, связан с Молнией, в промежуточных мирах все равно что свой. Без труда унесешь подарок. Только смотри! – Тронто стукнул ложкой о тарелку и поймал взгляд Крежа. – Не вздумай брать лишнего, проверю. Креж кивнул. Молча доел варево и только тогда спросил: – Если я все равно что свой, выходит, здесь все меня видят? По пути в деревню им встретилась женщина с корзиной, а потом – босоногий мальчик. Оба поздоровались с Тронто, а на Крежа не взглянули, будто его и не было. Притворялись? – Нет! – Тронто мотнул головой. – Не видят. Я тебя вижу, потому что мы оба духи Граха. Креж вздохнул. Никак это не проверить, да и не важно сейчас. Дорога изменилась. Креж помнил ее другой: узкой, петляющей над обрывом. Прежде тут медленно ползли повозки, их тянули чешуйчатые твари. А теперь в склоне прорубили широкий путь, по нему проложили рельсы, и вагонетки катились вверх и вниз. – Пешком идти не придется, – кивнул Тронто. – Это у вас наверху ничего не меняется, и внизу сотню лет одно и то же, а у нас все быстро. – Он указал на вагонетку. – Залезай! Она самоходная. Креж послушался. Внутри не было ни скамеек, ни поручней, а под ногами хрустела черная крошка. Видно, обычно эту повозку грузили углем. Тронто наклонился, повернул неприметный вентиль, и вагонетка заурчала, тронулась с места. Креж вцепился в борт. Мимо тянулось второе полотно рельс, за ним – край обрыва, а дальше – зеленое марево долины и лесистые холмы. Солнце палило, перед глазами плясали изумрудные пятна. Креж сделал глубокий вдох и закашлялся. Здешняя повозка пахла не так, как вездеход Граха. Вместо запахов горючей смеси и машинного масла – терпкий незнакомый привкус. Что, если выхлопы ядовиты? А ведь выше будет еще тяжелее, воздух там разреженный. Сердце отчаянно заколотилось, в глазах потемнело. Нельзя пугаться раньше времени, нужно отвлечься. – Если у вас так быстро все меняется, – проговорил Креж и обернулся к Тронто, – почему вы живете в простых хижинах? Уши у того дернулись, губы скривились на миг. Но Тронто тут же усмехнулся и махнул рукой: – Меняется только то, что нужно. Вдали от земли и родного очага не отдохнешь, не выспишься. Наши дома прекрасны, вот и не меняются. Креж не стал спорить. Выше, выше, выше. Вскоре ему стало не до разговоров. Воздух истончился – сколько ни глотай его, не надышишься. Сердце колотилось, тупая боль расползалась в груди с каждым вдохом. Все плыло и качалось, и Креж не понимал, двоится у него в глазах или правда над горами взошло еще одно солнце. В голове поселился гул, нарастал и затихал вместе с биением сердца. Сквозь этот шум доносился голос Тронто: – Горная болезнь. Слишком быстро поднимаемся, ты не успел привыкнуть. Потерпи. В мастерской станет легче. Главное, пока будем идти, молчи, держись позади меня и постарайся ни в кого не врезаться. Тебя не увидят, не услышат и не почувствуют толком, но что-то заподозрить могут. Отвечать не было сил. Вдох, ломота в груди, гул в висках, выдох. Снова, снова и снова. Сколько еще продлится этот путь? Креж не понял, когда вагонетка остановилась. Но вдруг ощутил, что пол под ногами не дрожит, а мир вокруг хоть и расплывается, но не течет мимо. А где же Тронто? Что, если уже скрылся в глубине гор? «Каким ты стал хлипким! – Гул в голове сложился в голос Йола-искателя. – Воздуха ему мало! Забыл, что в путешествиях и не такое бывает? Сосредоточься, действуй спокойно». Да, главное – не поддаваться страху. Сперва нужно вылезти из вагонетки – ничего сложного. А вот и Тронто, стоит возле открытых ворот, болтает с охранниками. Заметил Крежа, шагнул внутрь. Нужно спешить следом. Пусть мир шатается и двоится, главное – не упускать из виду провожатого. Спускаться следом за ним, сперва по ступеням, потом по движущейся ленте. С каждым шагом мысли прояснялись. Дыхание уже не отдавалось болью, шум затихал. Тронто распахнул дверь, и Креж смог разглядеть, что внутри. С потолка свисали фонари-колбы. В них вихрилось зеленое пламя – непохожее ни на электрические лампы нижнего мира, ни на хрустальные светильники во Дворце. Вдоль стен тянулись решетчатые шкафы, на полках темнели короба и чехлы. Сердце кольнул знакомый азарт. Что в этих чехлах? Сокровища или пустышки? Так легко было бы вскрыть засовы, заглянуть внутрь, осмотреть вещи одну за другой. Креж стиснул кулаки. Нет, нет, сейчас нельзя. Сейчас он не искатель, не невидимый вор. Он пришел как гость и ждет подарка. – Мое личное хранилище. – Тронто крутанулся на месте, обвел рукой комнату. – Образцы моих изобретений. И древние приборы, те, что я восстановил. В основном оружие. Из решеток под потолком подул холодный чистый воздух, и Креж зябко повел плечами. В оружии он смыслил мало. От тварей в нижних мирах искателю проще сбежать или спрятаться, а если не получается, то в ход идет кристальный нож. Обитатели Дворца для забавы устраивали воинские состязания, метали копья и стреляли из луков, но в путешествия такое снаряжение никто не брал – слишком громоздкое. Тронто распахнул угловой шкаф, вытащил наружу длинный кожух. Что в нем может быть, огромный самострел или ружье? Бесполезная вещь. – Не бойся. – Тронто тихо усмехнулся и принялся отщелкивать замки-заклепки. Кожух медленно расходился под его руками. – Он легкий. Края чехла разошлись, открыли посох. Или что-то другое? Длинную рукоять обвивали металлические трубки, над ними нависала помпа, в стеклянном отсеке бурлила серо-зеленая жидкость. Тронто вытащил оружие и протянул Крежу. Оно и правда оказалось легким. – Пробиватель миров, – гордо сказал Тронто. – Ну давай, спроси, зачем пробивать миры. Креж пожал плечами. Раз здешние умельцы придумали такую диковину, значит, она им необходима. А может, изобрели от безделья. Не дождавшись вопроса, Тронто принялся объяснять: – Это древняя вещь. Когда-то мы тоже умели путешествовать по мирам, добирались до самого нижнего, привозили оттуда ценную руду, об этом сказано в летописях. Но мы не могли прыгать, как ты, нам сперва нужно было сделать пробоину в ткани мира. Вот зачем это оружие. А потом, после Большого Затмения, многое изменилось. Не только старые леса высохли и выросли новые, но и прежние механизмы перестали работать. Неужели это все случилось из-за того, что первая Королева забрала слишком много силы из нижнего мира? Или она разрушила русло, замуровала исток, и… – И поток остановился, – договорил Креж вслух. Тронто покачал головой: – Я не жрец, в потоках не разбираюсь. Но это оружие починить сумел. Сделал все как надо, только оно все равно не работает. Возьми с собой. Грах считает, что наверху может пригодиться. Вот так включается. Если сразу не пробьет, тогда подкрути этот вентиль и отрегулируй тут. Запомнил? Только осторожней, неправильно настроишь, и колбы взорвутся. Неудобная уродливая махина, но из-за придури шамана придется таскать ее с собой. – Не жалко отдавать такую ценную вещь? – спросил Креж. Тронто дернул ушами, шумно вздохнул и признался: – Жалко. Но я хочу узнать, будет ли Пробиватель работать в верхних мирах. Пообещай, что опробуешь и потом расскажешь мне. Надо же, разные миры, разные существа, а исследователи все одинаковые. Глаза у Тронто блестели так же лихорадочно, как у сумасшедших, что ездили по пустыне, не боясь излучения. – Хорошо, – сказал Креж. – Расскажу. Глава 22 Возвышение Молния взмыла в воздух, крутанулась на месте. Риз мельком глянул и отвернулся. Не до нее сейчас! Сначала нужно помочь Хише. Ростки жизни не стали упрямиться. Вспыхнули в сердце, потекли наружу и разгорелись сильнее. – Все, все. – Хиша сжала его ладонь и тут же оттолкнула. – Мне лучше, хватит. Где мы? – В третьем мире, – ответил Риз. Здесь все еще царила ночь. Лишь над черными изломами гор проступало бледно-голубое зарево – преддверье здешней зари. Молния нетерпеливо дернулась, подлетела ближе. Путы на ней поблекли, тянулись полупрозрачными нитями, и только одна – с золотой каплей – все еще сияла. И сама змея изменилась: больше не казалась сгустком дыма. Струилась зеркальной лентой, стала похожа на жидкий металл, Риз видел такой в колбе среди дворцовых диковин. «Не пытайся достать, – предупреждали взрослые. – Это ртуть, она опасна». Ртуть-Молния извернулась, разинула пасть, и даже в темноте Риз увидел острые зубы. – Нет! – Хиша сорвала с волос бусину, взмахнула рукой. – Не вздумай кусаться! Нужно что-то сказать? Попробуй объяснить. Молния отшатнулась, помчалась прочь. Еще миг – и почти исчезла из виду, превратилась в зеркальные блики. Она что же, испугалась, сбежала? Нет, летит обратно, теперь уже неторопливо. Когда змея вновь оказалась рядом, Хиша спросила: – Хочешь нас куда-то отвести? Молния медленно качнулась в воздухе и изогнулась в сторону рассвета. – Хорошо, – кивнула Хиша. – Мы пойдем с тобой. Еще чего! Кто знает, что задумала эта змея. Может, обиделась, что ее бросили на дереве, и теперь решила отомстить. Или, как когтистый Форц, заведет их в подземелье, откуда не выпрыгнешь. Мало ли что здесь может быть! Это же третий мир, самый запутанный и странный. – Я не соглашался! – Риз обернулся к Хише. В предрассветных сумерках она казалась призрачной и зыбкой, почти незнакомой. – Нам нужно наверх, некогда тут шляться. Молния дернулась, уставилась на Риза. Глаза у нее были прежние – черные провалы. – Не узнаешь места? – Хиша толкнула его в плечо и указала на восток. – Посмотри, здесь все такое же. О чем она? Риз нахмурился, вгляделся в светлеющую равнину. В третьем мире он прежде никогда не бывал. Вместе со взрослыми – а однажды и сам! – спускался во второй мир, бродил в его лазурной траве. А ниже спрыгнуть не получалось. «Оно и к лучшему, – проронил как-то Креж-наставник. – Плохо слушаешь на уроках, с такими знаниями в третьем мире лучше не появляться. Там все по-другому. Не так, как у нас, и не так, как ниже». А теперь Хиша говорит, что здесь все такое же. Но ведь и правда, дальние тени похожи на горы нижнего мира и сама равнина напоминает пустыню. И очертания других миров проглядывают. Да, здесь нет холмов с фиолетовой травой, темного леса, лиловой степи и обрыва над рекой – но места все равно узнаются. В седьмом мире вот здесь бурлил водный поток, а поодаль, вот там, начинался лес в шестом. А в самом верхнем? В родном мире здесь раскинулось западное крыло Дворца. Риз зажмурился, таким ярким было видение. Сияющие полы с причудливым льдистым узором, стрельчатые окна, перезвон хрустальных колокольчиков в вышине. И если пойти на восток, то выйдешь в дворцовый сад, к притаившемуся на поляне колодцу. – Видишь? – Хиша снова нетерпеливо тронула его за плечо. – В той стороне мой дом, значит, там место, где раньше поток проходил сквозь все миры. – Как же мы попали… – начал было Риз и тут же остановился, обругал себя. Детский приют стоял далеко от Хишиного дома, на другом краю пустыни. Выпрыгивали они оттуда, но все равно оказались неподалеку от невидимого колодца миров. Молния притянула их к себе, для того они ее и оставили. – Ладно, – сказал Риз. – Пойдем. Путь показался долгим. Восток светлел, и зарево менялось каждый миг: вот оно бледно-голубое, но присмотришься – и уже перламутровое, а потом розовое. Мир преломлялся вместе с ним, и Ризу мерещились то высокие дворцовые двери с хрустальными орхидеями, то огромные стволы деревьев, то потоки тумана. Может, здесь нет ничего настоящего, только отражения других пространств? На уроках Креж-наставник много рассказывал об этом мире, только все спуталось, Риз ничего не мог вспомнить. И самого Крежа рядом не было. Где он теперь? Наверное, не сумел одним прыжком подняться выше восьмого мира или вовсе не выпрыгнул. Тогда ему наверняка влетело от шамана. Ну ничего, Риз с Хишей вернутся и все объяснят! Но сначала нужно подняться. Молния летела впереди и то и дело изворачивалась, смотрела черными глазами и беззвучно разевала пасть. – Мы идем, – повторяла Хиша. – Не бойся, мы идем. Из-за гор выглянул жемчужный край солнца. Переливчатый свет коснулся равнины и смыл мороки один за одним. Риз увидел, куда ведет их Молния. Посреди пустоши возвышались стоячие камни: рукотворные или нет, не понять. Высокие и острые, они выстроились кругом, а между ними сверкало и билось сияние, вихрем летело к небу. – Поток! – воскликнул Риз. И понял, что ошибся. Не поток, а множество юрких существ. Они вились в воздухе, сплетались друг с другом, сверкали зеркальными бликами. С каждым шагом Риз все яснее различал гибкие тела и оскаленные пасти. Обитатели третьего мира, шаманы-молнии! От их танца рябило в глазах и сердце колотилось все быстрее, кричало об опасности. Нельзя тут оставаться, слишком много жутких тварей! Вот еще! Риз мотнул головой. Пугаться рано. Надо разобраться, что здесь творится и что надо Молнии. Да и ничего страшного не происходит: ну крутятся змеи в воздухе, смотрят. Во Дворце на Риза и не так смотрели. Но все же он не удержался – взял Хишу за руку: если придется прыгать, лучше не терять ни секунды. Вблизи стоячие камни оказались огромными: грубыми колоннами тянулись ввысь, заслоняли рассвет. Зеркальные змеи уже не клубились в центре круга, разлетались и сходились, кружили над пришедшими и мчались прочь. Молния стала одной из них, растворилась в безумном танце. Теперь ее никак не отличить от других! Да нет, ерунда. Вот же она, легко узнать по золотой капле на исчезающей нити. Только что делать, когда пропадет и этот след? Молния вывернулась, впилась взглядом в Риза, и он невольно отшатнулся. Точно! У остальных змей глаза призрачные, как здешний свет, и только у нее – бездонные и черные. Он хотел шагнуть внутрь круга, но Молния снова выгнулась, перегородила путь. И только тут Риз увидел, чтó впереди. Там простиралась неподвижная сумрачная гладь. Озеро? В его толще мерцали серебряные искры, и Риз вдруг вспомнил Ицу, ее светлые косы и переменчивый взгляд. Может быть, здесь святилище луны? – Хочешь, чтобы мы прошли по камешкам? – спросила Хиша. – Хорошо. Молния качнулась, будто в знак согласия, и скользнула в сторону. Через озеро вела дорожка. Темные плиты выступали над поверхностью – или парили над ней? Кто их сделал и зачем? Летающим змеям такая тропа не нужна. – Я первый, – буркнул Риз и нехотя выпустил руку Хиши. Никакое это не озеро – просто странная лужа. Может, и глубиной лишь по щиколотку. Или нет? Лучше не касаться воды, переступать с камня на камень. Всего десять длинных шагов – и вот уже середина круга, а дальше пути нет. Риз остановился на последней платформе. Она была больше остальных – тут получится встать вдвоем – и походила на крышку колодца. Точно! Риз поежился, невольно глянул под ноги, а потом на небо. На мгновение почудилось: вокруг древняя каменная кладка, а над головой на немыслимой высоте – светлый круг. В верхнем мире на этом месте притаился старый высохший колодец. Тот самый, что распахивается в час затмения. Хиша шагнула на платформу, и видение пропало. – Что дальше? – крикнула она. – Мы должны подняться во второй мир отсюда? Ты этого хотела, Молния? Змеи закружились все разом, и от бликов зарябило в глазах. Риз снова схватил Хишу за руку. Может, прыгнуть прямо сейчас? Змеи замерли. Переплелись, окружили дрожащей зеркальной стеной. Тысячи глаз – серебристых, голубых, жемчужных – смотрели на Риза и Хишу. Но где же Молния? Она выскользнула вперед, полоснула черным взглядом. На ее теле блеснула солнечная нить и рассыпалась искрами. Золотая капля упала в озеро – оно разошлось кругами и снова стало неподвижным. Молния метнулась вниз, ударилась о воду и взлетела. Сумеречная гладь подернулась рябью, исказилась, и на поверхности появились строки. Получается, серая змея может говорить, не кусаясь. Риз вгляделся. Знакомые буквы! Те самые, которыми пишут в нижнем мире. Там Риз понимал их без труда, а теперь все смешалось, он не мог вспомнить, что они значат. – «Не буду прыгать с вами, – прочла Хиша. – Прыгайте одни. Или останьтесь. Лучше останьтесь – возвысим вас». Что это за бред? – Ты как Форц? – Хиша подалась вперед, но не коснулась воды. – Хочешь забрать себе поток? Молния рассекла хвостом сумеречную гладь, потом еще раз и еще. Строки побежали одна за одной, и Хиша начала читать, запинаясь и второпях глотая слова. – «Нет смысла подниматься. Дойдя до вершины, поток не потечет обратно, его бесконечное движение не восстановится. Он пересохнет вновь, ваш путь будет напрасным. Изъян появился в верхнем мире давно, до первой Королевы, она лишь продолжила. Верхний мир ущербен». – Эй! – возмутился Риз, но тут же замолчал. Ведь родной мир и правда прежде был другим. Все знали: раньше в нем обитали лишь аи, дети воды и ветра. Дети мыслей появились потом. Что-то тогда случилось, это точно. Но все равно, не этой змее рассуждать про изъяны и напрасный путь! Хиша смотрела на поверхность озера, продолжала читать: – «Но здесь вместе с вами мы сможем развернуть поток. Он снова потечет непрерывно, из нижнего мира сюда, а отсюда – вниз. Станет слабее, чем когда-то, но продолжит жить и питать пространства». Но ведь так поток не доберется до самого верха! – А как же мой мир? – не выдержал Риз. – И второй? Молния извернулась, поймала его взгляд, снова ударилась о воду. – «Забудь о них, – прочла Хиша. – Мы заслонимся, закроемся, они нам не навредят». Он же спрашивал не о том! Там столько существ, и деревьев, и трав! Что с ними будет? Может, все останется по-прежнему, ведь жили столько лет без потока. Но тут не угадать, а этим зеркальным змеям плевать, что случится наверху. – Но как мы это сделаем? – спросила Хиша. Она замерла, будто прислушиваясь, а потом дотронулась до бусины в волосах. – Я потока не чувствую. И не представляю, какой он. Хвост Молнии снова рассек воду, и рябь превратилась в знаки. – «Мы вас возвысим. Так уже случалось: существа из других миров оказывались здесь, получали от нас отметины-благословения. Сбрасывали прежние тела, воплощались в иные, сотканные из чистой силы. Поток идет за вами, и в новых телах вы ощутите его, сможете направить. Навсегда останетесь в этом месте, будете парить над водой, смотреть, как миры расцветают благодаря вам». Да они тут все сумасшедшие! Риз дернул Хишу за руку, прошипел: – Ну их, давай прыгать! Но Хиша мотнула головой и продолжила читать: – «Твоя мать знала о возвышении. Мечтала о нем, носила мои метки. Ты можешь исполнить ее судьбу». Строки все еще темнели на озерной глади, но Хиша молчала. Потом судорожно вздохнула, до боли стиснула руку Риза и проговорила: – Неправда. Не мечтала она об этом. Неправда. Молния качнулась, подлетела ближе. Хиша отшатнулась и выпалила: – Мы все-таки попробуем! Поднимемся, постараемся вернуть поток. А если не получится, то сделаем, как вы хотите. Правда сделаем, обещаю! Молния плавно изогнулась, отплыла в сторону. И вслед за ней пришли в движение остальные змеи: расцепились, закружились и помчались прочь. Больше они не заслоняли стороны света, и Риз увидел солнце: оно поднималось над горизонтом в голубом зареве. – Пора! – крикнул Риз и прыгнул. Знакомые места! Всюду лазурь, дует прохладный ветер, над головой перешептывается полупрозрачная листва, а ноги тонут в синей траве. И ни святилища тут нет, ни колодца – дикий край. – Теперь не заблудимся, – выдохнул Риз и удержал пошатнувшуюся Хишу. – Я во втором мире много раз бывал. Позже, когда ростки жизни проникли в кровь Хиши и ей стало легче, он спросил: – Ты зачем им пообещала? Правда, что ли, согласна на этот бред? Хиша мотнула головой, взглянула сердито: – Нет, конечно! Пришлось обмануть, а то вдруг бы не отпустили. – Могут поймать на обратном пути, – напомнил Риз. – Нам же через их мир спускаться. Даже если всего на секунду остановимся, вдруг накинутся? Хиша пожала плечами: – Зачем нам останавливаться? Мы спрыгнем через колодец вниз. Ты ведь уже в него прыгал и оказался сразу в нижнем мире. – Тогда было затмение! Теперь оно нескоро! А в обычный день… «А в обычный день не получится», – вот что он хотел сказать, но не сумел. Ведь если так, выходит, есть что-то невозможное? Ну уж нет. Столько было непреодолимых преград, и все равно Риз с Хишей уже почти в верхнем мире. – Придумаем что-нибудь, – буркнул он. Хиша улыбнулась в ответ. Глава 23 Лазурь Оружие совсем не мешалось. Креж перекинул ремень через плечо, проверил крепления и почти забыл, что тащит с собой громоздкую махину. Оттолкнулся от каменного пола – и подгорное хранилище исчезло. Кругом дрожал и переливался жемчужный туман четвертого мира. Креж вздохнул. Хорошо бы задержаться здесь, побродить по скальным уступам, добраться до каменной рощи, а потом до водопадов, над которыми вечно кружат огромные птицы. Он любил эти места. – В другой раз, – прошептал Креж и вытащил шаманский свисток. Пронзительная трель разнеслась в туманных волнах, и снова почудились смех Росы и напевный голос Вихря. Наваждение. Креж мотнул головой, зажмурился и прыгнул. Ступни ударились о жесткую почву, боль загудела в костях, а лицо обдало пыльным ветром. Креж не торопился открывать глаза. Помнил об опасностях третьего мира: будто гибкое зеркало, он ловит желания и мысли, показывает миражи. И время здесь течет по-другому, минуты, проведенные на этой равнине, оборачиваются часами в других мирах. Но если вовремя вспомнить об этом, то не собьешься с пути. Только вот Риз наверняка все позабыл. Слишком плохо учился, любил рассказы о сокровищах и приключениях искателей, а важные вещи не слушал. Хорошо, что у него есть провожатая-Молния. Или плохо? Ей нельзя верить. Столько всего пообещала Крежу, а теперь молчит. Он вслепую поднес свисток к губам. И лишь когда затих тоскливый звук, огляделся по сторонам. Переливчатый утренний свет скользил по дальнему гребню гор, по изгибам холмов и извилистому сухому руслу. Ветер гнал пыль, перекатывал мелкие камешки, но небо оставалось прозрачным и чистым. И нигде, даже в самой дали, не сверкали тела шаманок-молний. – Риза и Хиши здесь нет, – устало проговорил Грах. Это правда его слова или мираж третьего мира? Стоило подумать об этом, и клеймо отозвалось привычной болью, а браслет нагрелся и потяжелел. Значит, правда. – Молния осталась тут, – продолжал Грах, – а они прыгнули во второй мир. Поднимайся следом. Креж дотронулся до плеча – от прикосновения клеймо засаднило сильней. Шаман грозился, что рабу не скрыться от него ни в одном из миров, но так ли это? Может, пришло время ослушаться. Остаться здесь, отыскать Молнию – пусть исполнит обещание, прокусит оберег. И тогда… Тогда Креж, может, и избавится от Граха, но останется рабом Молнии. Рабом шаманки, живущей среди миражей. Он уже поверил ей несколько раз, и что вышло? – Хорошо, – сказал Креж. – Постараюсь их догнать. Второй мир так прекрасен! Креж вдохнул полной грудью, окунулся в мешанину запахов и на миг позабыл обо всем. Ароматы кувшинок и лилий, прибрежных зарослей и речной воды – все полнилось чистотой и прохладой. Всюду сияла жизнь, бескрайняя и яркая. Можно черпать ее горстями, пить и не беспокоиться ни о чем, ничего не бояться. Здесь нет когтистых ларков, нет яда в соках растений и нет миражей. Когда-то и в этом мире таились опасности. Но искатели давно уже изучили здешние угрозы, нашли все ловушки и избавились от них. Но и диковины тут давно закончились, теперь второй мир – место обучения и отдыха. Синие травы тянулись к лазурному солнцу, полупрозрачная осока шелестела на берегу, на волнах покачивались голубые кувшинки. Стрекотали сверчки, вскрикивала птица. Река текла по равнине, ширилась, разливалась вдали бескрайней заводью. – Красиво, – сказал Грах. Выходит, он не только слышит, что творится вокруг, но и смотрит глазами Крежа. Пускай. Хорошие мгновения лучше делить с кем-нибудь, и, раз больше никого рядом нет, подойдет и шаман из нижнего мира. – Даже Дворец не красивее, – согласился Креж. Тень страха шевельнулась в сердце. Такие слова – святотатство. Разве может что-то сравниться с Дворцом, с жилищем ослепительной и грозной Королевы? Но и там, в самом прочном и надежном месте, Крежу не было так спокойно, как под лазурным небом второго мира. Но ведь где-то еще он чувствовал себя столь же безмятежно? Да, в детстве, в Хрупких Долах, когда засыпал под колыбельную Росы. Не эта ли песня мерещилась сквозь плач шаманского свистка? Того самого, что он все еще сжимал в кулаке. – Совсем забыл, – пробормотал Креж. – Нужно сыграть. Трель рассекла воздух, и лазурный мир откликнулся. Осока зашелестела, склонилась, ярче вспыхнули блики на воде, кувшинки и лилии раскрылись полнее. В шепот ветра вплелись певучие голоса аи: их эхо еще звучало, когда Креж опустил свисток. – Верно, – сказал Грах. – Ты все сделал правильно. Раз он не напомнил, выходит, тоже забыл. Должно быть, погрузился в шаманский транс, следит за путешествием своего раба и теряет силы. Потому и говорит так устало и не приказывает, а хвалит. Креж невольно усмехнулся. С таким Грахом проще поладить. – Риз и Хиша еще здесь, – проговорил шаман. – Ти наблюдает за ними. Они возле места, где проходил поток. Ти, лысый шаман из синей ветви, вечно копающийся в приборах. Вот и сейчас, наверное, металлические короба гудят и перемигиваются лампочками, а рядом в паутине проводов сидят Ти с Грахом. Нет, там только их тела, а души здесь, во втором мире. Жуткая картина. Зато можно разузнать, где искать Риза. – А как выглядит это место? – спросил Креж. Некоторое время Грах молчал. Потом заговорил отрешенно и медленно – словно повторял за кем-то каждое слово. – Там озеро. Или несколько озер, перетекают друг в друга. Птицы с длинными ногами. Большие синие черепахи. – Ясно, – сказал Креж. Не просто сказал – оборвал, а шаман даже не выругался в ответ. – Знаю это место. Но оно далеко, и вряд ли дети будут меня ждать. Выпрыгнут в верхний мир, прежде чем успею догнать. – Лучше тебе успеть. Раньше Креж вздрогнул бы и сжался от такой угрозы, а теперь совсем не испугался. Шаман далеко, он измотан и держится из последних сил. Стоит ли бояться? Стоит. Кто знает, на что способен Грах, знаменитый властитель духов. – Постараюсь, – сказал Креж. Несложно понять, куда занесло Риза. Ведь столько раз приходилось втолковывать ученикам: «Если спрыгнете прямо из Дворца, то окажетесь посреди озера. Идите в глубину сада, спускайтесь оттуда, тогда попадете на берег». Что ж, один прыжок вверх – и сын Королевы вернется к ней. Но обрадуется ли она? Разве что в первый миг. А потом заметит маленькую шаманку, взмахнет рукой, выпустит на волю страшную белую ленту… Нужно догнать Риза, пока он не покинул второй мир. Объяснить, предупредить. Но до великого озера и правда неблизко. Хороших троп нет: придется идти вдоль реки, продираться через осоку и обходить топкие места. Это займет не один день. Другое дело – путь по воде. Течение подхватит лодку, понесет мимо пологих и крутых берегов, мимо отмелей и заводей, и уже к ночи впереди покажется первое из озер. Но на чем плыть? В прибрежных зарослях здешней реки пряталось много плотов и суденышек. Сюда спускались наставники вместе с учениками, а порой и другие обитатели Дворца, решившие отдохнуть и зачерпнуть жизненной силы. Если находили на чем плыть, то позволяли волнам нести себя или гребли против течения. Причаливали там, где вздумается, и прыгали вверх, в родной мир, а брошенная лодка ждала нового странника. Но есть ли поблизости хоть один кораблик? Не угадать. Оставалось понадеяться на удачу. И она не подвела Крежа. Сперва он заметил примятую осоку. Спустился по крутому берегу, уже решил, что напрасно, – и тут увидел лодку. Она пряталась среди кувшинок и речных ирисов, покачивалась на волнах. Борта, сплетенные из тростника и пропитанные прозрачной смолой, когда-то отливали лазурью, но от времени стали серебристо-серыми. Должно быть, это суденышко было старше Крежа. Может, даже старше нынешней Королевы. Внутри нашлось такое же древнее весло, рассохшееся, но вполне пригодное. Креж отвязал веревку от узловатой коряги. Отталкиваться не пришлось: течение само подхватило лодку. Креж улыбнулся. Когда-то он плавал тут с Йолом-искателем, после не раз бывал здесь один. Вдыхал речные запахи, слушал, как шепчется тростник и шумят ветра, смотрел, как вспыхивают на солнце крылья огромных стрекоз. – Дальше будет еще красивей, – сказал он Граху. – Тебе понравится. Шаман молчал. Не хочет отвечать рабу? Или просто нет сил любоваться рекой и разговаривать? Но Грах отозвался. – Ты изменился, – проговорил он. – Таким ты мне нравишься больше. Креж пожал плечами. Изменился? Может, и так. Думать об этом не хотелось. Да и некогда размышлять. Нужно грести, помогать течению и не забывать смотреть по сторонам. Вдруг с берега донесутся голоса или впереди покажется чужая лодка? До нужного места еще плыть и плыть, а по пути могут встретиться искатели или наставники с учениками. Кто знает, не поспешат ли они рассказать о нем Королеве? Сюда забредают и Сестры-изгнанницы. Могущественные, жестокие и обиженные на весь верхний мир – их лучше обходить стороной. Да, нельзя рисковать. Нужно уклоняться от опасных встреч, внимательно вглядываться в берег и водную гладь. Среди тростника мелькнул лунный блик. – Ица! – крикнул Креж и ударил веслом о воду, принялся поворачивать лодку. Стебли зашуршали, блик вспыхнул снова и пропал. В зарослях кто-то затаился. И с чего Креж решил, что это дочь Королевы? Там может быть кто угодно. Незачем причаливать, надо плыть дальше, спешить к озерам. Но он ничего не мог с собой поделать – продолжал грести к берегу. – Кто там? – спросил Грах. – Кого ты увидел? Шаман ведь не знает про Ицу. Или Креж проболтался? Нет, нет, он рассказал про дочь Королевы, но имени не назвал. И здесь, во втором мире, Грах не дотянется до нее, не заманит в ловушку и не поставит клеймо. Разве что накажет самого Крежа. Не страшно. Если лунная девочка и правда тут, нужно ей помочь. Лодка ткнулась в берег, и тут же из зарослей выступила Ица. Проворно наклонилась, ухватилась за борт – и вот уже сидит на скамье напротив Крежа, расправляет полы накидки. – Тебе удалось сбежать? – спросила Ица. Как он узнал ее по одному-единственному отблеску? Она так изменилась. Видно, уже не одну неделю живет здесь: кожа сияет прозрачной голубизной, ногти посинели, лишь волосы остались белыми и в глазах плавится серебро. И где Ица взяла такую одежду? Прежде она всегда ходила в белых платьях и ни за что не нарядилась бы в широкие штаны, длинную тунику и плащ. – Нет, – сказал Креж. – Шаман отпустил меня, чтобы я догнал Риза и помог ему. Почудилось, что Грах усмехнулся при этих словах. Ица склонила голову набок, приготовилась слушать. Рассказ получился путаный: не так легко говорить, когда орудуешь веслом и следишь за течением. Некогда обдумать слова и решить, что стоит сказать, а о чем лучше промолчать. Ица не перебивала. Молча слушала, как Риз с Хишей оказались в восьмом мире и как вернулись. Как шаманы решили устроить эксперимент и что было потом. Креж попытался объяснить про поток, и тут Ица кивнула, произнесла: – Да, поток… Сказала так, будто знала, о чем идет речь. Неужели и про это вычитала в древних книгах, спрятанных на верхних ярусах дворцовой библиотеки? Лишь под конец рассказа Креж решился предупредить: – Шаман слышит все мои слова и смотрит моими глазами. Видит тебя. Ица глянула вниз, словно пыталась рассмотреть Граха сквозь плетеное дно лодки, сквозь воду и все миры. Шаман молчал, ни слова не сказал с тех пор, как Ица вышла из зарослей. Заснул, не следит сейчас? Нельзя на это надеяться. – Расскажи, что с тобой было, – попросил Креж. Ица улыбнулась. Ее пальцы – когда-то белоснежные, а теперь лазурные – скользили по косе, заплетали и расплетали серебристые пряди. – После взрыва я очутилась в седьмом мире, – проговорила она. – Да, Креж-наставник, сразу в седьмом. И дальше прыгала так легко – знаю, была беспечна. Но меня переполняли силы. Вот только растратила все по дороге. Ничего не осталось. Правда ли? Креж пристальней вгляделся в ученицу. Она родилась из мыслей об изменчивой луне, коварной обманщице. Ице ничего не стоит соткать искусную ложь, спрятать остатки украденной силы и готовить мятеж против Матери. – Все еще хочешь стать новой Королевой? – спросил Креж. Ица выпустила косу, вскинула удивленный взгляд: – Думаешь, я этого хотела? – Ица… – Креж устало мотнул головой. Спорить не было сил. – Может, и хотела, – тут же согласилась она. – Но не только этого. Мать-Королева правит жестоко, мне это не нравилось, хотелось все изменить. Но теперь вижу: нет смысла. Даже если займу ее место, рано или поздно одна из дочерей убьет меня или изгонит. Знаешь, кого я здесь встретила? Сестру-изгнанницу. – Которую? – В горле вдруг пересохло, голос едва слушался. Неужели Ица теперь служанка одной из отверженных? Это плохо. – А́ги, – ответила Ица. Хуже не придумаешь. Про Аги-скиталицу ходили жуткие слухи. Рассказывали, что она живет одиноко, охотится за обитателями дворца, а больше всего ненавидит искателей. Если попадешься ей – покалечит, заколдует, заманит в яму и будет держать там без воды и еды, без единой капли силы, пока не погибнешь. И эта страшная Аги не тронула Ицу? – Да не смотри так, Креж-наставник! – Ица улыбнулась и наклонилась к воде, сорвала проплывавшую мимо кувшинку. – Аги совсем не страшная. Но она рассказала мне про свою жизнь – не хочу такой судьбы. Креж молча кивнул. Сам он никогда не видел Аги. Наслушался сплетен, но правдивы ли они? Ица совсем не глупа, рассуждает здраво: если решит отнять Дворец у Матери и проиграет, то станет изгнанницей. Королева наложит на нее заклятье, закроет путь в верхний мир. И скоро все забудут, какой была эта девочка, станут рассказывать о вероломной обманщице, пугать небылицами. – А потом я встретила аи, – сказала Ица. Что? Нет, почудилось. Из-за шаманского свистка Крежу всюду теперь мерещатся аи и разговоры о них. Ица засмеялась: – Не ожидал, Креж-наставник? Да, тут живет аи! Его зовут Омут, не знаешь такого? А вот он о тебе слышал. – И как он здесь оказался? – пробормотал Креж. Ица пожала плечами: – Упал. Воспоминания вспыхнули, закружились. Как наяву зазвучали голоса: «Осторожней, Креж, осторожней, мальчик! Неверный шаг – и земля расколется. Упадешь, не сможешь вернуться, навсегда останешься в лазурном мире». Видно, этот Омут оступился и рухнул вниз. – Он живет на большом озере, – продолжала Ица. – Все там знает. Наверное, и Риза найдет. Не слишком ли все удачно складывается? Голос Граха ворвался в мысли, усталый, но спокойный: – Не доверяешь ей? Не бойся. Синие шаманы наблюдают, предупредят о ловушке. Креж молча кивнул. Но ловушки не было. До нужного берега добрались к полуночи. Креж устал и последние часы уже не греб – лишь изредка направлял суденышко. Порой перевешивался через борт, окунал руки в волны и тянул силы из водорослей, рыб и юрких речных змей. Ица молчала, куталась в накидку. Потом лодку вынесло на простор, и течение исчезло. Пришлось снова взяться за весло. Креж вздохнул и вдруг понял: вот оно, великое озеро! Его воды казались бескрайними в ночной темноте, и таким же бескрайним было небо – далекое, усыпанное голубыми огоньками звезд. На глади озера разгорались другие огни: ночные цветы раскрывались, лепестки наливались призрачным светом. И, словно вторя им, над зарослями вились сияющие мотыльки. Отблески сливались и дрожали в воде. – Видишь, как красиво, – сказал Креж Граху. Тот не ответил. Но Креж чувствовал: шаман не спит, любуется чудесами второго мира. Ица шелохнулась, решила, что Креж говорит с ней. Посмотрела на небо и задумчиво произнесла: – Луны совсем не видно. Да, сегодня новолуние. Креж нахмурился. Ица ведь рассказывала, что ночное светило на нее влияет? Или это говорила Королева? Да, произнесла, отправляя их в нижний мир: «Сегодня новолуние, Ица станет невидимой для шамана». Только вот сейчас Грах ее видит, пусть и глазами раба. Но, может, она и не прячется? И кто знает, какие еще силы пробуждает в ней луна. Ица встрепенулась, указала на берег: – Смотри, костер! Там Омут! Креж пригляделся и увидел всполохи синего пламени – в глубине рощи, среди высоких деревьев. Отблески плясали на их ровных стволах, тени качались и сплетались. Но где же тот, кто разжег костер? – Все спокойно, – сказал Грах. – Можешь причаливать. Это оказалось непросто. Отмель заросла светящейся ряской, а под ней колыхались водоросли, опутывали весло, не давали подгрести к земле. Ица бросала нетерпеливые взгляды, а потом устала ждать, вскочила и прыгнула за борт. Брызги обрушились на Крежа, лодка качнулась. Он хотел рвануться на помощь, но Ица уже уцепилась за свисающие корни и легко выбралась на берег. Креж в который раз подивился: неужели это и правда дочь Королевы? Та, что всегда носила безупречно чистые платья, а теперь стоит в мокрой одежде, облепленная озерной травой? – Омут! – крикнула Ица. – Омут-наставник! Не прячься, это я! И со мной друг, тот, о ком мы говорили, воспитанник аи! Креж не сдержал кривую усмешку. Омут-наставник, вот как. Ица нашла себе нового учителя взамен никчемного калеки. Да и что удивляться? Дети любят сказки про древний легконогий народ, про певцов и чаровниц из Хрупких Долов. А тут настоящий аи. И похоже, он правда чему-то ее научил, раз она так изменилась. Наконец удалось совладать с веслом. Креж привязал лодку, поднял громоздкий подарок Тронто и следом за Ицей пошел к костру. Невольно взглянул вверх – где еще прятаться аи, как не на ветвях? Нет, никого. – Омут-наставник! – снова позвала Ица. Из-за ствола выскользнула тень. Один невесомый шаг, второй – и незнакомец очутился на свету. Это и правда был аи. Высокий и тонкий, как все рожденные в Хрупких Долах, но пропитавшийся цветом второго мира. Синяя кожа, лазоревые глаза, а длинные волосы светятся – точь-в-точь как здешние ночные цветы. – Вот ты какой, – сказал Омут и улыбнулся. – Воспитанник Росы и Вихря. Глава 24 Дети мыслей Риз сразу решил – прыгать надо ночью. Он не сомневался, где они окажутся – конечно же, в саду. А если все догадки верны, то даже прямо рядом с колодцем, на поляне. Там не бывает людно, но днем могут гулять дети и слуги. Вдруг и сама Мать-Королева заглянет? Нельзя, чтобы она увидела Хишу. А после заката в саду тихо и пусто. – Хорошо, – кивнула Хиша. – Давай прыгнем, как стемнеет. Но в первую ночь не вышло. Сперва все шло хорошо: Риз поделился с Хишей золотыми ростками, и к ней вернулись силы. Она разглядывала прозрачную листву деревьев, срывала синие травинки, вместе с Ризом спустилась к озеру. Он отыскал прибрежные лилии, выкопал их съедобные корни. Прохладная мякоть таяла во рту, оставляла сладковатый привкус. А потом Хиша сказала: – Отдохну чуть-чуть. – И легла на землю прямо там, в прибрежных зарослях. И проспала до утра! Наверное, стоило ее разбудить, но Риз не решился. Вдруг ей опять будет плохо? Лучше он посидит рядом, посторожит. Риз не знал, правда ли бодрствовал всю ночь. Дремота то накатывала, то отступала. Время от времени он наклонялся к Хише, прислушивался к дыханию – все ли в порядке? Потом вглядывался в темноту, следил, как танцуют в воздухе светлячки и как качаются на воде сияющие кувшинки. Иногда Хиша тихо стонала, звала родителей, пару раз пробормотала: «Это правда?» Все из-за Молнии! Та наболтала, что Хишина мама хотела вознестись в третий мир. Даже если это так, что толку переживать? Утром Хиша шевельнулась, сонно протерла глаза и замерла – принялась разглядывать свои руки. – Ты как? – спросил Риз. Хиша неуверенно отозвалась: – Вроде нормально. Только теперь я синяя. Ну не синяя! Хотя изменилась, конечно: кожа бледно-голубая, волосы черные с лазурной искрой, а глаза и вовсе чудны́е, переливчатые. Одежда тоже окрасилась цветами второго мира, и лишь бусины в волосах остались красными. И еще росчерки на ладонях: те по-прежнему мерцали алым. – Сегодня не засну, – пообещала Хиша. – Ночью прыгнем. Весь день Риза мучали непрошеные мысли. Крутились в голове и грызли, так что он места себе не находил. Вот окажутся наверху, а что дальше? Как понять, вернулся поток в свое русло или нет? Может, он невидимый! А если их заметят слуги Матери-Королевы? А если Хиша опять упадет без сил? И когда лучше прыгать, сразу после заката или ближе к утру? Нетерпение и страх клубились в груди, подгоняли. И едва лазурное небо начало темнеть, Риз выпалил: – Сейчас? – Давай в полночь, – предложила Хиша. – В книгах всегда все тайное делается в полночь. – В сказках, что ли? – фыркнул Риз, но спорить не стал. Только как без часов узнать, что наступила полночь? В тихой роще время тянулось медленно. Тени сгущались, озерные запахи обступали, вдали вспыхивали и пропадали огоньки светляков. Риз то и дело запрокидывал голову, высматривал звезды, но их скрывала трепещущая листва. Хиша дернула Риза за рукав, застыла на миг, а потом потянулась к своим волосам, принялась перебирать бусины. – Что? – шепотом спросил Риз. – Духи. – Голос Хиши звучал еле слышно. – Трое. И все из верхнего мира, как ты. Риз схватил ее за плечо, заставил пригнуться к земле. Кто здесь бродит так поздно? Наверняка искатели. Лучше не высовываться – может, не заметят. Неподалеку вскрикнула и захлопала крыльями птица. Плеснулась вода. А это что – шаги? Да, и треск стеблей. Кто-то пробирается сквозь заросли! Тотчас донесся знакомый надтреснутый голос: – Риз! Риз, ты здесь? Креж! Выходит, смог выпрыгнуть и даже догнал их? Но Хиша сказала, что здесь трое духов, и все из верхнего мира. Что, если наставника выследили слуги Матери-Королевы, и теперь он ведет их сюда? – Риз! – Новый голос, девичий и звонкий. – Не прячься! Мы пришли помочь! Так похоже на Ицу! С ней надо осторожнее, от нее непонятно чего ждать. А ведь там еще третий. Подойдут с трех сторон, и не убежишь… Надоело! Риз вскочил в полный рост и крикнул: – Ты помогла уже с колодцем! Хиша выпрямилась и кивнула в сторону берега: – Вон они. Они? У воды мерцал высокий силуэт, легко двигался сквозь траву, раздвигал стебли длинными руками. А где же наставник и сестра? Может, их и не было, колдовской обман! Кусты захрустели, испуганно взметнулись светляки, и из зарослей выбрался Креж. Тяжело перевел дыхание, оперся на нелепый огромный посох и проговорил: – Ты здесь. Хорошо. Нельзя сломя голову мчаться в верхний мир. Королева… Ну как всегда! Наставник до сих пор считал Риза дураком, который ничего не понимает. Или дело в другом? Неужели это Молния велела Крежу задержать их? Он ведь ее дух. – А Ица здесь? – спросил Риз. – Я вроде ее слышал. За спиной зазвенел смех. – Я давно тут, а ты не заметил! Риз крутанулся на месте. И как она прокралась так неслышно! А теперь стоит довольная, улыбается, играет со своими лунными волосами. – Видишь, вот она совсем синяя, – сказал Риз Хише. – А ты нет. Вранье, конечно, у сестры даже глаза остались прежними. Зато обидные слова попали в цель: Ица встрепенулась, поспешно осмотрела ладони и косы. Так ее, не будет задаваться! – Не ссорьтесь, – выдохнул Креж-наставник. – Не время. Надо выслушать аи. Он много знает. И указал на мерцающую фигуру. Аи? Настоящий аи, как в сказках? Ступает легко, трава не мнется. И вот уж кто и правда синий – не скажешь, что пришелец из верхнего мира. Весь пропитался здешним цветом: значит, живет тут давно. Аи прижал руку к груди и назвался: – Омут. – Голос у него был птичий: мелодичный и щелкающий. – Сядем, рассказ длинный. И скользнул в волны осоки. За ней оказался привал. Тут явно постарались искатели: срубили деревья, смастерили скамейки из бревен, выложили камнями место для очага. То здесь, то там искрился лазурный лишайник. Риз сел рядом с Хишей, взял ее за руку. Мало ли, вдруг придется срочно прыгать или нужно будет поделиться ростками силы. Да и просто спокойнее так. – Крепко вы подружились, – вновь улыбнулась Ица. Риз почувствовал, как к щекам приливает кровь. Хотел огрызнуться, но не успел – сестра уже повернулась к аи и попросила: – Омут-наставник, расскажи то, что говорил мне. Про поток, про нас и про беды миров. С каким же обожанием она смотрит на этого чужака! Ица всегда подлизывалась к учителям, ходила за ними хвостом, задавала вопросы. А тут и вовсе глядит, будто влюбилась. Но это вряд ли. Омут наверняка старый, хоть по нему и не понять. – Беды миров, – повторил Омут и запрокинул голову. – Все знают, что начались они, когда пересох поток. Не все! Льиса говорила совсем другое. – Я внизу слышал, что мы виноваты! – выпалил Риз. – Украли силу, из-за этого внизу пустыня и излучение. Это так? – Так, – согласился Омут и добавил: – И не так. Все беды – от первой беды, а она случилась в верхнем мире. И никто не виноват, кроме тяжелых мыслей. Креж-наставник подался вперед, будто хотел заговорить, но только нахмурился и крепче ухватился за свой огромный посох. – Жерло колодца миров начало сужаться. Усыхало и каменело день за днем, час за часом. – Голос Омута то звучал по-человечески, то превращался в птичий щебет. – Но отчего? Оттого, что появились новые существа. Когда-то под белым солнцем жили только мы, аи, рожденные из слияния воздуха и влаги и из союза любящих сердец. Мы не умели прыгать по мирам, но легко спускались по потоку и без труда возвращались домой. Никто тогда не боялся упасть и навсегда потеряться на чужбине. А потом появились дети мыслей. Риз кивнул. Да, все обитатели Дворца родились из мыслей Матери-Королевы и ее Сестер-изгнанниц или из мыслей предыдущих Королев. Только вот никто не объяснял Ризу, откуда взялась первая Королева. Словно угадав, о чем он думает, Омут продолжил: – Но откуда они появились? Из мыслей, конечно. А кто был разумен в верхнем мире? Только аи. – Но ведь… – пробормотал Креж-наставник. – У аи все по-другому. Из мыслей там никто не рождается. Я в детстве жил в Хрупких Долах, я знаю… – А как ты попал в Хрупкие Долы, воспитанник Росы и Вихря? – спросил Омут. Креж нахмурился и не ответил. – Там ты и появился на свет. Чья-то мысль так отчаянно и нестерпимо рвалась наружу, что превратилась в тебя. Кто-то из аи дал тебе жизнь – и, может быть, сам этого не заметил. Креж-наставник вздохнул, но ничего не сказал, лишь прижался лбом к посоху. – Новых существ становилось все больше. – Омут взмахнул рукой, распугал светящуюся мошкару. – Они были нетерпеливыми, яркими и тяжелыми. Стремились забраться в каждый уголок, спорили без умолку. Сил им требовалось много, и дети мыслей черпали их из живого и неживого. Наш мир слабел, хрупкая твердь трескалась под ногами. Устье потока сужалось, а потом пересохло вовсе. Но мысль проникает повсюду. – Омут кивнул собственным словам и замолчал на миг. – И ее дети научились путешествовать по мирам без потока. Так появились искатели. Только сперва они несли наверх не диковины, а жизненные соки, делились ими друг с другом. Хиша встрепенулась. Только что задумчиво глядела в темноту и крутила бусину в волосах и вдруг подалась вперед: – Вы сказали, виноваты тяжелые мысли. Эти новые дети рождались из них, да? Но почему вы думали о плохом, если все было хорошо? – Кто знает? – Омут качнул головой. – С тех пор умерло много поколений аи. Должно быть, мы не умели довольствоваться малым, не радовались каждому восходу солнца. И тяжелые мысли обрели плоть, а мир не вынес такого груза. Мы теперь стали другими, наши мысли воплощаются редко. Но изменились и новые существа. Среди них появились могущественные женщины: первая Королева и все Королевы после нее. Из их разумов тоже могут рождаться дети. Риз кивнул. Да. Одни из его братьев и сестер возникли из мыслей о красоте, другие – из мыслей о скорости и силе. Ицу создали размышления о луне, а Риз родился из озарения. Из понимания, что ничего невозможного нет. Но разве это тяжелые мысли? – Первая Королева решила спасти свой народ, – снова заговорил Омут. – Отправилась в самый нижний мир, в жаркий плавильный котел, и принесла оттуда невиданное могущество. Создала прочную землю, построила Дворец – но какой ценой? Ценой гибели потока, ведь она вычерпала его источник. Но он все еще жив, и живы другие миры, хоть в каждом из них и бушуют беды. Лишь наверху царит покой. Но время идет, Дворец ветшает, и появляется дочь-бунтарка. Она спускается к истоку, забирает силу, которую он успел накопить, возвращается, свергает мать, изгоняет сестер и сама становится Королевой. И так снова и снова. – Легенда, – проговорил Креж-наставник. Его голос прозвучал вымученно и хрипло. – Складная легенда, многое объясняет, но ее никак не проверить. И даже если она правдива, то какой тогда смысл оживлять поток? Его русло опять пересохнет, все начнется с начала. – Креж-наставник! – Ица обернулась к нему, закусила губу. Такой возмущенной Риз ее никогда не видел. – Ты же искатель! Неужели можешь искать только безделушки? Ты должен найти способ сохранить поток и сделать нас всех легкими, как аи! Нет, легче! Мысли должны парить. Разве не так? – Легче, чем аи. – Креж вздохнул. – Вряд ли это кому-то по силам. Но как открыть устье потока, я знаю. – Он ударил посохом о землю и пояснил: – Это Пробиватель миров. Им мы расколем дно колодца. Если все эти приборы заработают наверху, конечно. Риз пригляделся. На посохе не наросты и бугры, как показалось сначала! Нет, он обвит трубками, а по бокам – разномастные колбы. – Вот видишь! – Ица победно взглянула на Крежа. – Один способ уже нашел, найдешь и другой! Хиша вдруг до боли стиснула пальцы Риза. Сквозь сомкнутые ладони он чувствовал, как бешено колотится ее сердце. Что с ней? Не могла жеиспугаться этой палки с приборами! – Здесь духи! – выпалила Хиша и указала на рощу, а потом вправо и влево. – И там, и еще вот там. Из верхнего мира, много, идут сюда. Ица вскочила на ноги, заметалась по поляне. С каждым движением становилась все прозрачней, все неприметней. Риз уже не понимал, где сестра, а где ночные тени. – Нам не спрятаться, – обреченно сказал Креж-наставник. – Если их много, прочешут весь берег. – Креж-наставник, твоя лодка! – донесся из теней голос Ицы. – Можем уплыть на ней! – Она слишком маленькая, пятерых не вместит… – Я останусь здесь. – Омут так и не поднялся со скамьи, задумчиво смотрел на пляшущих светляков. – Мне ничего не грозит от слуг Королевы. Уплывайте вчетвером. – Омут-наставник! – Что это за всхлипы? Неужели Ица плачет? – Разве ты не хочешь вернуться домой, в Хрупкие Долы? Мы сумеем выпрыгнуть вместе с тобой, ты ведь такой легкий! Омут покачал головой: – Я вернусь по потоку. Помогите ему воскреснуть. В роще хрустнула ветка, тени сместились. Хиша вновь замерла, потянулась к бусинам, но Риз встряхнул ее. Не время для шаманских видений, нужно бежать! За спиной плеснула вода, и Риз обернулся. Креж-наставник стоял в лодке, сжимал весло. И как только успел оказаться там?! Серебряный отблеск метнулся в траве, взлетел над бортом, и суденышко качнулось. Ица! Риз запрыгнул следом, помог забраться Хише. Креж-наставник оттолкнулся веслом от берега, и лодка поплыла сквозь заросли водяных лилий. Их смятые листья и изувеченные бутоны гасли один за одним. Наставник тяжело дышал, но не останавливался, греб изо всех сил. Земля отдалялась, Риз уже не мог различить ни покинутую рощу, ни мерцающий силуэт аи. Вокруг простиралась озерная гладь. Сбежали? Удалось? – Они уже на берегу, – сказала Хиша. Она держалась за корму, смотрела назад. – Видишь? Вот бы она ошиблась! Но над водой и правда показались высокие тени. Проворно подтащили что-то, а потом спустили вниз. Плот! А затем донесся оклик: – Риз! Он крепче вцепился в борт и стиснул зубы. – Риз, не беги! – Голос летел над озером, уверенный и сильный. Риз его точно слышал раньше. Кто-то из знаменитых искателей, тех, что на праздниках рассказывали о своих приключениях. – Мы все знаем! Не бойся. Поможем тебе избавиться от шаманки. Креж, а ты-то чего испугался? Королева будет довольна, ты нашел ее сына! Всё знают и про Хишу, и про Крежа-наставника! Как им удалось? Да понятно как, у искателей много диковин: одни читают следы, другие ловят давно умолкшие звуки, чего только не делают! Выходит, Мать-Королева не забыла про Риза? Отправила за ним лучших искателей? Может, теперь не будет смотреть разочарованно? У Риза ведь столько всего получилось! Он доказал, что нет ничего невозможного, много раз доказал и… – Креж-наставник, не выдавай меня! – взмолилась Ица. Ее очертания на миг проступили лунным светом и тут же растаяли. – От Матери-Королевы ничего не утаить! Только взглянет и сразу поймет, чтó я хотела сделать. И что хотел сделать Риз. И ты! Креж кивнул и принялся грести еще яростней. Риз стукнул кулаком по борту и зашипел от боли и злости на себя. Чуть не повелся, как дурак, размечтался, что Мать-Королева его похвалит. Конечно, она накажет и Риза, и наставника, и Ицу, а что сделает с Хишей – страшно подумать. Плот преследователей – а за ним и еще один – уже скользил по воде, приближался. – Надо прыгать! – выпалил Риз. – Они вот-вот догонят! – Но мы посреди озера, – хрипло выдохнул Креж. – Если прыгнем сейчас, то окажемся во Дворце. – Ничего! – Риз мотнул головой. – Мы же там все знаем! Спрячемся, проберемся в сад. Хиша поймала взгляд Риза и кивнула. Что ж, если она готова, то и медлить нечего. Почему столько света? Сейчас же ночь! Одна за другой на стенах зажигались лампы, белое сияние преломлялось в прозрачных колоннах, искрилось на хрустальном полу. Очередной светильник вспыхнул совсем рядом, ослепил. Риз зажмурился на миг и почувствовал, как пальцы Хиши разжались, выпустили его ладонь. Он успел обхватить Хишу за плечи, и тут же подоспел Креж-наставник, не дал ей упасть. – Надо спрятаться! – Риз отчаянно заозирался. – Помочь ей! Южное крыло Дворца, вот где они оказались. Неудачно. Здесь повсюду широкие коридоры, витые лестницы и огромные залы для собраний и танцев. Где укрыться? Хиша попыталась выпрямиться, но безвольно поникла в руках Крежа. Ее кожа все еще оставалась лазурной, лишь на щеках проступали светлые пятна. – Что с ней? – спросила сестра. Вот с кого синева соскользнула, как не было! Перед Ризом стояла привычная Ица, белая и серебристая. Разве что одежда не перекрасилась, сохранила цвета второго мира. – Наш воздух ее убивает? Стукнуть бы Ицу, чтобы не говорила такого! Ну ладно, она не со зла. – Еще чего, – буркнул он. – Я помогу Хише. Но нужно укрытие, чтобы никто не помешал. Сестра кивнула, качнулась из стороны в сторону, взмахнула руками, и над ними замерцали лунные волны. Закружились, потекли, и Риз вдруг понял, что и он сам, и Хиша, и Креж-наставник – все погрузились в это сияние. – Сегодня новолуние. – Ица победно улыбнулась. – Сегодня я многое могу. Мать-Королева сумеет нас увидеть, а остальные не заметят, если только не натолкнутся. Спрячемся под лестницей. Она указала на ажурный изгиб перил в конце коридора. Скорее туда, пока никто не преградил дорогу! Оказавшись под ступенями, Риз помог уложить Хишу на пол и склонился над ней. Ростки жизни сами соскользнули с его ладоней – золотые, как и во всех других мирах. Только прежде они никогда не лились так свободно. У Риза закружилась голова, мысли смешались, превратились в далекие тени. Остановиться? Ведь уже достаточно? Нет! Отдавать силу так прекрасно, даже лучше, чем забирать! С каждым мигом тело становится легче, в груди расцветает радость… – Хватит! – Хиша встрепенулась, оттолкнула от себя золотые нити. – Ты так себе ничего не оставишь! Он хотел ответить, но язык не слушался. Неужели Риз и правда отдал слишком много? Ну и пусть, зато Хиша очнулась и стала похожа на обитателей верхнего мира: издали и не отличить от дворцовых детей! Белая кожа, а волосы почти прозрачные, с зеленоватым отливом. Переодеть ее, дать перчатки, чтобы спрятала алые росчерки на ладонях, – и сойдет тут за свою. – Как ты ее оживил? – удивленно спросила Ица. – Риз – шаман, – ответила Хиша. Так гордо, словно сама его таким сделала. Он отмахнулся, закашлялся и наконец-то сумел заговорить: – Нам нужно в сад, к колодцу. Сумеем пробраться, чтоб нас не заметили? Ица качнула головой. Лунные волны всколыхнулись, побледнели и снова налились сиянием. – Ица? – Креж повернулся к ней. Его голос звучал так строго – прямо как на уроке! Риз невольно поежился. – Что ты задумала? – Ничего! Просто… – Ица запнулась, но договорила: – Не знаю, как долго смогу укрывать всех нас. Креж-наставник, я не вру! Одна продержалась бы, но нас четверо… Лучше нам не попадаться никому на глаза. Сначала лодка не смогла вместить пятерых, теперь Ице четверых не спрятать! Что ж, придется рискнуть. Риз высунулся из-под лунной завесы и сощурился. Голова все еще кружилась, стены покачивались, светильники расплывались и двоились. – С ума сошел! – Хиша схватила его за руку и втащила обратно. – Ты куда? – На разведку, – объяснил он. – До поворота и сразу обратно. Если никого – спрячемся под следующей лестницей. Хиша посмотрела ему в глаза и нахмурилась. – Зрачки расширены, – пробормотала она. – Это эйфория, я про такое читала. Ты и правда отдал слишком много сил. Тебе нельзя никуда идти. Эйфория? Что за слово такое, ругательство? Неважно! Это и потом можно выяснить. Риз вывернулся из Хишиной хватки и сказал: – Я быстро! Ты же помнишь, нет ничего невозможного, а тут и совсем ерунда. – Креж-наставник! – взмолилась Ица. – Сделай что-нибудь! Если Риза поймают, он все расскажет, и Мать-Королева меня уничтожит! – Не расскажу, – огрызнулся Риз. – Если встречу кого-то, навру им, что сбежал. Не вернусь – идите к колодцу, а я догоню потом. Мне Мать-Королева ничего не сделает, она ведь искала меня! Ответа ждать не стал, выскочил в коридор и помчался вперед. Каким же легким стало тело – невесомым, прям как у аи! Попал бы в Хрупкие Долы, смог бы прыгать по корням и веткам. Да и тут ноги едва касались пола – еще чуть-чуть, и получится взлететь. Риз засмеялся, раскинул руки и заскользил по хрустальному полу, как по льду. Все получится! Никто не встретится ночью в коридорах, а если и встретится – Риз сумеет заболтать. Он вылетел в огромную залу. Пусто! Теперь пора назад. Он развернулся и с разгона врезался в колонну. Пол выскользнул из-под ног, боль взорвалась в спине, отдалась в костях черепа. Риз зашипел, вскинулся – и увидел Мать-Королеву. Она стояла на лестнице. Светлый подол расплескался по ступеням, пальцы касались перил, длинные ногти мерцали. Едва приметное движение – и из рукава вырвалась белая лента, свилась в воздухе и упала на плечи Риза. Что это? Разве не оковы для преступников? Он попытался сбросить путы, но они лишь крепче обвили руку. Нужно что-то сказать! Он ведь все придумал, собирался отвлечь, обмануть. Только слова опять разбрелись и никак не слушались. – Вот как. – Голос Матери-Королевы был разочарованным и печальным. – Значит, вот чем стали мои лучшие мысли. По лестнице спустились слуги: один, второй, третий. Лица показались знакомыми, но тут же расплылись, Риз не смог понять, кого видит. – Уведите его. – Мать-Королева махнула рукой и развернулась, пошла наверх. – И осмотрите все вокруг. Глава 25 Ловушка Какой же он глупый! Хиша стиснула кулаки. Шаманские линии на ладонях запульсировали, налились болью. А если Риз правда кого-нибудь встретит? Он такой дурак. – Что же делать, – вздохнула лунная девочка, сестра Риза. Серебристая завеса задрожала, свилась водоворотами. – Что же делать, что делать… – Успокойся, Ица, – прошептал Креж. – Может, обойдется. Просто ждать и надеяться? Ну нет. Высовываться наружу, конечно, нельзя. Но здесь мир духов, а Хиша – шаманка, и ей не обязательно смотреть глазами. Она ведь хотела объяснить это Ризу, а он и слушать не стал, умчался. Ничего, сейчас она проверит, что там с ним. Хиша дотронулась до нижней бусины в косе, потом потянулась ко второй и третьей. Все они были горячими, как пустыня в полдень. Кожу жгло, но Хиша не отдернула пальцы – давно привыкла. «Эти бусины нам помогают, – объяснял когда-то папа. – Считай, что они волшебные. Прикоснешься к ним, сосредоточишься – и почувствуешь духов. Проще всего ощутить своего духа. Того, с которым ты связана». Мама перебивала: «Но мы ведь не будем никого неволить, верно, Хиша? Нам нужны не рабы, а друзья». Хиша, конечно, соглашалась. Неужели мама говорила такое, а сама позволила Молнии укусить себя, стала ее невольницей? Неужели правда хотела превратиться в одного из духов третьего мира? Или серая змея обманула? Хиша мотнула головой. Думать об этом совсем не время. Надо закрыть глаза и сосредоточиться. Да, вот так. Все отдалилось, остался лишь жар бусин, раскаленные линии на ладонях и стук сердца. Хиша насчитала двенадцать ударов – каждый тяжелее и громче предыдущего, – а потом сбилась. Шаманское зрение вспыхнуло: не открывая глаз, Хиша видела все вокруг. Мир расцвел. Превратился в сплетение льдистых теней и пятен, в свист ветра и морозную свежесть. Ица распалась на отблески, ее очертания колыхались, как отражение луны в воде. Креж замер туманным силуэтом, усыпанным острыми кристаллами. А Риз мчался – стремительный белый всполох. Казался таким бесстрашным и сильным, что на секунду Хиша поверила – все и правда будет хорошо. Но только на секунду. Впереди показалось сияние. Неподвижное и грозное, оно достигало небес. Тени исчезали рядом с ним, а свет растворялся. Риз споткнулся, упал, стал едва заметным. Со всех сторон подступили другие блики, окружили его. На мгновение мир застыл, а потом снова пришел в движение: страшное сияние исчезло в вышине, а блики разделились. Одни повели Риза прочь, другие устремились в коридоры и залы. – Риз попался! – Хиша выпустила бусину и поспешно открыла глаза. – Там много духов. – Шаги, – прошептала Ица. – Слышите? Сперва Хиша ничего не различила, но потом почувствовала едва приметную дрожь в полу. Следом донесся шорох эха. Ица ухватилась за рукав Крежа, другой рукой вцепилась Хише в плечо. Серебристые волны приблизились, потекли быстрее, от их мерцания зарябило в глазах. – Я вижу! – выдохнула Ица. – Двое искателей, идут сюда. Не шевелитесь. Двигайтесь, только если потяну. Не должны заметить. Теперь Хиша отчетливо слышала легкую поступь – все ближе, ближе. Собственное дыхание казалось ей слишком шумным, и сердце колотилось оглушительно, вот-вот выскочит. – Здесь никого, – донесся незнакомый голос. – Далеко не убегут, – с усмешкой ответил другой. – Шаманка еще и заметна издалека. – Уверен? Она хорошо впитывает цвета, во втором мире была лазурной. Первый голос приблизился, прошелестели шаги. Совсем рядом, за спиной! Хиша съежилась, и тут же Ица крепче стиснула ее плечо. Нельзя шевелиться. – Была, – согласился второй голос. – Даже если тут побелела – не страшно. Все равно с нашими детьми не перепутать: неуклюжая и в уродливой одежде. Может, они специально так говорят, хотят обидеть? Догадались про невидимый покров и теперь дразнят, пытаются выманить? Но как они могли догадаться? Во втором мире Ица сразу укрылась своим волшебством, преследователи не успели ее заметить. Разве что Риз рассказал. Нет, он не стал бы. – Может, Креж одумался, ведет ее к Королеве. – Голос отдалился, шаги стали тише. – Что ж он тогда не помог нам внизу, на озере? Нет, он совсем сошел с ума или полностью под шаманской властью. Зря Королева его тогда пожалела. Все же видели: вернулся ущербным, к тому же с клеймом. Надо было гнать из Дворца. Хотя бы не поручать ему поиски Риза! Теперь вот что вышло… Слова затихли, стали неразличимы, а потом смолкла и поступь. Ица опустила руки и прошептала: – Ушли. Креж стоял неподвижно, смотрел на вихрящуюся завесу. Его губы посерели, в остекленевших глазах отражались искры. Эти искатели наверняка раньше были его друзьями! А теперь говорят о нем гадости. Хиша хотела ободрить Крежа, но не успела. Тот мотнул головой, поудобнее перехватил посох-оружие и сказал: – Надо вытаскивать Риза. Хиша, он твой дух. Можешь поговорить с ним, как Грах со мной? Почему она сама об этом не подумала? – Раньше не пробовала, – призналась Хиша. – Но попытаюсь. Нужно спокойное место, и чтобы никто не мешал. – Ица, – Креж взглянул на сестру Риза, – сколько еще сможешь нас прятать? – Недолго. – Ица коснулась лунной волны, зачерпнула блики. – Час или чуть больше. Здесь сложнее, чем в нижних мирах. От твоего шамана я могла скрываться много дней, а тут… Но если отдохну, смогу снова. – Хорошо, – кивнул Креж. – Я знаю, где нам спрятаться. Путь казался бесконечным. Узнав, куда нужно идти, Ица отпрянула в испуге: «Чертог с диковинами? Это слишком опасно! Он под самой крышей, идти долго, и…» Креж объяснил: ночью там никого нет, искать в этом месте не станут, зато там легко затаиться и можно раздобыть полезные вещицы. Сестра Риза выслушала и сдалась. И теперь они поднимались по лестнице пролет за пролетом. Видеть сквозь лунные волны могла только Ица, а Креж с Хишей шли вслепую. Разглядеть удавалось лишь хрустальные ступени под ногами, ажурные изгибы перил, изредка – мерцающий светильник. Может, стоило считать шаги, но у Хиши было дело поважнее. Она перебирала бусины в косе, напрягала шаманское зрение. И как только ощущала, что поблизости духи, – хватала Ицу за руку. Несколько раз пришлось замирать, ждать, пока мимо пройдут искатели. Но чаще обитатели дворца не приближались, мелькали вдали и исчезали. – Вот и дошли, – сказал Креж. Как он это понял? Вокруг колыхалась завеса, ничего не разглядеть. Но Креж смотрел вниз. – Нет-нет! – Ица взмахнула рукой, указала вперед. – Ты ошибся, Креж-наставник. До чертога диковин еще два пролета. – Просто ты всегда входила через главную дверь, – улыбнулся Креж. Он опустился на корточки, осторожно положил свой посох и коснулся пола. Хиша вдруг поняла, что под ногами не ровный хрусталь: здесь он был собран из причудливых осколков. Креж нажал на один, на другой, на третий. А потом поднялся и хлопнул по перилам. Тонкая трещина побежала по ажурному узору, и ограда разомкнулась, створки откатились в стороны. Но что за ними? Не разглядеть сквозь серебристое марево. – Ица, подойди, – велел Креж. Та на миг замерла в нерешительности, но почти сразу скользнула ближе. Лунные волны отступили, открыли белый мрамор. Выходит, лестница здесь примыкала к стене. – И что же… – начала Ица, но договорить не успела. На стене проступили очертания. Сперва тонкий контур проема, потом – петли и ручка. С каждой секундой дверь становилась все реальнее. Вот уже видна древесина, на ней прожилки и годовые кольца, только цвет странный, будто она из слюды. Хиша не удержалась и дотронулась. Камень. – Как в четвертом мире, – пробормотала она. – Оттуда и привезли, – согласился Креж. Потянул дверь на себя и переступил порог. Хиша поспешила следом. Запоздало взялась за бусину, прислушалась. Уже успела испугаться, вдруг их тут поджидают? Но шаманское чутье высветило лишь Крежа и Ицу. – Никого, – сказала Хиша. Лунная девочка с облегчением вздохнула, и завеса погасла. Сперва показалось – кругом кромешная тьма. Но постепенно Хиша начала различать очертания сундуков, столов и высоких шкафов. Откуда-то проникал неверный свет. Она запрокинула голову и увидела звезды. Окна в потолке? Это хорошо, случайный прохожий не заглянет внутрь. – Мы в нижнем хранилище, – объяснил Креж. – Учеников водят в верхний зал, сюда не пускают. Здесь слишком много ценных и хрупких вещей. Да, Риз наверняка и секунды не простоял бы тут спокойно. Стал бы носиться среди стеллажей, рыться в шкафах и ящиках. Как же странно, что его нет рядом. Странно и пусто. Горло свело горьким комом, глаза защипало. Нет, нет, нет, так не пойдет! Не хватало еще разреветься тут при всех. Надо успокоиться. Хиша вдохнула и медленно выдохнула. Два года назад ее научила этому Льиса. Объясняла: «Всем плохо, но нельзя сидеть и плакать, у нас много дел. Давай, сделай глубокий вдох, а теперь выдыхай, медленно, медленно, пока я считаю. Один, два, три, четыре, вот так». Это всегда помогало, только сейчас Хиша не успокоилась, а разозлилась. На Льису, на Риза, даже на маму с папой. Бросили ее! Может, и обманывали. И Льиса обманывала. И Ирик, а потом еще и выгнали. А Риз просто дурак. Но ничего, Хиша найдет его, спасет и тогда все-все ему выскажет! Она сжала кулаки и пошла вперед. – Осторожней, – сказал Креж. – Не ушибись. Хиша не остановилась, даже не обернулась. Тут и правда легко было спрятаться – настоящий лабиринт из стеллажей. Она отыскала закуток у стены, забралась на сундук и закрыла глаза. Потянулась к бусине – и уронила руку. Зачем ей амулеты? Риз ведь не просто ее дух. У них симбиоз. А значит, частичка его души всегда с Хишей, а частичка ее души – с ним. Самая крепкая связь, золотой росток, который никогда не гаснет. Хиша прислушалась к себе. Сперва показалось – ничего не получится, зря понадеялась. Вот ее дыхание, вот стук сердца. Как же оно мучительно бьется: ему тяжело качать кровь в верхних мирах. Если бы не сила, которую отдал Риз, наверное, давно бы остановилось. Но эта сила горит, свивается вихрем, не позволяет Хише умереть. Эхом донеслись другие звуки: скользящий шелест, холодный перезвон. Это дыхание Риза, стук его сердца! Ведь так она и чувствовала его присутствие в самом начале – будто лед в крови! – Хиша! – Голос Риза взорвался радостью и страхом. Она попыталась ответить не размыкая губ – и получилось! Велела: – Не говори вслух! Только мысленно. – Я мысленно и говорил! – возмутился Риз и тут же спросил: – Как ты? – Нормально. Незачем ему знать подробности, начнет волноваться, расспрашивать, а отвечать некогда. Только Риз вряд ли расскажет, где он сейчас. Наверняка считает, что выручать его слишком опасно. – Вы у колодца? Вас никто не заметил? – Слова-мысли Риза прыгали, налетали друг на друга. – Пусть наставник ударит Пробивателем! Нечего ждать, давайте! – Помолчи пока. – Прозвучало это грубо. Наверное, так шаманы и говорят со своими рабами. Стало тошно, захотелось извиниться, только времени не было. – Хочу посмотреть твоими глазами. Он не стал спорить, затих. Неужели стыдится своей глупой выходки? Ругаться больше не хотелось. Хиша ведь сама виновата, что заранее не объяснила про эйфорию. Теперь главное – спасти Риза, а для этого сперва понять, куда его утащили. Получится ли? Нельзя сомневаться! Хиша снова потянулась к Ризу: ближе, еще ближе. Удары сердец слились, жизненная сила запульсировала в едином ритме. Ожидание, решимость, беспокойство, стыд – чьи это чувства? Не понять. С каждым мгновением темнота обступала плотней, отсекала внешний мир. А потом взорвалась холодным светом. Хиша увидела незнакомую круглую комнату. Или зал? С высокого потолка свисали лампы: одна в форме белого солнца и еще четыре – в виде разных фаз луны. На стенах сияли огоньки, складывались в созвездия, а сам воздух, казалось, мерцал. – Повернись, – попросила Хиша. Риз послушался. Ни единого окна, вместо двери – арка. В ней с тихим перезвоном колыхалась занавесь из хрустальных нитей. – Я никогда здесь раньше не был, – признался он и взглянул вниз. Хиша поняла, что Риз стоит посередине комнаты, а вокруг него кольцами лежит белая лента. Стоило ему шевельнуться, и она тут же вздыбилась, будто рассерженная змея. – Что это? – спросила Хиша. – Оружие Матери-Королевы. – Риз пожал плечами, и лента всколыхнулась снова. – Оковы и что-то еще. – В этой ленте сила Королевы? Можно было и не спрашивать. В белой ткани жил отсвет грозной силы. Сперва это сияние казалось сокрушительным и цельным, но стоило приглядеться, и Хиша начала замечать новые оттенки. Вот лазурный блик, вот фиолетовый и жемчужный, вот зеленый, лиловый, желтый – и красный, как солнце родного мира! Хиша едва не рассмеялась. Как же она не догадалась сразу! Но теперь-то понятно, что делать. – Точно нормально все? – Мысль Риза взвилась тревогой. – Мать-Королева про тебя спрашивала, поэтому и оставила тут ленту, пыталась меня напугать. Но я не испугался! – Слова Риза звучали теперь удивленно, словно он сам не понимал, как так вышло. – Только немного, в начале. Но тебе нельзя ей попадаться! Где ты, у колодца? – Еще нет, – ответила Хиша. – Но мы скоро там будем. Подожди немного. Я поняла, что делать. Она задержала дыхание, отстранилась от Риза. Стук его сердца вновь превратился в льдистый перезвон, мысли скрылись. Круглая комната растворилась в темноте. Хиша выдохнула и открыла глаза. Увидела звезды в проеме окна и поняла, что лежит на полу, смотрит вверх. Неужели она сползла с сундука или даже упала? Да, похоже, свалилась, вот и ушибленная коленка болит. Тело затекло, не желало слушаться: пришлось стиснуть зубы и рывком сесть. – Ты нашла его, – сказал Креж. Они с Ицей стояли между стеллажей, силуэты мерцали серебристыми искрами. Духи верхнего мира такие красивые! Посмотреть бы на них в здешнем дневном свете. Хиша ведь даже Риза не успела тут разглядеть внимательно. Ничего, еще увидит. – Нашла, – кивнула она. – Его держат в круглой комнате, там с потолка свисают солнце и луны, а на стенах – звезды. Где это? Ица покачала головой, а Креж проговорил: – Я знаю это место. Туда относят опасные диковины. Держат их там, проверяют. Он шагнул к Хише, и она ухватилась за протянутую руку, сумела встать. Вроде не так страшно болит коленка. А что снова слабость и сердце колотится как сумасшедшее – ничего. Если Хиша все сделает правильно, то скоро силы к ней вернутся. – Далеко это? – спросила она. – Близко, – отозвался Креж. – Рядом с чертогами Королевы. В эту комнату входят из зала искателей – там Королева всегда принимала нас, осматривала дары. – Мне надо кое-что подготовить. – Хиша стянула резинку с одной косы, затем с другой. Шнуры с бусинами запутались в прядях, не желали выплетаться. – А потом пойдем туда. Хватит ли столько бусин? В шаманской книге было написано, что и трех достаточно, а у Хиши штук двадцать, не меньше. Главное, их настроить, а потом правильно разложить. – Что ты делаешь? – Ица скользнула вперед, но Креж остановил ее, сказал строго: – Осторожней. Она строит ловушку. Хиша невольно подняла голову, взглянула на него. Откуда он знает? Дома, на базе, никто и не догадывался, для чего нужны бусины в волосах. Кова и вовсе считала, что это просто украшения. Хише ужасно хотелось объяснить, что все не так, но она молчала. Помнила, что и папа, и мама запрещали делиться шаманскими секретами. А Креж откуда-то знает. Да ведь понятно откуда! От Граха. Наверное, много раз видел, как тот связывал красные шнуры и нанизывал бусины. – Это ведь ловушка для духа? – Учитель Риза шагнул вперед, положил посох на пол и опустился на корточки. – Кого ты хочешь поймать, Хиша? – Королеву, – ответила она. И запоздало поняла: стоило промолчать или соврать что-нибудь. Глаза у Крежа расширились, замерцали, и в темноте не понять было – от ужаса или от гнева. – Но это же… – прошептала Ица и замолкла. – Думаешь, получится? – тихо спросил Креж. – Да. – Хиша кивнула. – Любого духа можно поймать, а ее даже проще. Ведь она спускалась в нижний мир и украла его силу. Эта сила стремится обратно. Про это тоже было сказано в книге, которую Хиша изучала последние два года. Конечно, она не собиралась ловить духов: мама ведь столько раз повторяла, что так делать нельзя. Поэтому Хиша сначала пролистывала эти главы, но потом решила, что знать надо всё. «Если дух уже побывал в нашем мире, забрал из него вещь или частичку жизни, то поймать его просто. Украденное потянется к источнику, и ловушка захлопнется» – так там было написано. Как объяснить Крежу и Ице эти слова? Хиша и сама не очень-то их понимала. Но верила, что это правда. Больше ведь ничего не оставалось. – Я нашел кое-что в твоем прежнем доме, – проговорил Креж и расстегнул поясную сумку. – В комнатах, где ты жила. Разве там сохранилось что-то ценное? Только старые Хишины игрушки и одежда родителей. Даже папиных записей не было, он забрал их с собой в день эксперимента. Конечно, осталась книга про духов, но такой толстый том в карман не спрячешь. Креж положил свою находку на пол. В темноте ее было не разглядеть, и Хиша попыталась на ощупь понять, что же это. Шаманская бусина! И такая огромная, раза в три больше тех, что у нее были. Она отозвалась на прикосновение, завибрировала под пальцами. В сердцевине шарика нарастал тихий гул – эхо бури, жгучего излучения. Будто и не бусина, а маленький плавильный котел. Перед глазами всплыло мамино лицо: серьезное, незнакомо-строгое. Это ее бусина! Кажется, Хиша даже видела ее у мамы в волосах – но так давно, что воспоминания затуманились. – Как ты ее нашел? – тихо спросила Хиша. – Я там все перерыла. Креж только вздохнул, а вместо него отозвалась Ица: – Он же искатель! Один из лучших. Учитель Риза покачал головой. – Это еще не все. Я… – Он запнулся, сгорбился на миг, а потом выпрямился, взглянул в темноту позади Хиши и отчетливо произнес: – Нет, я хочу, чтобы она знала. С кем он говорит? С Грахом? Креж снова запустил руку в сумку, а потом показал раскрытую ладонь Хише. Она нахмурилась. Что у него там? То ли маленькая раковина, то ли окаменевшая улитка. С одного края у нее узкая щель, а в боку две дырочки. – Это шаманский свисток, – объяснил Креж. – Была в тайнике у твоих родителей. Грах рассказал, что жители нижнего мира не способны на ней играть, а у меня получилось, потому что я рожден наверху. Ее звук помогает потоку двигаться, оживляет его. – Я слышала этот звук! – выдохнула Хиша. – Когда мы выпрыгнули, а ты не сумел. Она не задумывалась об этом, а теперь вспомнила. В тот миг воздух пронзила тоскливая трель, она пела о доме и обещала несбыточное. – Грах велел мне играть на ней во всех мирах, – продолжал Креж. – Но тут я еще не играл: опасно, услышат. Возьми ее, отдай Ризу. Думаю, будет лучше, если он сыграет, когда я пущу в ход Пробиватель миров. – Оставь пока у себя, – ответила Хиша. – Если я не сумею поймать Королеву, то вам с Ицей придется идти к колодцу вдвоем. Только нужно суметь, обязательно нужно. Хиша вновь принялась за ловушку. Хотела пропустить самый длинный шнур через мамину бусину, но передумала. Такой мощный амулет лучше припасти для особого удара. Силки можно сделать и из простых бусин. С этой стороны надо добавить четыре, а тут еще три и… Наверное, мама бы расстроилась, если бы увидела, чем занимается дочь. Ведь столько раз повторяла, что духов нельзя ловить, с ними надо дружить. Только вот у самой мамы оказалось столько тайн, и теперь ничего уже не узнать, не расспросить ни ее, ни папу. А раз так, то Хиша должна жить своим умом, полагаться на свое чутье и делать то, что считает правильным. Она спасет Риза и поможет возродить поток. Глава 26 Невозможное Риз потерял счет времени. То чудилось, что разговаривал с Хишей минуту назад, то будто прошел целый час. Может, уже рассвело? Не понять. Лампа-солнце и лампы-луны свисали с потолка, их свет не менялся, тени не двигались. Звезды на стенах равнодушно мерцали. Лишь лента на полу порой приходила в движение, стоило Ризу пошевелиться. Она хищно выгибалась, и ее края казались острыми, как лезвия. Лучше не дергаться, а то порежет. Как же тяжело ждать! Знать бы, что Хиша задумала. Но она не рассказала. И неудивительно: Риз подвел ее, все испортил. Что на него нашло? Почему он был уверен, будто ничего страшного не случится? Так ведь пока и не случилось! Он молчал про Хишу, не выдал Ицу и Крежа-наставника. Но поначалу и вопросов не было. Слуги Матери-Королевы вели Риза по длинным коридорам и лестницам. Когда он решил, что охранники расслабились и уже не так плотно смыкают кольцо, то попытался вырваться. Согнулся, метнулся вперед, и его сразу схватили, не дали и шагу сделать. Вцепились и больше не отпускали. А потом привели сюда, поставили в центре зала и ушли, ни слова не сказали, даже не оглянулся никто. Будто Риз и не живое существо вовсе, а диковина из нижних миров. Вот он, шанс! Никто не смотрит, только лента висит на плечах. Но как она помешает? Нужно сбежать во второй мир, выбраться из озера, а потом – обратно, наверх. Может, повезет выскочить прямо в сад, к колодцу. А дальше останется только спрятаться и дождаться Хишу и наставника с Ицей. Риз прыгнул – и больно ударился об пол. Лента взметнулась, до боли обвила запястья, перехлестнулась на горле. В глазах потемнело. Очнувшись, Риз понял: вниз пути нет. Зал зачарован, прям как подземная комната Форца. Наверное, искатели вызнали эту тайну в шестом мире и принесли во Дворец. Или Мать-Королева сама научилась этому. Давным-давно, когда еще была странницей. Словно в ответ на его мысли донесся звук шагов, а потом – перезвон хрусталя. Мать-Королева откинула занавесь и вошла в зал. Риз поспешно вскочил на ноги – лента тут же взлетела, затрепетала перед самым лицом. Но Мать-Королева махнула рукой, и белые путы упали на пол. Риз невольно потупился и тут же разозлился на себя. Наставники столько раз повторяли: «На Королеву не смотрят в упор. Все должны быть с ней почтительны, даже ее дети. Она повелевает каждым из нас». Но Риз больше не собирается быть ни ее искателем, ни слугой, так и незачем слушаться! Он выпрямился и взглянул ей в лицо. Мать-Королева смотрела бесстрастно, глаза сияли холодной белизной. Бледные губы отливали лазурью, и тот же лазурный отсвет скользил в длинных распущенных волосах. Такой властительницу видели придворные поэты: недосягаемой, прекрасной и грозной. Но Риз помнил ее другой! Помнил тепло в ее взгляде, помнил слова «Ты рожден из моих лучших мыслей», помнил надежду и гордость в ее голосе. Когда все изменилось? Слуги рассказывали, что сперва Королева не желала расставаться с Ризом, даже велела поставить колыбель в своих покоях. То время он, конечно, забыл, зато в памяти осталась его первая отдельная комната: здесь, наверху, неподалеку от дверей, ведущих в жилище Матери. Риз часто встречал ее в коридорах, и Мать-Королева задерживалась, чтобы улыбнуться ему, сказать пару слов, прикоснуться. Иногда звала к себе, одного или с наставниками, расспрашивала об успехах в учебе. С каждым разом улыбалась все реже, и постепенно надежда и гордость в ее взгляде сменились печалью и разочарованием. Тогда Риза переселили ниже, в комнату поменьше, и с тех пор он видел Мать-Королеву лишь на больших приемах и праздниках. Она стала для него такой же, как для всех, – далекой и чужой. – Риз. – Ее голос звучал отстраненно, взгляд оставался холодным. – Что задумала эта шаманка? Где прячется? Значит, слуги не нашли Хишу! Риз едва не выпалил это вслух, но сумел удержаться. А вот с усмешкой не совладал, она на миг искривила губы. Мать-Королева нахмурилась: – Вижу, нижний мир расплавил тебя. Ты совсем разучился мыслить. Теперь в ее слова закралась угроза, и Риз поежился. Снова захотелось опустить глаза, покорно кивнуть и согласиться. Ну уж нет! – Ты не понимаешь, что с тобой, – продолжала Мать-Королева. – Шаманка закабалила тебя, ты ее раб, орудие, вещь. Почти лишился воли, вот и молчишь. Нет! Риз сжал кулаки. Королева ничего не знает о Хише, не видела, как Риз нашел ее, как они путешествовали вместе. Понятия не имеет, чтó ей пришлось пережить. Хиша ни за что не пленила бы духа! Да, Риз связан с ней крепко-крепко, но это взаимные узы, и не только в симбиозе дело. – Мы с Хишей друзья! – выпалил он. И тут же пожалел об этом. Мать-Королева улыбнулась – без капли тепла – и вздохнула: – Неволя тебя сломала. Ты стал как Креж. – Белая лента тихо колыхалась в такт ее словам, и от каждого движения по полу разбегался узор изморози. – Но не бойся, Риз. Может, мысли, из которых ты родился, на самом деле не были лучшими, но я тебя не брошу. Освобожу из рабства. Нужно лишь найти шаманку и убить ее. Тогда ты станешь прежним. Лишь бы убить, прямо как той ведьме из пустыни, Варме! Та предлагала избавиться от духа, чтобы разрушить симбиоз. Но Хиша не согласилась, а ведь тогда они с Ризом были едва знакомы. А теперь столько прошли вместе, видели чудеса пустыни и разные миры, совершили столько невозможного и совершат еще больше. Риз мотнул головой: – Это тут я был рабом, а с Хишей я свободный. Мать-Королева замахнулась, как для удара, и лента тут же взлетела, хлестнула по воздуху. Ледяной холод ошпарил щеку, и Риз скривился, но не отвел взгляда. Королева казалась сейчас совсем незнакомой. Разозлилась? Наверняка, но не в этом дело. Раньше была недостижимой и величественной, а теперь весь ее облик переменился. Глаза по-прежнему сияли, лазурные отблески струились по волосам, но Риз больше не чувствовал грозной силы, не хотел сжаться и отступить. Мать-Королева будто стала… обычной? Такой она и была давным-давно, до начала своего правления. Ходила по коридорам Дворца, размышляла, что живет тут как в клетке, мечтала о другой судьбе. А потом вырвалась, ускользнула от слуг и наставников, спустилась в самый нижний мир и обрела там силу. Должно быть, там впервые и задумалась о том, что нет ничего невозможного. Конечно, там! В безжизненной пустыне, где от холода замерзает кровь, голод гложет внутренности, а на плечи ложится свинцовая тяжесть. – Это были твои лучшие мысли, – сказал Риз. – Ты ведь принесла их снизу, да? И вспоминала снова и снова, много лет, пока из них не родился я. Они были лучшими. Она не ответила. Лента рухнула на пол, но не замерла. Принялась кружить и извиваться, двигалась так быстро, что казалась пенным потоком. В воздухе заискрилась ледяная взвесь, порыв ветра промчался по залу, всколыхнул дверную занавесь. Хрустальные бусины зазвенели. Мать-Королева отвернулась, пошла к выходу. Махнула рукой, успокаивая ленту, и бросила через плечо: – Шаманке не спрятаться. И ты потом пожалеешь, что не помог найти ее. Подумай. У тебя еще есть время. Ушла, и с тех пор никто не появлялся. Ни она сама, ни искатели, ни слуги. Только Хиша! Мысленно заговорила с Ризом, сказала: «Знаю, что делать». Только что она задумала? Сколько времени прошло? Ица говорила, что долго невидимость не удержит! Нет, нельзя просто ждать и ничего не делать. Надо хотя бы разузнать, как дела у Хиши. Вместе они столько раз заглядывали в далекие места, тянулись через всю пустыню, так неужели Риза остановят пара дворцовых этажей и лестниц? Тем более что Хиша сказала: он тоже шаман! Риз опустился на пол, и лента угрожающе зашуршала. Ну и пусть шипит, все равно в голову ему залезть не сумеет. Он зажмурился. И ощутил, как встрепенулись в сердце ростки жизни. Вокруг них дрожали теплые искры, метались из стороны в сторону, тосковали по Хише. Надо дать им волю, и они точно ее отыщут. Давайте, летите к ней, покажите путь! Мир закрутился водоворотом, распался на стеклянный звон, волны тумана и белые вспышки света. Зрение вернулось, хоть Риз и не открывал глаз. Он увидел сверкающие ступени, узорчатый изгиб перил, знакомый холл впереди, высокие витражные окна… и Хишу! Да, он не смотрел ее глазами, а незримо парил у нее за плечом. Хиша шагнула вперед и замерла. Так непривычно было видеть ее с распущенными волосами – да еще и такими светлыми, с зеленоватым отливом! И без бусин. Куда они подевались? – Риз? Ее голос вонзился в мысли, но вслух не прозвучал. Хиша заметила, что ее дух рядом! И что теперь, рассердится, начнет ругаться? Будто угадав, о чем он думает, Хиша отозвалась все так же безмолвно: – Ладно, это даже лучше. Поможешь мне. Точно в ответ на ее слова ростки жизни задрожали, налились золотым светом, потянулись от призрачного Риза к Хише. – Я за этим и пришел, – буркнул он. – Что будем делать? – Остановим твою маму. – Хиша тряхнула головой и решительно пошла вперед. – Надолго ее не задержать, но нам бы хоть на чуть-чуть. Выходит, и Хиша поняла, что властительница верхнего мира не всемогуща! А где Креж, где Ица? Уже в саду? Или прячутся тут, неподалеку? Риз хотел спросить и тут же забыл об этом. Понял, куда направляется Хиша. Стрельчатые окна смотрели на небо: оно уже светлело, скоро превратится в голубое рассветное зарево. Огромный зал пустовал, белые лампы горели лишь в углах и над лестницей. Ни слуг, ни искателей. Наверное, все они рыщут на нижних этажах, обшаривают заброшенное крыло и учебные комнаты. Ведь ясно: бунтари не станут прятаться наверху, возле жилища Королевы. Но Хиша шла к ее дверям. Высокие створки рассекали мраморную стену, сияли морозной вязью. Неужели Хиша начнет колотить в них кулаками? Но она остановилась, не дойдя пары шагов. Из-под двери сочилась мощь. Она вливалась в пол и ступени, текла вниз, пропитывала землю, меняла ее. Не давала ей трескаться, делала прочной и твердой. Так вот на чем держится власть Матери! Дело не в карающей ленте и не в верных слугах. Нет, обитатели Дворца покорно исполняют приказы, потому что страшатся, что иначе земля затрещит, как скорлупа. Только Королева может сделать так, чтобы под ногами всегда была прочная опора. Дети мыслей боятся рухнуть вниз, они хотят уверенности и спокойствия. Или просто не понимают, что все может быть по-другому? Ведь когда Ица узнала правду, то сразу захотела стать легче, чем аи! – Помоги мне, – беззвучно попросила Хиша. – Давай объединим силы. Риз кивнул, и ростки жизни разгорелись ярче, оплели ее золотым коконом. Хиша вытащила из кармана шнуры, унизанные бусинами. Так вот где они были! Почти не глядя она кинула одну связку направо, другую налево, а остальные принялась раскладывать аккуратным полукругом. Шептала что-то, но Риз не мог разобрать ни слова – может, это были и не слова вовсе, а заклинания. Красные шнуры и бусины отражались в хрустальном полу, казались нестерпимо яркими. Хиша выпрямилась и отступила на несколько шагов. А потом размахнулась и швырнула последнюю бусину – такую огромную! Та ударилась о дверь, отскочила, прокатилась по полу и замерла. Золотой росток взвился над ней, закрутился спиралью. Ризу почудилось, что мощь по ту сторону стены забурлила, налилась холодной яростью. Еще миг, и двери бесшумно распахнулись, Мать-Королева переступила порог. Взмахнула рукой – и застыла. Огромная бусина задрожала у ее ног, раскалилась добела. Росток жизни распрямился и золотой струной метнулся к Хише. Та ухватилась за него и судорожно вздохнула. – Вот как. – Голос Матери-Королевы оставался спокойным, но глаза ее выдавали: вокруг расширенных зрачков метались разноцветные блики. – Ты и есть шаманка, поработившая моего сына? Решила и меня заманить в ловушку? Риз услышал голос Хиши и сперва не понял, что сбивчивый шепот звучит среди его мыслей, а не вслух. – Риз, я не собираюсь ее ловить! Я ни за что… ни за что не стала бы! Никого нельзя держать в неволе! Просто нужно ее остановить ненадолго, иначе не доберемся до колодца. Это что же, она решила, будто Риз начнет в ней сомневаться? Совсем дураком его считает? – Все я знаю, – ответил он. – Ты спасла меня в пустыне, а я – тебя. Так уж получилось, что у нас симбиоз, зато вместе мы совершим невозможное! Мать-Королева их разговор не слышала. Не отрываясь смотрела на Хишу, пыталась одолеть невидимую колдовскую преграду, но по-прежнему не могла сделать ни шага. Теперь уже все бусины на полу дрожали и наливались то алым, то белым светом. – У тебя не выйдет поработить меня, – сказала Королева. – Я все про тебя знаю. Искатели нашли твои следы в разных мирах. Изучили их. В шестом мире поймали ларка, с которым ты дружила. Фиолетовое чудовище с длинными когтями. Помнишь такого? – Форц! – выдохнула Хиша, на этот раз вслух. А Мать-Королева продолжала: – Ты не настоящая шаманка и настоящей не станешь. Закабалила Риза, но сделала это неумело. Больше у тебя духов не будет. И со мной тебе не совладать. Тем более здесь, во Дворце. Пальцы Королевы шевельнулись, бусины погасли на миг и тут же вспыхнули ярче. Хиша потянула на себя золотой росток и крикнула мысленно: – Она ослабла, но долго я ее не удержу! Риз, вернись в свое тело, посмотри, сумеешь ли сбежать! Вернуться? Как? Но стоило подумать об этом, и мир закружился, ослепил белыми бликами – и погас. Порыв ветра коснулся лица, будто что-то промчалось мимо. Донесся перезвон хрусталя и едва слышное эхо голосов. Риз открыл глаза. Удалось! Он снова сидел в круглом зале без окон, солнце и луны все так же свисали с потолка. Вот только лента обезумела. Не могла решить, что ей делать: один конец хлестал по полу рядом с Ризом, а другой метался в арке, путал нити дверной занавеси. Надо торопиться, бежать, пока лента не одумалась! Риз вскочил и едва не упал – затекшие ноги не слушались. Лента замерла. Кинется к нему, свяжет? Но она всколыхнулась, сжалась в клубок и вылетела наружу, прочь из зала. Путь свободен! В три прыжка Риз оказался у выхода, помчался следом. Задеревеневшие мышцы отозвались колючей болью: он стиснул зубы, зашипел, но не остановился. Нужно спешить! Лента наверняка несется на помощь Королеве, хочет расправиться с Хишей. Он едва разбирал дорогу, едва чувствовал скользкий хрусталь под ногами. Видел только, как мелькает впереди хвост ленты, и без раздумий бежал следом. Поворот, длинный коридор, квадраты сумеречного света на полу, голубой отблеск зари в окнах – и вот знакомое место, огромный холл перед жилищем Королевы. Риз споткнулся и поспешно отпрыгнул. Лента! Подстерегла, хотела схватить! Но понял, что бояться нечего: смертоносные путы лежали неподвижно, превратились в ворох бесполезной ткани. И так же неподвижно застыла Мать-Королева – далеко, на другом конце зала. Лица отсюда было не разглядеть, Риз видел лишь мерцающий поток волос, ослепительные складки одежд и застывшую вскинутую руку. А перед Королевой стояла Хиша – крохотная, бледная, в пыльной одежде нижнего мира. – Получилось! – крикнул ей Риз. – Я здесь! Хиша развернулась, помчалась через зал. Бежала, прижимая что-то к груди, а вокруг по-прежнему горел кокон из ростков жизни, золотые нити топорщились и колыхались. – Риз! На лестнице возникла Ица: только что никого там не было, и вот она уже бежит вверх по ступеням: лазурные рукава развеваются, глаза пылают серебром. Следом за ней показался и наставник, призывно махнул посохом: – Сюда, сюда! Ну уж нет, только с Хишей! Он рванулся к ней, и в тот же миг стены задрожали, стократно отразили гневный крик Матери-Королевы: – Ица! Так вот кто все это задумал! Риз поравнялся с Хишей, вцепился в нее, и вместе они метнулись на лестницу. Ица раскинула руки, качнулась из стороны в сторону, и все вокруг скрыли лунные волны. Значит, у сестры еще есть силы поддерживать завесу! Надо спешить, невидимыми проскользнуть мимо искателей и слуг, добраться до сада, пока Мать-Королева не вырвалась из ловушки. – Она меня услышала! – Ица смеялась, в голосе мешались восторг и ужас. – Поняла, что я тут! Больше не считает никчемной пустышкой! – Скорее, Ица, идем! – Креж взял ее за плечо, повлек вниз по ступеням. – Успокойся. Сейчас главное – добраться до колодца. Сам он спокойным не выглядел. Риз и не помнил, чтобы раньше видел улыбку наставника, а теперь тот усмехался и казался почти безумным. Риз на бегу покосился на Хишу: как она? Не отставала, крепко сжимала его ладонь, но дышала тяжело. Золотые ростки теперь вились вокруг них обоих: не понять, в какую сторону текут, от кого кому передают силу. Вниз, вниз, вниз! Ица вела за собой. Сперва бежала без остановки, но потом вскинула руку и замерла. Издалека донеслись голоса, шаги прошелестели и смолкли. Лунная завеса всколыхнулась, и Ица устремилась вперед. Риз, Хиша и Креж двинулись следом. Но теперь они шли крадучись, то и дело останавливались. Слишком медленно! Вдруг Мать-Королева уже освободилась? Но выбора не было. Ступени, ступени, а потом коридор – знакомое место, за этими дверьми учебные комнаты! – и снова вниз. Когда последний виток лестницы остался позади, Креж сказал: – Дворец теряет прочность. Как это? Риз глянул под ноги. Пол был обычным, твердым. Мраморный, а не хрустальный, значит, это уже первый этаж, восточное крыло, сад совсем рядом. А потом Риз присмотрелся и понял, о чем говорит наставник. С малолетства детей Королевы учили: просто так во второй мир не попадешь. Сперва надо сосредоточиться, представить, что опора прозрачная, попробовать ощутить это. Тогда покажется свет второго мира, едва заметно окрасит землю. И после этого можно попытаться заглянуть вниз, а потом и спуститься. Ни один искатель, даже самый опытный, не сумеет спрыгнуть, пока не увидит этот свет. И теперь то тут, то там среди прожилок мрамора появлялись призрачные голубые отсветы – и тут же таяли. И никаких усилий не нужно, чтобы их увидеть. Хиша прижала к груди стиснутый кулак и выдохнула: – Я забрала часть ее силы. Как ей это удалось? Может, дело в той огромной бусине, от которой тянулся золотой росток? Точно! Наверное, ее-то Хиша и прячет сейчас в кулаке. – Все разрушится, – прошептала Ица, и не понять было, в ужасе она или ликует. – Мы станем как аи! – Только если вернем поток, – ответил Креж. – Идем. Мы уже близко. Может, и близко, только у всех выходов наверняка поджидают слуги. Они всегда останавливали Риза, когда он пытался улизнуть с уроков или сбежать с многолюдного празднества в сад. Поэтому он отыскал другой путь, и там его не ловили ни разу. Придется рассказать об этом при наставнике, пусть Креж ругается, если хочет. Риз теперь не его ученик, а стажер в экипаже исследователей. – Я из окна всегда прыгал, – сказал он. Креж взглянул на него, качнул головой. – Это где-то тут. – Вон там. – Ица лукаво улыбнулась, указала вперед. – Я тебя видела в день затмения. Так вот как она тогда оказалась у колодца! Получается, следила? Только нет смысла на нее сердиться. Ведь если бы не Ица, Риз не спрыгнул бы в нижний мир, не встретил бы Хишу, не узнал про поток. Так и сидел бы на скучных уроках, слушал попреки наставников. Как и раньше, окно открылось без труда. Креж выбрался первым, за ним Ица. Риз помог Хише влезть на подоконник, и та нерешительно шагнула к краю. Боится? Точно, тут ведь высоко, два ее роста, не меньше. В нижнем мире с такой высоты не прыгают. – Да ладно тебе! – сказал Риз и покрепче сжал руку Хиши. – Мы и вверх, и вниз по мирам скакали, а тут совсем ерунда. Хиша глянула на него, словно хотела возразить, но передумала, кивнула. Золотые ростки вновь взвились вокруг них обоих, затрепетали. Как крылья! Риз не стал ждать, потянул Хишу за собой. Земля спружинила, на миг налилась лазурью. Треснет, откроет дорогу вниз? Нет, пока еще прочная. – У меня кончаются силы, – призналась Ица. – Надо спешить. Риз огляделся и понял: лунная завеса истончилась, просвечивала. Сквозь нее виднелись прозрачная трава, стволы деревьев и морозный узор листвы. Рассвет догорал, небо светлело. Когда добрались до места, солнце уже налилось белизной, и на поляне лежала длинная тень колодца. Яркие лучи вычерчивали его древнюю кладку. Риз подбежал, перевесился через край. На миг почти поверил, что увидит на немыслимой глубине алый блеск самого нижнего мира, но нет, колодец был забит землей. На стенках изнутри мерцала изморозь: все как тогда, перед затмением. Только сегодня затмения не будет. – Возьми. – Креж достал из кармана мелкую вещицу и протянул Ризу. Что это, панцирь улитки? Зачем? – Заиграй, когда я разобью дно. – Шаманский свисток, – тихо подсказала Хиша. – Он позовет поток. Ничего себе! А почему раньше никто про эту штуку не говорил? И откуда она у Крежа? Ладно, расспросить можно и потом. Риз взял свисток, сжал в кулаке. Креж положил на край колодца посох, принялся возиться с ним. Только теперь Риз понял, какой это сложный инструмент. Весь увешан колбами, обвит трубками, то тут, то там медные вентили. Креж крутанул один из них, сдвинул вниз широкую пластину, повернул рубильник. По трубкам побежала нестерпимо-зеленая жидкость, забулькала в склянках. Риз покосился на Хишу: та тоже следила, как Креж настраивает посох. А вот Ица не могла устоять на месте. Металась вокруг колодца, взмахивала руками, звала лунные волны. Те появлялись и тотчас пропадали, а сестра замирала, с тревогой смотрела в глубину сада, а потом снова начинала кружиться по поляне. Хиша придвинулась ближе к Ризу и прошептала: – Она не зря боится. Королева сломала ловушку, идет сюда. Уже! И как узнала, что они тут, у колодца? Хотя наверняка Матери-Королеве все известно про поток. Или искатели подслушали в третьем мире разговоры змей-молний и пересказали ей. Или она просто пошла по следу силы, которую забрала Хиша. – Готово, – сказал Креж. Он выпрямился, поднял посох и запрыгнул на край колодца. Ица замерла, прижала руки к груди. Риз невольно затаил дыхание. Креж размахнулся и ударил посохом по дну колодца. Грохот отдался в костях черепа, взорвался болью. Мир вспыхнул и почернел, зашатался. Риз вслепую схватил Хишу, прижал к себе. Он ничего не видел, но чувствовал, как ростки жизни парят вокруг, переплетаются, бьются в такт их сердцам. Удар! Еще удар, еще и еще! Порыв ветра налетел, обдал холодом. Под ногами задрожала земля. – Не получается! – крикнул Креж. Зрение медленно возвращалось. Из мрака появилось белое солнце, следом – вершины деревьев. Ветер гнул их, серебристые листья сверкали и осыпáлись. Прозрачная трава полегла, и поляна менялась на глазах: по ней бежали трещины, ширились с каждым мгновением, из них бил лазурный свет. Почему же наставник сказал, что не получается? Риз подался вперед и заглянул в колодец. Тот по-прежнему был забит землей. – Что же делать? – Ица закрыла лицо руками. – Бежать? Нет, я не хочу! Вот плакса! Слушала Омута, называла его наставником, а у самой вон какие тяжелые мысли. Нельзя отчаиваться, наверняка можно что-то сделать! – Рано сдаваться, – сказал Креж. Словно услышал, о чем подумал Риз! – Надо перенастроить Пробиватель миров, Тронто мне объяснил… Только это опасно, колбы могут взорваться. Вам и правда лучше спрыгнуть, подождать внизу. – Нет, я не побегу! – Ица замотала головой. – И Ризу нельзя бежать, без него ничего не получится. Что? С чего вдруг Ица решила его похвалить? Тем более сейчас, когда он стоит без дела? Трещины расползались по поляне, становились все шире, голубыми росчерками уходили в сад. Земля содрогалась все сильней. Ица глубоко вздохнула, взглянула Ризу в глаза и договорила: – Ты ведь был прав. Я тебя обманула тогда. Нет, я и правда прочла, что колодец когда-то открывался в затмение. Только в книге говорилось, что теперь это уже невозможно. Я хотела проверить, правда ли ты можешь сделать невозможное возможным. – Он может! – засмеялась Хиша. – Я столько раз это видела. Риз не знал, что ответить. Голова шла кругом, то ли от этих слов, то ли от того, что мир шатался. Креж посмотрел на него, на Хишу. Перевел взгляд на Ицу, мгновение колебался, а потом сказал: – Хорошо. Оставайтесь тут. Но держитесь крепче. Он опустил посох и снова стал крутить вентили. В глубине сада полыхнул белый свет, и земля отозвалась и застонала. Края трещин потянулись друг к другу, попытались сомкнуться и тут же разошлись еще сильней. – Королева. – Хиша прижала кулак к груди, стиснула его так крепко, что посинели косточки. – Она уже тут. – Ничего. – Креж не поднял взгляда, продолжал сдвигать пластины и поворачивать рукоятки. – Я успею. Ица выпрямилась и вскинула голову: – Я больше не стану ее слушаться. Не стану. Не боится! И Креж тоже, обоих как подменили. Значит, Риз тем более не испугается! Но сердце предательски дрогнуло, желудок сжался ледяным узлом, дышать стало тяжелей. Мать-Королева спешила к колодцу. Ветер трепал ее волосы, кусты цепляли подол, но она не сбавляла шага. Следом бежали слуги, но не могли за ней угнаться. Вот-вот окажется тут! Риз шагнул вперед, загородил собой Хишу. Но у края поляны Королева остановилась. Застыла перед разломом – широким, сияющим лазурью. С каждым мгновением эта трещина росла, горела все ярче. Почему же Королева не перепрыгнет? Неужели ей страшно? – У нее слишком тяжелые мысли, – тихо сказала Хиша. – Тянут вниз. Королева ее не услышала. Она смотрела на Ицу, а остальных будто не замечала вовсе. – Останови это! – велела Мать-Королева. – Ты слишком слабая, Ица, тебе не занять мое место. Только разрушишь весь наш мир. – Твое место? – повторила Ица. Земля содрогнулась с особой силой, и сестра поперхнулась словами, ухватилась за край колодца. Но не опустила взгляд. – День и ночь укреплять Дворец, бояться дочерей, не давать им свободы и знать, что одна из них все равно меня свергнет? Не хочу! Пусть мир рушится! Он изменится, а мы станем легче, чем аи! Слуги догнали Королеву, столпились за ее спиной. Риз видел среди них искателей – кто-нибудь точно не побоится перепрыгнуть трещину! А Креж все еще возился. Надо дать ему время, отвлечь Мать. Риз подался вперед и крикнул: – Ты же мечтала о невозможном! А теперь мечта сбудется. Мы вернем поток, изменим все! Мать-Королева повернулась к нему. В глазах у нее было знакомое разочарование, холодная печаль. Неужели ей совсем не хочется увидеть поток, прикоснуться к чуду? – Глупые дети, – проговорила она. – Ничего не изменится, даже если вы расколете дно колодца. Он пересох давным-давно, до первой Королевы. И пересохнет снова. Вы ничего не добьетесь, просто разрушите мир ради своей прихоти. Да, Омут рассказывал, что поток иссяк в незапамятные времена, но ведь это случилось из-за тяжелых мыслей. А раз так… – Мы этого не допустим, – сказал Риз и сам удивился, как твердо звучит голос. – Мы что-нибудь придумаем, обязательно. – Придумаем, – эхом отозвалась Хиша. – Сумеем. Креж щелкнул последним рубильником и выпрямился. – Готовься, Риз! – сказал он и замахнулся. Посох вспыхнул как зеленая молния, ударил. Недра отозвались грохотом, земля вздыбилась. Риз пошатнулся, налетел на стенку колодца и успел увидеть – дно треснуло! Наружу вырвался вихрь: едкий и сладкий, ледяной и горячий – все одновременно. Нужно позвать поток! Хиша схватила Риза за запястье, не дала поднести свисток к губам. – Подожди! – выдохнула она. Протянула к колодцу правую руку и разжала кулак. На ладони у нее лежала огромная бусина, пылала алым и белым. Эти цвета перетекали друг в друга, то сливались, то разделялись вновь. Хиша перевесилась через край и швырнула в разлом бусину. Та умчалась вниз – так быстро! – но не исчезла. Риз видел, как она сияет на немыслимой глубине, словно капля металла на дне плавильного котла. – Сейчас, Риз! – крикнула Хиша. Он поспешно глотнул бурлящий воздух и заиграл. Звук вырвался наружу. Ликующий и печальный, полный надежды и страха. Он пел: теперь все изменится! И плакал: а если не выйдет? Поток вернется, но пересохнет вновь, на все миры обрушатся новые беды, и кто тогда от них избавит? Нет, надо все решить прямо сейчас! Риз зажмурился и вдохнул в свисток всю свою душу, все силы. Пусть все получится! Пусть поток сияет, мчится вверх, опускается вниз, без остановки. И пусть станут легкими мысли всех обитателей верхнего мира. Пусть каждый из них почувствует – хотя бы на миг, – что значит летать! Даже если потом вернется тяжесть, то останется память о невесомом полете. И каждый захочет сбросить свинцовый груз и вновь испытать это чувство. Пусть так будет! Так будет! Риз понял, что трель стихла, и открыл глаза. Поток мчался к небу. Или вниз? Не разобрать. Его струи сияли цветами всех миров: белые волны обвивали фиолетовые, скользили сквозь золотые и перламутровые, переплетались с серебряными, лазурными, лиловыми, алыми и синими. В воздухе мешались тысячи ароматов, знакомых и незнакомых. Получилось! Все получилось! В вышине засмеялась Ица. Она парила, кружилась вместе с ветром, ловила его и отпускала. Широкие рукава развевались, сверкали лунные косы. Креж смотрел на нее. Все еще сжимал посох и стоял неподвижно, но под ногами у него не было твердой опоры – только воздух. Риз глянул вниз и увидел, что они с Хишей тоже парят. Привычная земля исчезла, вместо нее сияла кружевная изморозь. Она выдержит лишь тех, у кого легкие мысли. А где Мать-Королева, где искатели и слуги? Риз обернулся, но позади был лишь изменившийся сад: переплетение воздушных корней, прозрачные ветви. Хиша устало вздохнула и прислонилась к плечу Риза. К ней возвращались знакомые цвета: волосы и глаза темнели, на коже проступал красноватый загар, и все ярче сияли алые линии на ладонях. Ростки жизни колыхались в воздухе, свивались вокруг Хиши и Риза. – Нам пора, – сказал он. – Нивер и так уже наверняка злится. – Да, – кивнула Хиша и улыбнулась. – Будет ругаться. Нужно попрощаться с сестрой и наставником, но что им сказать? Все слова казались пустыми. – Еще увидимся! – крикнул Риз. Махнул на прощание и, не дожидаясь ответа, потянул Хишу к потоку. Тот подхватил их, швырнул к небу и повлек вниз, вниз, вниз, к далекому алому миру. Туда, где их ждали. Эпилог Браслет исчез. Больше не давил на запястье, не мигал огоньками. И следы от укусов Молнии пропали, будто их никогда и не было. Как это случилось? Может, поток их смыл? Или растворились в голосе свистка? Да и важно ли? Незачем думать об этом. Лучше слушать изумленные трели птиц и смотреть на белое солнце. На душе было спокойно, и даже голос Граха не смог разбудить тревогу. – Креж. – Мысленный зов шамана прозвучал устало. Неужели еще недавно при звуках этого голоса сердце сжималось от страха? – Ты все правильно сделал. Теперь ты свободен. Ты больше не мой дух. Плечо полыхнуло жаром, и Креж оттянул ворот, взглянул на клеймо. Оно испарялось. Над кожей кружили золотые искры, исчезали, и вместе с ними бледнели шаманские линии. Рубцы затягивались один за другим. – Креж, – повторил Грах. Теперь его голос доносился из невозможной дали и с каждым мгновением становился все тише. – Знаю, ты не любишь нижний мир. Но если захочешь – приходи. Нво будет рада. Ты помог нам всем. Спасибо. Последнее слово растаяло вместе с искрами. Клеймо пропало – даже следа не осталось. Креж качнул головой. Грах отпустил его и поблагодарил на прощание? Еще вчера это казалось невозможным, а теперь Креж даже не удивился. – Мы все стали свободными, – произнес Омут. Его речь вплелась в птичий щебет и в шелест прозрачной листвы. Омут появился вскоре после того, как Риз и Хиша спрыгнули вниз. Возник среди потока, выскользнул из разноцветных струй и ступил на ажурную землю. Ица радостно вскрикнула, ринулась вниз, принялась кружить вокруг него. Торопливо рассказывала обо всем, что случилось, глотала слова и смеялась невпопад. Омут слушал ее внимательно и серьезно, и с каждым мигом его кожа и волосы теряли лазурный отлив, светлели. Потом Ица успокоилась. Сейчас она бродила вокруг потока, порой взмывала ввысь, качалась на ветрах и опускалась снова. Лунные волны плыли вокруг нее, но не прятали. – Чем займешься теперь, Креж-наставник? – Ица обогнула поток, приблизилась. – Отправишься путешествовать по мирам? В груди встрепенулось знакомое чувство – жажда странствий, вечный поиск. Заглянуть во все уголки вселенной, посмотреть, как они изменились, какие новые чудеса таят. Отыскать Тронто, рассказать ему, как сработал Пробиватель миров. Сумеет ли изобретатель увидеть Крежа теперь, когда исчезло клеймо Граха? Попробовать стоит. Кто знает, какими стали законы мироздания. Да, Креж не усидит на месте. Может, и вправду когда-нибудь доберется и до нижнего мира. Но не скоро. – Искателя не исправить, – сказал Креж и улыбнулся Ице. – Ты давно меня разгадала и оказалась права. Но сперва… Он взглянул на восток. Его тянуло туда, влекло так сильно, что жажда странствий отступала, шептала чуть слышно: «Хорошо. Подожду». – Сперва отправлюсь в знакомое место, – договорил Креж. – Туда, где давно не был. В Хрупкие Долы. Домой. * * * Странно – в сон совсем не тянуло. Хиша боялась, что в родном мире тут же нахлынет усталость, захочется забиться в укромный уголок, закрыть глаза и провалиться в дремоту. Но этого не случилось. И Риз тоже не рухнул без сил, лишь притих. Не прыгал и не носился, как обычно, только озирался по сторонам. Хиша и сама разглядывала все вокруг: знакомая пустыня казалась обновленной. Наверное, из-за потока. Он сиял – такой же яркий, как в верхнем мире. Струи мчались к небу, вонзались в землю, разноцветные отсветы скользили по красным камням. Солнце пылало над головой, но воздух не дрожал зыбким маревом: стал прозрачным и чистым. Неподалеку темнели стволы фты и выгибались покатые крыши корпусов – заброшенная база, прежний дом Хиши. Место, которое когда-то родители выбрали для эксперимента. Сердце пустыни и ось миров. – Скоро поедем, – сказал Нивер, проходя мимо. Он совсем не ругался, и это тоже было странно. Зато рассказал, что они: он сам, Куго, Грах и Ти с синими шаманами – выехали сюда, как только узнали, куда делись Риз и Хиша. Решили ждать пробуждения потока – и их возвращения. Не испугались бури и не стали спрашивать разрешения на Главной Базе. «Там и так нам список обвинений составили, – усмехнулся Нивер. – Подумаешь, пунктом больше. Зато теперь вернемся героями. Излучения больше нет. По всей пустыне показатели на нуле и связь отличная». Излучение исчезло, но взрослые будто не могли к этому привыкнуть. Ти поднял забрало, но шлем не снял, Нивер расстегнул плащ лишь наполовину, а Куго остался в огромных рукавицах. Объяснил: «Так удобнее ящики таскать», но Хиша не поверила. Только Грах избавился от всей защитной одежды, ходил в простом комбинезоне, как дома. Хиша боялась, что исследователи на несколько дней задержатся здесь, возле потока. Ей и самой не хотелось от него уходить, но прежний дом был слишком близко. Пришлось бы вечером спускаться в знакомый корпус, ночевать в заброшенных комнатах, вспоминать… Нет, лучше сразу уехать. Она вздохнула с облегчением, когда взрослые решили сразу отправиться в путь. Стали разбирать аппаратуру, а помогать запретили. «Отдыхайте», – велел Нивер. И теперь синие шаманы затаскивали в свой вездеход последнюю антенну. Нивер укладывал в коробку пробы почвы, Куго сворачивал провода, а Грах и вовсе стоял без дела. Рядом с ним кружилась лиловая Нво, в прозрачных крыльях отражался многоцветный блеск потока. Грах почувствовал, что Хиша на него смотрит: обернулся и подошел, опустился на корточки. Вид у него был усталый: лицо осунулось, посерело, шрам выступил белым росчерком, а под глазами залегли тени. Наверное, ему не стоит сейчас ехать. Как он поведет вездеход? Хиша хотела сказать об этом, но вспомнила о духах, которые ждут Граха в бревенчатом доме. Им нужна его сила. Может, он теперь их отпустит? Грах перевел взгляд с Хиши на Риза и спросил: – Не передумали? Поедете с исследователями? – А что? – с вызовом выпалил Риз. Опять он за свое! Пришлось ткнуть его легонько, чтобы помолчал. Грах кивнул, словно другого ответа и не требовалось. Расстегнул нагрудный карман, вытащил что-то и протянул Хише. – Это же… – Она не договорила. На ладони Граха лежал плоский кругляш на цепочке. Алый, с неровными краями. Такие же подвески были у мамы и папы, они носили их всегда, не снимали. «Просто украшение, – смеялась мама. – Но со смыслом. Смотри, тут вырезано мое имя, а у папы – его». А этот камень был гладким, без надписей. – Да. – Грах не стал дожидаться, пока Хиша возьмет подарок. Щелкнул замком и застегнул цепочку у нее на шее. – Шаманский медальон. Кто бы что ни говорил, а ты настоящая шаманка. Может, даже станешь основательницей новой ветви. Я сообщу на Главную Базу, моих слов будет достаточно. Тебе сделают на нем гравировку и выдадут все бумаги. – Спасибо, – тихо ответила Хиша. – Вот это по-честному! – воскликнул Риз и радостно ударил кулаком по ящику. Все вокруг твердили, что симбиоз ее искалечил, а на деле вышло иначе! Если бы она была одна или с плененным духом, то не смогла бы подняться в верхний мир, не сумела бы остановить Королеву. – А Риз? – спросила Хиша. – Ему дадут медальон? Он ведь тоже шаман. – Тут сложнее, – отозвался Грах. – Все же он из другого мира. – Да зачем мне! – отмахнулся Риз. – И так нормально. – Чтобы было по-честному, – объяснила Хиша. Риз мотнул головой, но спорить не стал. – Что ж, простимся. – Грах поднялся, устало расправил плечи. – Уверен, увидимся еще не раз. Если захотите заглянуть ко мне – буду рад. Хиша знала: надо поблагодарить снова, вежливо попрощаться и пообещать приехать в гости. Но не удержалась, спросила: – А вы отпустите своих духов? Излучения ведь больше нет, они вам не нужны. – Кого-то отпущу. Кто-то сам не захочет уходить. – Грах кивнул на Нво. Та ждала возле трапа вездехода, нетерпеливо переступала на месте. – А кого-то отпускать опасно. Посмотрим. Вот как. Так хотелось начать спорить, убеждать: с духами надо дружить, нельзя держать их в неволе. Только Грах не станет слушать. Он признал Хишу шаманкой, но все еще считает ребенком. Надо и правда основать новую ветвь – вместе с Ризом. Суметь убедить других шаманов, что нельзя ловить духов и превращать в рабов. И со временем все обязательно поймут! Мама была бы очень рада. Она ведь к этому стремилась? Теперь уже не узнать. Неважно. Главное, что Хиша сама этого хочет. А значит, все получится. * * * Пустыня менялась медленно. Но Риз знал – она обязательно зацветет. Даже сейчас, сидя на крыше вездехода, он чувствовал, как в глубине земли теплятся искры жизни. Нивер сказал, что воды внизу достаточно. Значит, скоро золотые нити потянутся вверх, и на поверхность вырвутся ростки фты и колючих кустарников. Или появятся растения, которых тут не видели никогда. Дурманящие травы восьмого мира, мерцающие лилии второго, резные папоротники седьмого. Какими они станут здесь? Багряными, алыми, рыжими? Поток ведь может принести их семена, вот бы так случилось! Было бы красиво. Да и сейчас красиво! Солнце уже коснулось горизонта, закат пылал, полосы облаков темнели на небе, как дороги. Вездеход полз на запад, позади тянулась длинная тень. Внизу лязгнула дверь, по скобам лестницы застучали шаги. Хиша! Она же устала, надо помочь ей взобраться на крышу! Риз порывисто обернулся, но Хиша вскарабкалась сама. Подошла, села рядом, прислонилась к железному плавнику, торчащему из спины вездехода. – Вот. – Она показала флягу и пухлый кулек. – Разрешили нам поужинать тут. – Все еще не ругаются? – Риз недоверчиво склонил голову набок. – Пока нет, – ответила Хиша и принялась разворачивать бумагу. – Но Нивер сказал долго не засиживаться, а то придет гнать нас вниз. Риз кивнул. Сейчас на радостях взрослые многое разрешают, но пройдет пара дней, и снова начнут воспитывать, запрещать то и это. Обычное дело. В кульке оказались знакомые кубики, только цвет в закатных лучах было не различить. Некоторое время Риз с Хишей ели молча, передавали друг другу флягу с горьковатым теплым чаем. Крыша покачивалась, мерно урчал двигатель в утробе вездехода, встречный ветер ерошил волосы. Потом Риз спросил: – Ну и как они там, решили? Куда поедем после Главной Базы? – Непонятно пока. – Хиша махнула рукой. – Но Куго говорит, ему передали сообщение из университета, зовут к себе. Хотят посмотреть на образцы почвы и на нас. Риз фыркнул. Опять будут облеплять электродами, записывать показатели. Но любопытно поглядеть на город, где вырос Куго. Там ведь есть озеро, растет лес, наверняка много всего интересного. – Риз. – Голос Хиши звучал задумчиво. – А если бы ты сам решал… чем бы ты хотел заняться? Тут и так все ясно! – Объездил бы весь нижний мир! – выпалил он. – Написал бы книгу, нарисовал картинки, показал бы, какое здесь все на самом деле. Чтобы ее читали во всех мирах и не придумывали разные ужасы. В полумраке лицо Хиши было едва различимо, но Риз почувствовал, что она улыбается. – А потом? – спросила Хиша. – А потом объездил бы восьмой мир, седьмой и все остальные! Мы бы придумали, как поднять туда вездеход и Нивера с Куго, и путешествовали бы вчетвером. Нет, впятером! Надо вылечить Фираю и взять ее с собой. – Мне это нравится, – сказала Хиша. – Так и сделаем. У нас получится. Риз стиснул ее ладонь. Конечно, получится! Никакие опасности не помешают. Главное – не останавливаться! 2021–2023 гг.