Читаем Тигель онлайн бесплатно

Часть 1 Нижний мир Глава 1 Шаманка Риз нашел ее в пустыне. Он не помнил, долго ли брел: холод съел мысли, тело стало слишком тяжелым, каждый шаг давался с трудом. Риз то и дело останавливался, запрокидывал голову. Небосвод светлел, из плена выбиралось ржавое солнце – сперва узкий серп, за ним полумесяц. И вот выкатилось целиком. Затмение кончилось. Верхний мир скрылся, будто его и не было никогда. Риз перестал смотреть на небо. Вглядывался в растрескавшуюся землю, искал неприметных жуков или ростки – пусть умирающие, почти засохшие! Ведь должно быть в нижнем мире хоть что-то живое. Но ничего живого Риз не видел. Пустыня тянулась к горизонту, дальнее марево колыхалось, как воздух над очагом. Только где же тепло, где солнечный жар? Все говорили, что нижний мир тает от зноя. А оказалось не так. Мороз грыз сердце, тяжесть давила на плечи. Скоро не останется сил идти вперед. Тогда он ее и заметил. Сперва почудилось – впереди лежит бугристый рыжий камень или ком засохшей глины. Стоит ли подходить, тратить силы? Но Риз заставил себя: налитые свинцом ноги едва слушались, десять шагов показались вечностью. Но на миг он позабыл о невзгодах: понял, что пустыня не смогла его обмануть. Под жестким пропыленным плащом пряталась девочка. Не шевелилась. Безвольно раскинулись руки в огромных рукавицах, лицо скрывал мятый шлем с полупрозрачным забралом. Риз наклонился, чтобы потормошить ее, проверить, жива ли, но не совладал с тяжестью нижнего мира и рухнул на землю. И почувствовал тепло. Тонкими солнечными нитями оно выползало из-под плаща девочки, свивалось, струилось сквозь шлем и толстые рукавицы. Жива, понял Риз. Подняться он не смог. Из последних сил придвинулся ближе, нырнул под плащ. Теплые нити оплели тело, проникли под кожу, согрели. Риз слышал, как стучит сердце девочки: сперва сбивчиво, а потом все спокойней, ровней. Она шевельнулась, сонно вздохнула. Риз почувствовал, что и сам проваливается в дремоту. И прежде чем беспамятство сомкнулось над ним, успел подумать: «Она не старше меня. Тоже сбежала из дома?» * * * Сам он сбегать не собирался. Хотел лишь ненадолго спрятаться. Заскочил в дальнее крыло Дворца, промчался по коридору – мимо ажурных колонн, мимо сияющих зеркал, – распахнул окно и спрыгнул в сад. Все здесь было заброшенным, диким. Ветер звенел прозрачными травами, над головой струилась листва, невесомая, как дым. В ветвях преломлялось солнце верхнего мира – белое, морозное, еще не тронутое затмением. Воздух полнился дыханием льда, но Ризу не было холодно. Он долго бродил по саду. Сперва без цели, потом искал уголок, откуда видно небо. Как и все во Дворце, Риз знал: сегодня из пустоты вынырнет тень, пожрет солнце. Проглотит – и отпустит. Риз раздвинул стебли лиан – они запели от прикосновения – и вышел на поляну. Ни дорожек там не было, ни скамеек. Лишь колодец, старый, тусклый, будто припорошенный пеплом. – Вот ты где! По поляне рассыпался смех. Этот голос ни с кем не спутать, и смеяться так могла только Ица, старшая сестра Риза. Она его выследила, подкралась, а он и не заметил. Ица выскользнула из-за дерева, села на край колодца, расправила легкие полы плаща, откинула за спину серебристые косы. Взглянула искоса: – Что же ты не пошел на крышу, Риз? Все там, ждут затмения. Да, с крыши затмение будет видно прекрасно. Небо там свободное, раскинулось сияющим куполом от горизонта до горизонта. Сегодня на верхней галерее собрались почти все обитатели Дворца, и Мать-Королева, конечно же, тоже там. Прежде на больших собраниях она всегда подзывала Риза к себе и говорила гостям и слугам: «Риз – необычный ребенок, он родился из моих лучших мыслей. Из мыслей о том, что для меня нет ничего невозможного». Подозвала бы, конечно, и теперь, но только смотрела бы на него с разочарованием и жалостью. Ризу уже исполнилось одиннадцать лет, а он ничего еще не совершил. Ничего в нем необычного не оказалось. – Ищут меня? – спросил Риз. Ица улыбнулась: – Вовсе нет. Только я хватилась. А знаешь, что рассказывают про этот колодец? Риз помотал головой. Неужели Ица отыскала его, чтобы поболтать? Он никогда с ней не дружил, да и понимал ее плохо. Слишком они были разными: Ица родилась из мыслей о луне. – Говорят, – продолжала Ица, – во время затмения в колодце виден нижний мир. И если прыгнуть, пока солнце черное, то сразу там и окажешься. – Ты это выдумала! – не поверил Риз. Но к колодцу подошел. Там не было даже воды, лишь земля. Изнутри каменные стенки выбелила изморозь. Стало обидно. Выходит, Ица считает его маленьким или совсем глупым, раз решила, что он поведется на такую чушь? Чтобы добраться до самого низа, нужно преодолеть семь миров. Каждый плотнее предыдущего, в каждом тяжелее двигаться и дышать, из каждого сложнее выпрыгнуть обратно, наверх. Риз научился спускаться только во второй мир – хотя многие и в девять лет добирались уже до четвертого! – но и там сразу становился неуклюжим и слабым. Второй мир был пронизан лазурью. Солнце казалось зеленоватым, ноги тонули в призрачных синих травах. Кругом бурлила жизнь: черпай горстями, пей сколько хочешь. Но, даже насытившись, Риз часто не мог выпрыгнуть домой с первой попытки. Спускаться всегда проще, но и на это нужны силы. Никто не сумеет промчаться из верхнего мира сразу в нижний! – Начинается! – выдохнула Ица. Сад зашелестел тревожно, будто в преддверии ночи. Риз посмотрел наверх. Солнце меркло. Бездонная тьма ползла по белому диску, отрезáла ломоть за ломтем. Небо тускнело, гасли блики в ветвях деревьев, листва и травы обращались в серый дым. Издалека, с крыши Дворца, донеслось скорбное пение – ритуальный плач. Толпа поет, а Мать-Королева, должно быть, стоит на возвышении, молча провожает светило. Риз обернулся, заглянул в колодец и едва сдержал крик. Дно исчезло. Колодец уходил в немыслимую глубину, стенки его мерцали, переливались, а в самом низу разгорался алый полумесяц. Он увеличивался с каждым мигом, наливался силой, пылал зноем. – Видишь! – воскликнула Ица. – Я не придумала! Риз вскочил на край колодца и прыгнул. Так он и попал в нижний мир. * * * – Давай ингалятор, подсоединяй скорее! – Как она выжила? Излучение сегодня сильное, а она без нормальной защиты… – Ты на ее ладони посмотри, видишь? Голоса доносились сквозь глухой ритмичный скрежет. Риз шевельнулся. Тяжесть по-прежнему давила на плечи, а холод впивался иглами, прожигал до костей. Но тепло было близко: его золотые ростки тянулись навстречу. Кто же их отнял, за что? Риз сумел открыть глаза. Приподнялся на локте, зашипел от боли в сведенных мышцах и тут же прикусил губу. Рядом со взрослыми лучше не шуметь, не злить их лишний раз. Взрослых было двое. Огромные, широкоплечие, они склонились над столом. С потолка свисали трубки, в них булькала светлая жидкость. Высокий шкаф мигал зелеными и красными огоньками. Всюду блестел металл, а стены и пол подрагивали в такт скрипучему стуку. Будто железное сердце билось с натугой. В воздухе качались солнечные нити. Стекали со стола, скользили мимо взрослых и растворялись, не долетев до Риза. Значит, там лежит девочка из пустыни, а эти люди заслоняют ее, не дают увидеть! Не в силах подняться, Риз пополз вперед. И вспомнил, как оказался здесь. Как и сейчас, он полз, цеплялся за край плаща, ловил лучи жизни. Сперва по каменной земле, потом по металлическим ступеням, по решетке-полу, скорей, скорей, пока не захлопнулась круглая дверь! Все это походило на дурной сон, а вскоре мысли и вовсе угасли. Сколько он был без сознания? – В чем у нее руки? – спросил один из взрослых. – На краску похоже. – Священная хна, – ответил второй. – Шаманка. – Так, может, дух ее защитил? – Она же ребенок еще! Не смогла бы духа призвать. Так, давай сюда, соединяю… Щелкнул переключатель, запахло грозой и утренними травами. Риз замер, а потом вдохнул полной грудью. Стало легче. – Эй! – позвал он. Взрослые не ответили. Все так же возились с трубками, не обращая на Риза внимания, словно его тут и не было. Прежде с ним такого не случалось. Но откуда этим людям знать, что он родился из лучших мыслей Матери-Королевы и живет во Дворце? Для нижнего мира он бесполезный чужак, даже встать не может. Риз приподнялся, на четвереньках подобрался к столу. Попытался дернуть ближайшего взрослого за рукав, но пальцы упустили грубую ткань, не сумели ухватить. Человек отмахнулся, как от назойливой мухи, обернулся на миг, скользнул невидящим взглядом. Я прозрачный, понял Риз. Стал таким неповоротливым и тяжелым, но все равно я слишком тонкий для нижнего мира. Они и правда не замечают меня, не знают, что я тут. Что ж, так даже лучше: так они не поймут, кто отчерпнул у них силу. Он потянулся к чужой жизни – и не удержал ни капли! Почему так, почему? Один из взрослых шагнул в сторону, и Риз протиснулся к девочке. Золотые ростки всколыхнулись, тронули его лоб, заскользили по щекам. Стужа отступила. Неужели девочка приворожила его, и больше нигде ему не набраться сил, только рядом с ней? Шаманка. Знакомое слово, только что оно значит? То ли обещание, то ли угроза. Над головой переговаривались взрослые, и Риз заставил себя прислушаться. – Дышит ровно, пульс в норме. Скоро должна очнуться. – Надо нам ехать, и так задержались. – Да, проверь батареи, и… Шаги прогромыхали по полу, лязгнула дверь. Взрослые ушли. Риз хотел уцепиться за край стола, подняться, рассмотреть девочку. И надо бы оглядеться, понять, куда попал: в дом или в повозку. Найти окно или лаз, выбраться наружу и прыгнуть вверх. Может, не так сложно вырваться в восьмой мир? А потом и дальше. Но даже шевелиться было трудно. Как и под плащом в пустыне, Риз почувствовал, что проваливается в дрему. И, уже засыпая, услышал: скрежет стал громче, загудели невидимые механизмы, застучали шестерни и поршни. Пол качнулся. Повозка, понял Риз. Мы едем. * * * – Дух, хватит дрыхнуть! Просыпайся уже! Риз вздрогнул. Отпрянул, налетел на жесткий выступ, зашипел от боли и только тогда открыл глаза. Девочка опустилась рядом на корточки, ткнула кулаком в плечо. Лицо у нее было круглое и обветренное, а глаза – огромные, карие. В верхнем мире Риз ни у кого таких глаз не видел. На плечи падали две растрепанные темные косички, в них алели шнуры и бусины. Золотые лучи вокруг нее больше не сияли – но не исчезли, Риз чувствовал их тепло. – Ты спал и спал, – сказала девочка. – Я уже думала, тебя пнуть надо, чтобы проснулся. – Ты кто такая? – Риз сощурился, приготовился драться. Получится ли ударить? – Почему видишь меня? – Я Хиша, – ответила она и добавила так важно, будто была королевой: – Шаманка. Вроде и не злая, решил Риз. Просто зазнайка. Хиша показала ладони – рыжие, натертые краской. Сквозь нее проступали раскаленные линии, острые, как неведомые письмена. – И что это? – спросил Риз. – Ты глупый совсем? – Хиша зажмурилась на миг, а потом сказала: – Риз. Вот как тебя зовут. Я даже имя твое вижу. – Сама ты дура! – Риз ухватился за ножку стола – это об нее он так больно стукнулся – и встал. Это оказалось не так уж и трудно. – Валялась там одна в пустыне. Девочка тоже поднялась, и Риз стиснул кулаки. Драться так драться. Но Хиша вздохнула и сказала примирительно: – Ладно, не обижайся. Ты и правда меня спас. Если бы не ты, меня бы излучение сожгло. – Сгорела бы от холода? – не понял Риз. Хиша мотнула головой – бусины звякнули в косах. – Там было не холодно, а жарко, – проговорила она. – Это просто ты совсем ледяной. Если ледяной, почему не растаял на жаре? Хотел спросить, но сдержался. А то опять она подумает, что Риз глупый. – Есть хочешь? – спросила Хиша. Он прислушался к себе. Голод только этого и ждал: выпрыгнул из-под тяжести и стужи, впился в желудок. Даже в глазах потемнело. – Очень, – признался Риз. – Вот ты и мерзнешь, потому что не ел ничего. Иди сюда. Риз послушался, сел у стены. Хиша устроилась рядом, поставила между ними тарелку. На ней горкой лежали кубики: белые, желтые и красные. Только как их взять? Все в этом мире неподъемное. Но Хиша держалась за края тарелки, и невидимые лучи теплой силы обволакивали еду. Риз коснулся белого кубика – и сумел поднять! Кинул в рот. Сладкий вкус растекся по языку, одурманил мысли. Риз поспешно прожевал и схватил новый кусок, а потом еще, еще и еще. – Все, хватит! Мне тоже надо. Хиша отодвинулась вместе с тарелкой. От горки кубиков осталась едва ли треть. Риз не знал, что делать. Извиниться за то, что ел как дикарь, как звереныш из чащи? Да ну еще, здесь не Дворец, где чуть что надо просить прощения. Может, попробовать вычерпать золотистую силу шаманки, всю, до последней искры, а потом вырваться отсюда? Вдруг получится? Но это будет подло. И дома всегда учили: даже травинку не иссушай до конца, оставляй в ней хоть каплю жизни. – Расскажи, как ты сюда попал, – попросила Хиша. – Я ведь еще не умею призывать духов, а других шаманов рядом не было. Наверное, стоило промолчать. Но Риз не сдержался, заговорил, и слова покатились друг за другом. Заросший сад, лунный голос Ицы, затмение, колодец, прыжок – он и не заметил, как разболтал все. Хиша отставила опустевшую тарелку, слушала внимательно, ни о чем не спрашивала. И только в конце проговорила: – Вот ты откуда. Из самого верхнего мира. Риз кивнул и спохватился: – Теперь ты. Ты как оказалась в пустыне? Хиша вздохнула, сказала что-то, но ответ утонул в протяжном скрипе. Поршни стукнули пару раз и смолкли. Повозка остановилась. Риз словно очнулся. Подался вперед, приготовился сорваться с места – кто знает, что сейчас случится! – и впервые по-настоящему увидел все вокруг. Металлические стены, низкий потолок с круглыми окошками, серо-синее небо за толстыми стеклами. Стол, заваленный мотками прозрачных трубок, высокие шкафы. И дверь с огромным штурвалом вместо ручки. Штурвал повернулся сам собой, замок лязгнул и открылся. Из темного нутра повозки донесся голос: – Хиша, иди в кабину! Поговорим, пока батареи на подзарядке. Взрослых звали Нивер и Куго, и теперь Риз сумел их разглядеть. Нивер оказался совсем старым: в клочковатой бороде пробилась седина, а на лбу залегли морщины. Вел себя Нивер так, будто знал все на свете. Расспрашивал Хишу, щурился, хмыкал, ничему не удивлялся. Куго был моложе и более худощавый, но такой же загорелый. Стоял рядом, в разговор не вмешивался, только хмурился и то и дело постукивал костяшками пальцев по откосу стены. На ней мигали огоньки, светились рычаги и кнопки. Риз пытался нажимать их и дергать, но ничего не получалось. Наверное, нужно было, чтобы Хиша тоже их коснулась, оплела теплыми лучами силы. Но Хиша сидела на скамье у входа и делала вид, что Риза тут нет. А Нивер с Куго и правда его не видели. Эта часть повозки оказалась тесной – всего несколько шагов от стены до стены. Но как усидеть на месте? Тяжесть все еще гнула к земле, холод накатывал волнами, но Риз уже не падал, мог ходить. Попробовал даже подпрыгнуть – вышло плохо, будто скачешь в зыбучих песках. Вот он и бродил по кругу, трогал все подряд. Одну из стен наполовину занимало окно, выгнутое, расчерченное красной сеткой. Снаружи простиралась пустыня, все та же сухая равнина в паутине трещин, лишь вдалеке тенью поднимался горный хребет. – Мы хотим помочь, – сказал Нивер. – Если ты отбилась от экспедиции или еще что-то случилось, мы можем найти… – Некого искать, – ответила Хиша. – Я жила в поселке, там и купол есть, и убежище, и сад. Никому помогать не надо. Кто там остался, у тех все хорошо. Я просто ушла. В паломничество. – В паломничество, – повторил Нивер и усмехнулся. – Без защитного костюма, без провожатого и вездехода, с фляжкой воды вместо припасов? И знака паломницы у тебя на запястье нет. Хиша покраснела и спрятала ладони в карманы. Только сейчас Риз понял, что она, как и взрослые, одета в широкие штаны и рубаху без рукавов. Но Хиша же девочка, должна носить платья! В нижнем мире все странно. – Ладно, – сказала Хиша. – Не в паломничество. Меня выгнали. Кто-то должен был уйти, еды не хватало. Риз замер. Выгнали! Взрослые, видно, тоже такого не ждали. Нивер помрачнел, скрестил руки на груди. Куго пробормотал: – Да как же так, что за дикость, почему не вызвали помощь… – И запнулся, перебил сам себя: – В этом квадрате твой поселок? Хиша смотрела исподлобья, молчала. – Нивер, помнишь, два года назад была буря, рекордное излучение? Я на девятой базе тогда работал. С одной из станций пришел сигнал – финальный, автоматический. Даже спасателей отправлять не стали, ясно было, что всех там сожгло. Риз жадно ловил незнакомые слова. С ними творилось что-то странное: они обретали смысл, стоило ему посмотреть на шаманку, и тут же таяли, испарялись из памяти. – Не автоматический, – сказала Хиша. – Это мы его отправили. Все взрослые были на поверхности, не успели даже уйти под купол. Сгорели. Внутри остались только дети. Мы решили так сделать, чтобы нас не забрали в детдом. Два года жили одни. Одни. Риз представил Дворец без взрослых. Пропали слуги, учителя, самые старшие братья и сестры. Даже Мать-Королева исчезла. Только дети бродят по сияющим галереям, скитаются среди кружевных колонн, как тени. – А потом, значит, с едой стало плохо, – проговорил Нивер. – И вместо того чтобы все-таки позвать на помощь, решили выгонять по одному. – Ну теперь всего должно хватить, – ответила Хиша. Вот только голос ее звучал неуверенно. – Меня отправили, потому что я шаманка. Хоть какой-то шанс выжить в пустыне. Риз рванулся к Хише – боль скрутила мышцы, будто гири волок за собой, – схватил за плечо и выпалил: – Их надо казнить! Давай поедем туда и всех их убьем! Хиша сбросила его руку. Сказала: – Нет. И тут же опомнилась, взглянула в сторону, попыталась снова притвориться, что не видит Риза. – Вот как, – проговорил Нивер и осторожно шагнул вперед. Осмотрелся, качнул головой. – Так ты все-таки не одна? Как это случилось? Никогда не слышал, чтобы дети могли призывать духов. – Он сам меня нашел. – Хиша вздохнула. Вытащила руки из карманов и показала ладони. Острые росчерки стали еще ярче, сверкали сквозь алую краску. – Теперь мы вместе. – Вместе, – повторил Нивер. – И ты его не только видишь, чувствуешь тоже? – Да, – кивнула Хиша. – Как куски льда в крови. Ему рядом с ней тепло и легче дышать, а у нее кровь стынет? Риз почти обиделся, а потом вспомнил ее слова: «Если бы не ты, меня бы излучение сожгло». Значит, Хишу спас холод. – Плохо дело, – сказал Нивер. – Симбиоз прогрессирует, и очень быстро. Если вас не разъединить в ближайшие дни, окажешься на всю жизнь с ним связана, все силы на него уйдут, настоящей шаманкой не станешь. Да и он не сможет вернуться в мир духов. Так не бывает! В нижних мирах никто не остается навсегда, возвращаются, порой истощенные, сломленные, но живые. Один из наставников рассказывал, что сумел вырваться домой лишь через дюжину лет. Риз вспомнил его тусклые глаза, бескровные губы, посеревшие волосы. Представил, что станет таким же, и увидел как наяву: слуги привычно расступаются перед сыном Матери-Королевы, но смотрят с жалостью и отвращением. А сама она вздыхает и говорит: «Вот во что превратились мои лучшие мысли». Если так, не стоит и возвращаться. – Не бойся. – Хиша дернула его за рукав. – Что-нибудь придумаем. Куго отвернулся к стене, принялся щелкать переключателями, торопливо нажимать на кнопки. Огоньки вспыхивали и гасли. – В двух днях пути небольшая станция, – сказал он. – Должен там быть хоть один шаман? – Ставь курс, – велел Нивер. – И просигналь на Базу, пусть заберут тех детей, пока они еще кого-нибудь в пустыню не выгнали. «Идите в медицинский отсек», – велел Нивер. Хиша не стала спорить, и следом за ней Риз вернулся в комнату с высокими шкафами и металлическим столом. Повозка тронулась в путь. Риз слушал, как грохочет ее железное сердце, как стучат и переговариваются поршни. Смотрел в круглые окна на потолке: сперва в них была лишь синева, позднее наползли рыжие облака. Хиша молчала. Разглядывала свои ладони, теребила бусины в косах. Узнать бы, о чем задумалась. – Эти Нивер и Куго, они кто? – спросил Риз. Не то чтобы это было важно. Ясно ведь: взрослые подобрали ничейную девочку и теперь распоряжаются ее судьбой. Повезло, что они добрые. – Исследователи. – Хиша будто обрадовалась вопросу. Выпустила косу из руки, повернулась к Ризу. – Ездят по пустыне, записывают, как излучение на все влияет. Ты не думай, что везде так! Много мест, где все нормально. И что же нормально для нижнего мира? Наставники о нем почти не рассказывали. Повторяли, что он тает от зноя, что песчинка там весит больше, чем колонна Дворца. На картинах солнце нижнего мира рисовали кровавым, а землю – похожей на пламя. – И растет что-нибудь? – спросил Риз. – Конечно! – Хиша глянула возмущенно, но дураком обзывать не стала. Принялась рассказывать: – Есть страны, где излучение совсем слабое, только иногда приходит с ураганом. Там разные деревья растут, целые леса. Реки есть, и море, и большие города. Вот бы побывать там! Нарисовать настоящий нижний мир, написать про него. Глупо выпрыгивать домой сразу, когда успел увидеть только кусочек пустыни. – Значит, доберусь до моря, – сказал Риз. – И до больших городов. – А искать тебя не будут? – спросила Хиша. – Не придут за тобой из мира духов? И правда, наверное, уже хватились! Ица должна была сказать. Или промолчала? Риз понял, что старался об этом не думать. А теперь мысли хлынули: не отогнать и не избавиться. Ему одиннадцать лет, а он все еще ничего не добился. Научился спускаться только во второй мир, да и то выпрыгивал с трудом. Надежды Матери-Королевы не оправдались, Риз оказался пустышкой. Зачем он ей там, во Дворце? Может, Ица неспроста отыскала его в саду и рассказала про колодец. Хотела, чтобы он спрыгнул. – Не знаю, – сказал Риз. В горло будто набился лед, и голос показался чужим. – Может, и не будут искать. Хиша нахмурилась, готова была ответить – и вдруг замерла. Риз прислушался. Механизмы загудели надсадней, жестче, а пол затрясся. Ненадежная, хрупкая повозка! Сейчас как заедет в трещину или налетит на камень – оси хрустнут, железо сомнется. И почему так темно? Риз запрокинул голову. Только что видел в окнах облака и голубое небо – а теперь все затянула грозовая мгла. – Буря! – выдохнула Хиша. – Совсем близко! Риз не успел ответить – она схватила его ладонь, прижала к стене и велела: – Давай, дотянись до них! Ты дух, сможешь услышать, о чем они говорят в кабине. Я помогу! Риз зажмурился и почувствовал, как по пальцам скользят теплые нити жизни, текут вверх по руке. Холод затаился, голодным зверем свернулся в груди, но уже не мешал дышать. Только как расслышать разговор Нивера и Куго? Этому Риза никто не учил. Значит, надо понять самому. Он прижался к стене, обратился в слух, и ростки силы встрепенулись, пронзили металл, скользнули дальше. Обдали скрипом и треском, каскадом шорохов, щелчками и неразборчивыми тревожными окликами. А потом шумы стихли, остались лишь голоса. – Скорее! Фронт излучения совсем рядом, врубай защиту! Запитай от всех батарей. – Не получается отсюда! Не дочинили и… Надо снаружи переключать, принудительно. – На уровень посмотри, нельзя выходить, прожжет сквозь костюмы. Давай курс на горы, оторвемся от бури. – Мы можем шаманку отправить, пусть переключит! Дух ее прикроет. – От такого излучения? Даже если получится, это их спаяет сразу, потом не разделить. Гони к горам! Что ты жалеешь машину, включай полную скорость, если поднажмем – успеем. – Не успеют, – прошептала Хиша и отпустила Риза. Он обернулся. Хиша сжимала кулаки, но губы у нее дрожали, а глаза словно стали еще больше. Испугалась? Заплачет? Холод накатил с новой силой, заморозил дыхание, разодрал сердце болью. Повозка ползет по земле, она не взлетит в небо, как звенящие колесницы верхнего мира. Не сумеет оторваться от бури, та нагонит ее, обрушит нестерпимый жар. Взрослые сгорят, а Риз не почувствует ничего за стеной стужи. Может, и Хиша спасется вместе с ним. Но они останутся одни посреди пустыни. – Нам нужно вылезти наружу. – Голос Хиши стал слабым и ломким. Не узнать. – Включим защиту. – А ты знаешь как? – спросил Риз. – Да, – кивнула Хиша. – У нас был похожий вездеход, только старый, не ездил, но… – Она запнулась. И тут же вскинулась, снова схватила Риза за руку. – Идем! Пол шатался, визжали шестерни и поршни. Риз спотыкался, пытался не отстать от Хиши и сам не заметил, как оказался в закутке с тусклой лампочкой под потолком. На стенах висели шлемы с прозрачными забралами и потрепанные плащи. Хиша сорвала с крюка огромные рукавицы, поспешно надела – ее руки утонули по локоть. Кинулась к выходу, крутанула штурвал. Дверь застонала, поддалась неохотно. В повозку ворвался едкий ветер. Хиша оглянулась на Риза, но ничего не сказала и вылезла наружу. Ноги налились свинцовой тяжестью, мышцы закоченели. Риз зашипел, ухватился за край двери и выбрался вслед за шаманкой. Повозку встряхнуло – Риз едва не упал, привалился к выгнутому борту. Ветер выл, швырял клубы пыли, а над головой бурлило темное небо. Где же Хиша? Ростки силы таяли на скобах, вбитых в бок повозки. Риз ухватился за них и полез наверх. Ступень за ступенью, мучительный путь: следы тепла ускользали, пальцы немели от холода. – Скорее, давай! – Хиша вцепилась в него, помогла взобраться. – Вон переключатель, на корме! Риз выпрямился и увидел тьму. Она кружилась, вздымалась черным столбом, растекалась по небу. С каждым мигом смерч рос, приближался. Повозка раскачивалась, мчалась все быстрей, но без толку – не могла оторваться от тьмы. Вот-вот та настигнет, погребет под собой. Риз замотал головой. Смерч пока далеко! Хиша уже стояла на корме возле острого выступа – он торчал в спине повозки, как железный плавник. Шаманка топнула изо всех сил – и плавник распахнулся, открыл лихорадочно мигающие лампочки и разноцветные рычаги. Она схватилась за красный, потянула, навалилась всем телом. Рычаг не шелохнулся. Риз прыгнул к ней. Тяжелые, непослушные ступни громыхнули о крышу, боль полоснула так, что потемнело в глазах. Но он не остановился. Взялся за рычаг, надавил и зарычал от бешенства и обиды. Не хватает сил, все здесь неподъемное, не сдвинуть! Тьма неслась, хохотала и выла, позади ничего не осталось, лишь чернота. Риз закрыл глаза. Руки такие тяжелые – так пусть станут еще тяжелей! Пусть превратятся в глыбы, в горы, лягут на рукоять немыслимым грузом, заставят ее опуститься. Металл раскалился, опалил ладони. Жар хлынул со всех сторон – будто не мир, а огромная печь. Риз задохнулся от зноя и злости и упрямо налег на рычаг. Тот поддался. Пошел вниз. Что-то щелкнуло, завизжало. Повозка дернулась, как от удара, и Риз не устоял, рухнул, покатился по горячей крыше, вцепился в выступ-плавник. – Включили! – закричала Хиша. – Мы включили! Ее голос звенел в тишине. Сердце машины смолкло, и ветер больше не выл так страшно. А тяжесть, куда она делась? Чугунные гири пропали, стужа превратилась в жар. Риз поднял голову. Над повозкой переливался радужный купол. Тонкий и подвижный – огромный мыльный пузырь. Лазурные, алые и золотые пятна сменяли друг друга, а снаружи бушевала тьма. Смерч догнал их, но не сумел раздавить. * * * – Вот как ты выглядишь, – сказал Нивер. Риз с трудом сдерживался. Хотелось прыжком пересечь кабину, рвануться за дверь, вскарабкаться по горячим скобам и вдохнуть ветер пустыни. Нет, тяжесть не ушла полностью, свинцом тянулась в мышцах, отдавалась болью. Но это ерунда! Не сравнить с тем, что было. Только побегать сейчас не получится. Нивер сказал: «Давайте поговорим». Риз знал, что это значит: нужно внимательно слушать и не спорить. Взрослые везде одинаковые. Хиша сидела на скамье рядом с Ризом. Снова прятала руки в карманах, смотрела в окно. По ее лицу скользили цветные отблески, вспыхивали и гасли – снаружи все еще мерцал защитный купол. Буря ушла, но повозка стояла неподвижно. Набиралась сил. Нивер громыхнул раскладным стулом и уселся посреди кабины. Куго остался возле приборов: слушал шорохи, следил, как мигают лампочки. Но то и дело оборачивался, смотрел на Риза и не скрывал любопытства. – Выходит, вы меня теперь видите? – спросил Риз. Нивер хмыкнул и признал с неохотой: – Не всегда отчетливо. Иногда ты полупрозрачный, а иногда – совсем обычный мальчик, только очень бледный. Зеркал в повозке не было, но свои руки Риз мог разглядеть. А они бледными не были – потемнели, будто на кожу лег отсвет здешнего ржавого солнца. И одежда впитала тот же цвет, стала плотной и грубой. Только чему удивляться? Риз много раз бывал во втором мире и помнил, как все там окрашивалось лазурью. У каждого мира свои законы. Но, может, рядом с Хишей Риз и казался бледным. – Поговорить я хотел не об этом. – Нивер тяжело вздохнул. – Вы спасли вездеход. Спасли нас. Как же теперь помочь вам? – Нам излучение не страшно! – ответила Хиша. Глянула с вызовом и снова отвернулась к окну. Риз ей позавидовал: она-то спорить со взрослыми не боялась. Еще бы, ведь жила без них целых два года. – В пустыне это просто спасение, – согласился Нивер. – Но вас же спаяло теперь, получится ли разделить? Если не выйдет, ты не сможешь призывать других духов, а он не сможет вернуться к себе. Будто знает, о чем говорит! Только возразить было нечего. Конечно, Риз уже попробовал выпрыгнуть, один раз, и второй, и третий. Хиша крикнула: «Ого, как высоко, мне так не подпрыгнуть!» Но что толку? Восьмой мир не показался даже на миг, даже краешком не выглянул. – Придумаем что-нибудь, – буркнула Хиша. – Если вы меня в приют не сдадите. – Есть идея получше, – усмехнулся Нивер. – Вездеход рассчитан на троих, но людей вечно не хватает, вот мы с Куго и ездим неполной командой. По правилам, я могу взять в экспедицию ученика-стажера. Думаю, вы вдвоем как раз за одного ученика сойдете. Как тебе? Получше, чем приют? Путешествовать! Увидеть нижний мир по-настоящему, заглянуть в каждый уголок, узнать то, о чем дома лишь догадываются! Но не обманут ли их Нивер с Куго? Вдруг продадут или высадят в ближайшем оазисе? Нет, не обманут. Им правда нужны такие помощники, ведь Хише и Ризу не страшен убийственный жар. Похоже, Хиша подумала о том же. Нахмурилась, закусила губу, а потом решительно кивнула и вытащила руку из кармана. На ладони полыхнули острые знаки. – Ладно, – сказала она. – Если Риз согласен, то поедем с вами и дальше. – Согласен! – Слишком поспешно это прозвучало. Может, надо было задуматься, посомневаться для вида? Нет, отлично и так. – Что ж, решено. – Нивер кивнул, пожал руку Хише, а потом и Ризу – осторожно, с опаской. – Сообщим на Базу, что теперь у нас полная команда. Куго щелкнул переключателем и обернулся: – Сигнал есть. И батареи зарядились, сейчас отключу купол, и можно ехать. Небо меняло цвет. Солнце опускалось все ниже, заливало вершины гор раскаленной медью. Темные клочья облаков плыли на восток, гасли в сумрачной пелене, а синева над головой густела, становилась все глубже. Крыша подрагивала, но не кренилась, не ускользала из-под ног. Повозка ползла. Риз видел, как она шарит перед собой лучами фонарей, выхватывает валуны и трещины. Хиша сидела на краю, держалась за поручень. Воздух вокруг мерцал золотыми брызгами, не давал ей раствориться в ночи. Риз опустился рядом, поймал одну из искр. Она растаяла в ладони, растеклась теплом. – Чувствуешь, холодает? – спросила Хиша, не оборачиваясь. – Скоро надо будет спуститься в кабину. И правда, ветер уже не обжигал, не дышал жаром. Только все равно не сравнить со стужей, что еще недавно глодала сердце. Нет, обычная ночная прохлада. Не всегда нижний мир тает от зноя. Зимой, наверное, тут хрустит наст и воет метель. Внезапная мысль кольнула душу, и Риз спросил: – А ты все еще чувствуешь лед в крови? – Нет. – Хиша мотнула головой. – Исчез, когда мы сдвинули рычаг. Лед исчез! Как же она теперь, что ее спасет от жгучих лучей? – Ты их обманула? – Риз подался к ней, попытался заглянуть в глаза. – Тогда тебе опасно тут сидеть! Хиша засмеялась, ткнула его кулаком в плечо: – Вот ты глупый! Ты же никуда не делся. Ты что думал, меня лед защищает? Это ты меня защищаешь! Риз хотел обидеться, огрызнуться в ответ, но не сумел. От ее слов в груди потеплело – словно сотни ростков жизни распустились в сердце. – Жалко только, что наверх тебе не попасть, – сказала Хиша. – Я бы хотела посмотреть, что там. Риз запрокинул голову. Небо уже почернело, созвездия проступили на нем, изогнулись манящими узорами. – Может, и получится, – сказал Риз. Звезды смотрели на него, лучистые и близкие, совсем не такие, как дома. – Ничего невозможного нет. Глава 2 Приказ – Ты долго отдыхал, – сказала Королева. – Пора тебе в путь, искатель. Креж замер. Попытался ответить, но горло сдавил ужас. Все кончено. Самый страшный кошмар стал явью. День за днем Креж говорил себе: «Не бойся, беды в прошлом. Дюжину лет ты провел в плену у шамана, но вырвался из пекла нижнего мира. Королева смилостивилась, оставила тебя во Дворце. Земля здесь прочная, не тает под ногами, не расходится туманом. Теперь все хорошо, ты в безопасности». Почти поверил в это. – Пощади, – выдохнула Ица. Королева будто и не услышала, не обернулась. Смотрела на Крежа. Ее омывало сияние – обновленное солнце горело в стрельчатых окнах. Прекрасная, грозная – страшно смотреть ей в глаза. Креж потупился. Видел теперь лишь светлые полы одежд Королевы и волосы, что ниспадали до земли. Пряди переливались, искрились, как хрусталь. – Я перед тобой, – прошептал Креж. Когда-то у него был звонкий голос, но истлел в рабстве. Остался лишь жалкий шелест. – Ты знаешь, я слаб. Не доберусь до нижнего мира. – Не наказывай меня так! – вновь взмолилась Ица. – Я не знала, что Риз прыгнет! Сердце заныло. Ладно он, Креж, изувеченный, перемолотый жизнью, годный лишь на то, чтобы учить детей, рассказывать о других мирах, об опасных тропах и хитростях искателей. Никому он не нужен, его оставили во Дворце из жалости. Но разве Ица заслужила изгнание? Такая юная, погибнет зря. Надо вступиться, попросить за нее. Креж глубоко вздохнул, но заговорить не успел. Королева засмеялась. Льдистое эхо рассыпалось под высокими сводами. – Не бойся, искатель, – сказала она. – Я проведу ритуал. Шаманская метка горит на тебе, не исчезла. Я разожгу ее еще ярче, и путь откроется. Не придется спускаться из мира в мир, в одно мгновение очутишься внизу вместе с Ицей. Креж невольно схватился за правое плечо, ссутулился. Почудилось – клеймо сейчас вспыхнет болью, проступит золотыми линиями. Но нет, рубцы не ожили пока что, не позвали шамана. – Зачем? – сумел выговорить Креж. – Внизу я снова окажусь в рабстве у Граха. Как мне тогда искать Риза? – Моя дочь тебе поможет, – ответила Королева. – Она родилась из мыслей о луне, изменчивой обманщице. Сегодня новолуние, Ица станет невидимой для шамана. Идите за мной. Отвернулась, устремилась прочь, пол тихим звоном отозвался на шаги. Ица всхлипнула, подобрала края плаща и побежала следом. Креж знал, что нельзя ослушаться. Но как угнаться за Королевой и ее дочерью? Давай же, спеши на свою казнь и не споткнись, а то захромаешь, потеряешь их из виду. Пол такой скользкий, блестящий, белое солнце отражается в нем, смотри не ослепни. Какой же огромный зал. Прежде – до рабства – Креж пересек бы его за миг. А теперь брел, как старик, как истлевшая тень. Вот наконец-то и порог, а за распахнутыми дверями – высокие хрустальные ступени. Значит, путь ведет на крышу. Совсем недавно Креж спускался оттуда, улыбался, думал о затмении, о том, как сияющий серп разрезал тьму. А у подножия лестницы услышал, что Риз, его ученик, спрыгнул в колодец миров. И для всех во Дворце настало новое затмение. Не уследили, потеряли дитя, рожденное из лучших мыслей Королевы. Разве мог Креж это предвидеть? Он и не знал, что во Дворце есть такое опасное место. А вот Ица знала. Последние ступени. Ветер запел, ударил в лицо, обдал холодом вышины. Крежшагнул на крышу и застыл. Небо сверкало – ни облака. Дымка не скрывала окоем, серебристые волны садов стекали в долину, пики гор мерцали вдали, а за ними, невидимые отсюда, лежали земли, где прошла юность Крежа. Он не мог насмотреться. Знал, что видит родной мир в последний раз. Единожды сбежал из рабства и вернулся сюда, но дважды не случится такое чудо. Ветер налетел вновь, донес мольбы и рыдания Ицы. Креж вздрогнул, обернулся на голос. Королева стояла на возвышении – там, где совсем недавно встречала затмение. Ее волосы колыхались, парили широкие рукава. Ица склонилась перед ней, причитала, закрыв лицо ладонями. – Поднимись сюда, искатель. – Приказ Королевы заглушил все звуки, даже ветер смолк на миг. Креж послушался. Сердце трепыхалось отчаянно и бессильно, перед глазами плыли черные круги, воздуха не хватало. Вот и все, вот и все, кошмар вот-вот сбудется. – Нет! – закричала Ица. – Прошу тебя, нет! Королева взмахнула рукой, и в воздух взлетела лента. Тонкая, белая, она изогнулась дугой, опустилась на плечи Ице и Крежу. Запахло грозой. Креж пошатнулся, судорожно вздохнул и упал на колени. Удар болью отдался в костях, наполнил голову тяжелым гулом. Вот и все. Сейчас боль утихнет, вместо нее на спину ляжет неподъемный груз, клеймо запылает сквозь одежду. С небес равнодушно взглянет медное светило, озарит каменную пустыню, чахлые деревья и тесные дома нижнего мира. Креж открыл глаза. Белое солнце сияло в небе, ветер нес запахи дворцовых садов. Рядом с Крежем сидела Ица, дрожала, тщетно пыталась сорвать с себя ленту. Королева обходила возвышение по кругу, ступала безмолвно, не торопясь. Креж начал считать мгновения, но сбился. Он не знал, сколько времени прошло, не знал даже, сдвинулось ли солнце, удлинились ли тени. Королева остановилась и сказала: – До наступления ночи метка оживет и призовет шамана. Если он пожелает – вы окажетесь внизу. Не мешкайте там и возвращайтесь с новостями о Ризе. Если же шаман вас отвергнет, я решу, что делать. Шаги Королевы эхом разнеслись по крыше и стихли. Креж прижался щекой к каменным плитам. Нет смысла цепляться за надежду. Грах не отвергнет призыв своей метки и не упустит снова плененного духа. Ица давно перестала плакать. Сидела, обхватив колени руками, и покачивалась. Креж старался не шевелиться – чувствовал, как от каждого движения натягивается лента Королевы. Солнце висело над пиками гор, медленно наливалось закатной лазурью. Сердце немело: в борьбе нет смысла, надежда напрасна. Впереди только рабство и смерть. – Креж-наставник, – проговорила Ица. Тихо, почтительно, будто на уроке. – То, что ты рассказывал про шамана, – правда? – Да. – Креж кивнул и едва не задохнулся – белая лента пережала горло и тотчас скользнула прочь. – Он не знает жалости, попасть к нему – все равно что погибнуть. Если он и правда не заметит тебя, исчезни, попробуй сбежать, выпрыгнуть в восьмой мир. Лучше тебе жить изгнанницей, прятаться от Королевы, чем… – Креж-наставник! – Голос Ицы изменился, стал властным и твердым. – Выходит, ты сдался? Слишком юная, ничего не видела, кроме Дворца и безопасных троп ближайших миров. Но ведь нужно предупредить, объяснить – пусть это будет последний и самый важный урок. Но Ица не позволила, заговорила вновь: – Она назвала тебя искателем. Значит, ты и правда прежде был смелым охотником, спускался туда, где никто не был, приносил ей чудеса из нижних миров. Давай, вспомни, как это было! Иначе мы погибнем. Ица, дочь Королевы, выросла среди покоя и роскоши. Верит, что если Креж вернется мыслями к прошлому, то у него появятся силы, оживет надежда. Нет, только боль станет острее и чернее страх. Но против воли Креж начал вспоминать. «Из чьих мыслей ты родился?» – столько раз спрашивали, а Креж не знал ответа. Не из мыслей нынешней Королевы – это точно. Значит, из мыслей той, что царствовала до нее? Или его матерью была одна из сестер-изгнанниц? Это осталось тайной. Сперва Креж пытался ее разгадать, а потом смирился: быть ему безродным найденышем. Первое, что помнил, – воды ручья. Прозрачные, но, сколько ни вглядывайся, дна не видно. Вместо него проступает лазурь, мерцает синеватый свет другого мира. И тут же цепкие руки хватают Крежа, влекут прочь от берега. Незнакомые голоса щебечут: «Мальчик, мальчик, не смотри в эти волны! Околдуют, упадешь, не выпрыгнешь!» Потом Креж узнал: этот край зовется Хрупкие Долы. Земля там непрочная, как скорлупа, ветер доносит запахи нижних миров. Никому эта страна не нужна, ни Королеве, ни сестрам-изгнанницам. Обитель птиц и áи, древнего народа. Полупрозрачные, легконогие аи переступают с корня на корень, хватаются за лианы и ветви. Строят дома на деревьях, учат своих детей: «Бойся трещин в земле, бойся бегущей воды! Расколется мир, упадешь и погибнешь!» Аи приютили Крежа, воспитывали и оберегали, но не давали забыть, что здесь он чужой. Пели о Дворце, о землях Королевы, о жестоких воинах и отважных искателях. Креж рос, и все чаще под его ногами хрустели корни, а ветки ломались, стоило лишь ухватиться. «Ты слишком сильный, – вздыхали аи. – Этот край не для тебя, оступишься, рухнешь вниз». «Тогда я буду прыгать по мирам, как искатели!» – смеялся Креж. «Этому нужно учиться», – щебетали аи в ответ. Они показали, где кончаются Хрупкие Долы, довели до самой границы. И ушли. Креж остался один. Он был тогда младше Ицы и младше Риза. Но не испугался, смело шагнул на твердую землю, пошел вперед. А что было дальше? Память сохранила усталость и мрак. А после – серебряное солнце и голос старика, Йола-искателя: «Хочешь путешествовать? А что ты умеешь?» Оказалось, что умеет Креж немало. Легко ступать, высоко взбираться, ходить по натянутым канатам. Йолу-искателю это понравилось. Он не прогнал найденыша, стал учить: брал с собой во второй мир и в третий. Креж и там не растерял ловкости: подкрадывался к туманным бабочкам, разорял гнезда лазоревых птиц, срывал соцветия с деревьев. Если в находках было много живительной силы, Йол не скупился на похвалы, а лучшие диковины относил во Дворец. Беспечные, легкие годы. Креж и правда мнил себя бесстрашным странником, мечтал спуститься в четвертый мир и ниже. Готов был сбежать, и Йол-искатель, видно, почувствовал это. Сказал: «Ладно, давно ведь спрашивают о тебе» – и отвел Крежа во Дворец. Так Креж стал искателем Королевы. Об этих днях и хотела напомнить Ица. Он гордился новым званием, старался во всем быть первым. Вначале странствовал с отрядом, потом один. Прыгал из мира в мир, терпел невзгоды, жадно всматривался в незнакомые просторы, то уродливые, то прекрасные. Легких дорог не искал: бродил по гудящим топям, крался среди переливчатых хищных цветов, прятался под камнем, пока в небе бушевал ураган алмазной пыли. В такие мгновения душу сжигал страх. Креж клял себя и думал: «Это в последний раз, больше один не пойду». Но выбирался наверх и гордо рассказывал об опасностях и приключениях. И снова отправлялся в путь. А путь завел Крежа в ловушку. Он был в восьмом мире не впервые и досадовал – не находил ничего достойного Королевы. Да и искать стало трудно. Тяжесть гнула к земле, знойный воздух застревал в горле. Любой искатель знает – восьмой мир совсем близко от нижнего, они схожи, как дети, рожденные из одних мыслей. Отсюда трудно выбраться, не стоит спускаться в эти места наугад. Креж шел медленно, раздвигал лиловые стебли. В них текла равнодушная, вязкая жизнь. Над головой зудела мошкара, то и дело налетал едкий ветер. Все не то! Где же что-нибудь особенное, неповторимое? А потом Креж увидел. Среди изломанной травы мерцал клубок золотистых нитей. Искры танцевали, горели и манили к себе. Самородок, сгусток живой силы, как в легендах! Креж протянул руку, коснулся – и очутился во тьме. «Дух из верхнего мира! Такие мне еще не попадались». Грубый голос разогнал мрак, но похитителя Креж не увидел. Лежал обессиленный, раздавленный и не мог открыть глаза. Жар или холод – не разобрать – терзали тело, рвали на части. Креж понял, что погибнет. И смирился. Лучше умереть, чем терпеть чудовищную тяжесть и жгучую боль. Но он не умер. Похититель вернул его к жизни – обвил золотым ростком силы, заставил дышать и двигаться. Так Креж и стал рабом Граха. Сполна изведал, каков нижний мир и его обитатели. Грах был не простым шаманом, а знаменитым властителем духов. В его огромном бревенчатом доме жило множество рабов. Существа из разных миров: одни бессловесные и неразумные, другие смышленые и говорящие. Они мерцали и светились, порой будто превращались в дым. Каждого Грах питал своей силой, каждому находил дело. Некоторых отпускал, говорил: «Ты потрудился на славу, теперь ты свободен, отведу тебя домой». Правда ли он возвращал их в родные миры? Креж не знал. Один искристый лиловый дух не пожелал уходить, напевно умолял не прогонять, взмахивал прозрачными крыльями. Ликовал, когда шаман разрешил остаться. «Тебя не отпущу, – так Грах сказал Крежу. – Думаешь, мы забыли, что вы тут творили когда-то?» И объяснять ничего не стал. Долгие, долгие годы рабства. Но однажды Грах доверху нагрузил маленькую повозку-вездеход, отправился в путь и взял с собой Крежа. Разбитая дорога шла сперва по предгорьям. Потом нырнула в долину, а оттуда – в темный лаз, под своды гор. Путь тянулся, лучи фонарей шарили по скальным стенам и по низкому потолку. Креж ни о чем не думал, сидел неподвижно. Надежда давно умерла, а страх иссох, шуршал на дне души. В туннеле шаман молчал, не проронил ни слова. И лишь когда впереди забрезжил дневной свет, Грах заговорил. «Везу тебя к старой женщине, – сказал он. – Ты останешься у нее, будешь ей помогать». «Она шаманка?» – спросил Креж. Грах помедлил и ответил: «Да». Свет разрастался, жалил глаза. Что там, с другой стороны гор? Креж собрался с силами, выглянул в окно. И увидел знакомую пустыню. Она простиралась до горизонта, растрескавшаяся, каменистая – бескрайний плавильный котел. Мутный воздух дрожал, в вышине горело багряное солнце. Дом старухи прятался у края бесплодной земли, в тени скал, а поодаль росли колючий кустарник и корявые, изогнутые деревья. Креж чувствовал, как их корни вгрызаются в землю, уходят на немыслимую глубину. Хозяйка дома стояла на пороге, махала руками. Маленькая, сморщенная, в мешковатой одежде. «Здравствуй, Маа, – сказал Грах. – Я привез тебе батареи и припасы. И духа. Не отказывайся. Излучение все сильней, в твоем возрасте обычной защитой не обойтись». Так Креж остался у новой хозяйки. Она ничего от него не требовала, каждый день питала золотистой силой и подолгу расспрашивала о верхнем мире. А после – через две луны или три – занемогла, разговаривать почти перестала. В тот день Маа затворила дверь в дом, но сквозь щель Креж видел, как она сидит за столом, пишет и то и дело закрывает глаза, судорожно глотает воздух. Потом она доковыляла до порога, впустила Крежа, а сама легла на кровать. «Грах хотел как лучше, – прошептала Маа. – Но я не стану мучиться. Отдам тебе все силы, только ты смотри не растеряй. Не мешкай, прыгай сразу, тогда должно хватить. Возвращайся домой». Дрожащие нити потекли от ее рук, опутали Крежа. Затуманенные, зыбкие ростки, но полные живительной силы. Сердце забилось быстрее, мысли помчались одна за другой, надежда вспыхнула в сердце, а тяжесть словно исчезла. Нельзя, нельзя выпивать без остатка чужую силу, это знают все странники по мирам. Но если она отдается сама? Креж не мог отказаться. Ловил золотые лучи, пока не угас последний, пока не истаял самый слабый след. Маа лежала неподвижно. Нет, не Маа – пустая оболочка. Креж не стал тратить время, бормотать слова благодарности. Помнил: мешкать нельзя. Выбежал в распахнутую дверь, промчался мимо колючих зарослей и прыгнул. Восьмой мир встретил его лиловым ветром и пыльной степной травой. Здесь цвела жизнь, а значит, можно было двигаться дальше. Так Креж и выбрался. Доковылял до Дворца, упал в ноги Королеве. И она приютила его, позволила жить на безопасной земле. Только теперь все кончилось. Последний лазурный отблеск погас, горы скрыли закатное солнце. Еще миг – и опустится тьма. – Ица, – сказал Креж. И не узнал собственный голос, так ясно он звучал, так бесстрашно. – Все, что я рассказывал про шамана, – правда. Он жестокий и могущественный. Но у него есть слабость – друзья и родные, те, к кому он привязан. Запомни это и используй, если сумеешь. Ответ Ицы он не услышал. Плечо обожгла боль, клеймо ожило, загудело. Закоченели руки и ноги, а в кожу будто впились сотни натянутых нитей. Как же больно, как тяжело, как холодно, как жарко! Нет, нет, не вынести, лучше умереть, задохнуться, исчезнуть! Пусть… Нити лопнули, ошпарили напоследок, и боль ушла. Но Креж не смог шевельнуться – тело стало тяжелее гор. Горячая пыль забила горло, дыхание вырвалось мучительным всхлипом. Было ли по-другому? Или возвращение домой лишь грезилось, а теперь закончился этот сон? – Неужели! – прогремел знакомый голос. Креж поднял глаза. Шаман возвышался над ним, почти прежний: черные косицы перевиты алыми шнурами, губы кривятся в усмешке, а через скулу тянется незнакомый шрам. – Не думал, что увижу тебя снова, – сказал Грах. – Что ж, нам есть о чем поговорить. Мимо метнулась белая тень, скользнула лунным бликом и пропала. Ица, понял Креж. Сбежала, спряталась, а шаман ее не заметил. Креж улыбнулся и закрыл глаза. Глава 3 Остановка Подножия гор мерцали. Или чудилось? Повозка качалась, под полом взвизгивали поршни, мешали сосредоточиться. Риз протер глаза, встал на цыпочки и прижался лбом к стеклу. Рядом вздохнул Куго, но прогонять не стал. – Ну? – спросила из-за плеча Хиша. – Видно что-нибудь? – Нам еще час ехать, – напомнил Куго и щелкнул переключателем. Нутро вездехода затряслось, железное сердце взвыло и тут же успокоилось, забилось ровно. – Рано еще. Целый час! Но Риз не отошел от окна – замер, вгляделся пристальней. Хорошо, что Нивер в другой комнате – нет, в другом отсеке, так это называется, – а то прогнал бы от окна. Поручил бы какое-нибудь дело или стал бы проверять, запомнил ли Риз, для чего какой рычаг нужен. Нивер оказался строгим наставником. Не то что Куго. – Может, так? – Хиша стиснула плечо Риза. – Теперь видно? От ее прикосновения кровь зазвенела, перед глазами заплясали золотые искры. Ослепили на миг – и растворились. Цвета стали ярче, стекло – прозрачней, и шум уже не мешал. Нет ничего невозможного. Должно получиться. Нужно просто смотреть вперед. Сквозь окно, сквозь дрожащий воздух – на пустыню, на желтые и бурые пятна. На черные росчерки трещин, на выбоины и валуны. Дальше, дальше, сквозь зной, сквозь бескрайний мертвый простор, к гряде гор, сумрачных, неразличимых. Нет, различимых! Вот острые пики, изломы перевалов, уступы и отроги. Они так далеко, но видны отчетливо. А вот и мерцающий полог у края равнины, переливается синим и алым, взлетает над тонкими опорами. А еще выше парит птица, цвета здешней зари, только глаза серебристые, бездонные зрачки, и… – Пора связаться с ними, – сказал Нивер. Дверь лязгнула и закрылась. – А то опять нам выговор вкатят, что протокол нарушаем. Видения пропали. Снова перед глазами было только мутное стекло. Риз мотнул головой, отступил на шаг и споткнулся, едва не упал – таким неуклюжим и слабым стало тело. Успел ужаснуться – сейчас вернется стужа, а на плечи навалится тяжесть, – но тут Хиша схватила его за руку, оттащила к стене. – Опять ты полупрозрачным стал, – хмыкнул Нивер. – Я сразу и не заметил, что ты там стоишь. Куго защелкал переключателями, и кабину затопили скрипы и свист – волны эфира. И почти сразу стихли, сменились чужими голосами. Нивер вытащил из гнезда в стене сетчатый шарик-микрофон и приготовился отвечать. Риз наклонился поближе к Хише. Лучше поговорить, пока взрослые заняты своими делами. – Я видел птицу, – прошептал он. – Она на меня посмотрела! – Это не птица, – ответила Хиша и принялась теребить красную бусину в косичке. Глядела перед собой и будто не решалась ответить. Что на нее нашло? Риз не выдержал, толкнул ее плечом. Спросил: – Кто это? Дух? – Дух, – кивнула Хиша. – Значит, там и правда шаман. Надо быть осторожней. Она что же, боится? Зря Риз не расспросил ее, какие бывают шаманы, чего от них ждать! А он только лазил по повозке, сидел на крыше и смотрел на пустыню. Упустил время. А сейчас, при взрослых, и не разузнаешь. – Пятый! – Гулкий голос Нивера раскатился по кабине. Риз поспешно оглянулся. – Да, подтверждаю. Сутки. А наш запрос? Понял. – Нам бы задержаться там. – Куго нахмурился, стукнул по стеклянному глазку на панели. Тот вспыхнул оранжевым, стрелка заметалась взад-вперед. – Проверить все, приборы сбоят. – На месте разберемся, – ответил Нивер. Снял громоздкие наушники и обернулся. – А вы что там сидите? Так ничему не научитесь. Идите сюда, будете за излучением следить. Все наставники одинаковые, и в нижнем мире не лучше. Придумывают скучные задачи, ругаются, если отвлечешься. Там, снаружи, пустыня, горы, незнакомый шаман и птица с серебристыми глазами, а Ризу придется следить, чтобы шкала не покраснела. Но что уж поделать. Он покосился на Хишу. Та вздохнула, развела руками и пошла к приборам. Оконца аппаратов гасли одно за другим, стрелки больше не метались, только вздрагивали. И пол уже не трясся, удары поршней стали тише, не отдавались эхом в костях. Добрались? Риз отпрянул от мигающей стены, рванул к выходу. Если Нивер начнет ругаться – ну и пусть! Не успеет остановить. Два прыжка – и коридор позади, теперь повернуть колесо на двери, какое же оно тяжелое, тугое. Но поддалось – и зной ударил в лицо, заставил зажмуриться. Риз замотал головой, поспешно вскарабкался по скобам и очутился на крыше. Горы приблизились – уже не дальняя тень, а высокие скалы, свинцовые уступы и стены. Повозка катилась по дороге, усыпанной желтым песком. Впереди шеренгами выстроились столбы, их навершия искрились, воздух над ними мерцал, наливался светом. Почти как купол, что защитил повозку. Точно! Но где же та птица? Риз боялся моргнуть, вглядывался, глаза жгло от жары и пыли. Но видел только горы и переливчатый полог. Еще миг – и повозка оказалась под ним. Воздух стал прохладней, чище. Сердце трепыхнулось в груди, волной накатило новое чувство – Риз судорожно вздохнул и узнал его. Из селения тянулся запах жизни. Свежий, дразнящий – неужели там высокие травы, переполненные силой, или летний лес, или озеро, где плещется рыба? Нет, наверное, только люди. Риз уже видел невзрачные кубики домов. Повозка вкатилась на широкую площадку и замерла возле одной из опор. Громыхнула дверь. – Риз, спускайся! – позвал Нивер. – Дальше своим ходом идем. Вот бы сейчас спрыгнуть! Прямо с крыши на желтый песок – дома Риз бы так сделал. Столько раз прыгал из окон Дворца. Но во Дворце ноги не наливались свинцом, а земля не била так больно в ответ. А тут и насмерть можно расшибиться. Риз вздохнул и слез по скобам. Когда он оказался рядом, Хиша взглянула на него, но ничего не сказала. Сердится, что убежал? Нет, тогда бы обзывалась дураком или еще как-нибудь. А она молчала, только снова и снова трогала бусины в косах, и с руками у нее было что-то не так. Точно! Ладони забинтованы крепко-крепко, а все равно сквозь белое полотно проглядывают красные росчерки. Светятся. – Да, замотали ей руки, – сказал Нивер – будто мысли услышал. Затянул потуже пояс с инструментами и добавил: – Я тут очень давно не был и местных не знаю. Лучше шаманские знаки спрятать пока. И ты тоже не растворяйся, пусть думают, что ты обычный человек. Легко Ниверу говорить! Риз никак не мог понять, от чего вдруг становится прозрачным и неуклюжим. Всегда ненадолго, на пару мгновений, но и этого хватит, заметят. Заскрипел засов – Куго навалился на дверное колесо, повернул до предела. Вены у него на руках вздулись от усилия. В нижнем мире все такое неподъемное, даже взрослый едва справляется. А может, просто повозка старая, проржавела вся. Идти оказалось непросто. Ноги тяжело впечатывались в песок, каждый шаг отдавался тянущей болью. Нечестно. Ведь Риз столько раз бегал по повозке, взбирался по скобам, прыгал – почти не уставал! Только одно дело – скакать на месте, а совсем другое – идти и идти, мимо высоких опор, вдоль старой ограды. Когда же кончится эта дорога? С крыши вездехода казалось, что дома совсем рядом. Хиша взяла его за руку, крепко стиснула ладонь. Перед глазами заплясали золотые искры, и тоскливые мысли схлынули – Риз очнулся. Вскинул голову, принялся озираться – ведь мог пропустить что-то интересное! Дорога превратилась в аллею. По обеим сторонам росли деревья – приземистые, с нелепыми короткими ветвями. И кора, и пучки кожистых листьев были красновато-бурыми, как запекшаяся кровь. Впереди возвышался дом – каменный куб с крохотными окнами и черной дверью. – Значит, так, – сказал Нивер. Он остановился, порылся в свисавшей с пояса сумке, выудил круглую бляху, кивнул сам себе. – Поговорю с администрацией, а вы ждите. И пошел к дому – неторопливо, будто знал тут всех и сто раз ходил по здешним тропам. Поднялся на крыльцо, даже стучаться не стал, распахнул дверь. Странное место. Ни охраны, ни замков. – Это может быть долго, – проговорил Куго. – Отдохнем пока. Он шагнул в тень деревьев. Там пряталась скамья, широкая и цветом точь-в-точь как стволы рядом. Куго сел, вытащил из кармана книгу, похожую на жухлый кочан капусты, и зашелестел страницами. Хиша устроилась рядом. Спрятала руки в карманы и замерла, даже по сторонам не смотрела. Ноги ныли от ходьбы, но сидеть Ризу не хотелось. Впервые попал в селение нижнего мира – и должен молчать, не сметь шелохнуться? Ну уж нет! Зачем? Таиться сейчас не от кого, ни души вокруг. Риз подошел к дереву, тронул листья. Они оказались толстыми и шершавыми, как чешуйчатая спина ночного ящера. Но под твердой коркой пряталась мякоть, а в ней струилась яркая, пряная жизнь. Риз потянулся к ней – и сумел зачерпнуть. Голова закружилась от незнакомого вкуса. Получилось! Значит, Риз по-прежнему может черпать силу из всего живого, симбиоз не помеха! – Это что за дерево? – спросил он и вцепился в ветку. Не хватало еще упасть на ровном месте! Куго оторвался от книги, взглянул рассеянно. – Это фта, – сказал он. – В предгорьях часто растет. Ее сок можно пить, а листья и сердцевина годятся в еду. А главное, излучение переносит хорошо. – Так себе переносит, – возразила Хиша. Она снова крутила бусину в волосах. – У нас на станции их было много, а после той бури только три осталось. – Но эти три не засохли? – Куго повернулся к Хише. Его взгляд изменился, стал внимательным. – И сок был, и листья? – Всего три! – Хиша отмахнулась, запрокинула голову. Риз тоже взглянул на небо. Синие и алые волны захлестывали друг друга, искрились. – Если этот купол погаснет и будет буря, тут тоже мало деревьев уцелеет! – Хиша. – Голос Куго звучал осторожно. Риз понял, на что это похоже: с такой же осторожностью Куго двигал бегунки и следил, как качаются стрелки приборов. – Три фты могут прокормить десять взрослых. А ты говорила, тебя выгнали, потому что еды не хватало? Хиша дернулась, но промолчала, только стиснула бусину в кулаке. Не нашлась что ответить! Значит, не рассказала, что по правде случилось? Ладно, от взрослых скрыла, незачем им знать, но почему не поделилась с Ризом? Он ей столько открыл, и про Ицу, и про Мать-Королеву, и про Дворец, и про колодец, а у нее от Риза тайны? Может, не хотела говорить в повозке, вдруг подслушают взрослые. – Риз. – Куго нахмурился, качнул головой. – Ты исчезаешь. Чего они все так боятся? Риз вздохнул, отпустил ветку и сел на скамью рядом с Хишей. Она молча накрыла его ладонь своей. Живительные ростки зазвенели, влились в кровь. Но сквозь их сияние пробивался поспешный стук Хишиного сердца – она не могла успокоиться, и пальцы у нее дрожали. Расспрошу потом, решил Риз. Не отмолчится. – Да не нервничай так. – Нивер откинулся в кресле, отхлебнул из высокой кружки. – Шаманы – люди занятые. Освободится и позовет. Риз честно пытался ждать спокойно. Но сколько можно вытерпеть? Уже целую вечность они вчетвером сидели в домике, куда привел их Нивер. Сказал: «Это у них вместо гостиницы». За минувший час – или два! – Риз успел все тут рассмотреть. Квадратная комната, заставленная диванами и креслами, и ходить-то негде. За стеной – умывальный альков, больше похожий на чулан. Там было что изучать: вентили, стальные трубы, круглую лампу в стене. Но Нивер помешал, выгнал Риза обратно в комнату. Велел не лить зря воду и не жечь свет. Скучно. И с Хишей не поговорить. Она забилась в угол дивана, уронила голову на подлокотник и притворилась, что спит. Но Риз уже знал: во сне ростки ее силы расправляются, парят вокруг золотым ореолом. А сейчас они прятались. Риз сел на широкий подоконник, толкнул створку окна. Она поддалась легко, распахнулась. Отсюда, со второго этажа, были видны ряды коренастых деревьев и переливчатое небо. А если высунуться – то еще стена соседнего дома. – Не свались только, – сказал Нивер. Как же скучно. Вихрь хлестнул по лицу, веки обожгло, перед глазами заплясали алые пятна. Голова закружилась, и Риз в страхе схватился за подоконник. Что это, что случилось? Воздух трещал от грозовых разрядов, кто-то носился по комнате, обдавал потоками силы. Риз попытался всмотреться, но зрение не возвращалось, только красная пелена колыхалась и жглась. – Хиша! – выдохнул он. – Не дергайся, – велела она. Ладони Хиши легли ему на веки. Боль помедлила – и схлынула, исчезла без следа. – Теперь можешь смотреть, – сказала Хиша. – Но лучше не двигайся. Кажется, она тебя боится. – Здесь кто-то есть? – Голос Нивера звучал настороженно, глухо. – Дух? Риз открыл глаза. На спинке дивана застыла птица. Вовсе не огромная – не больше лунного ястреба, – но точно та самая, что парила вдалеке, над мерцающим куполом. Ее перья переливались лиловым и розовым, глаза светились. Крылья подрагивали, в обшивку дивана впились багряные когти. Совсем рядом сидел Куго, но птицу не видел – озирался, запрокинув голову. – Дух, – кивнула Хиша. Нездешняя птица, ее поймали в одном из верхних миров. Но летает свободно! Неужели не тоскует, не пытается прорваться домой? Во Дворце бы ее так не выпустили. В Восточном саду стояли высокие клетки, и внутри за морозными решетками томились птицы, добыча искателей. Пленниц доставали только для ритуалов, никто не позволял им порхать среди деревьев. – Не бойся меня, – сказал Риз птице. – Я тебя ловить не буду. Она склонила голову набок, встретилась взглядом. Серебро ее глаз плавилось, затягивало, и пол под ногами снова начал шататься. Хочет зачаровать! Риз зажмурился на миг, спрыгнул с подоконника, поспешно отступил к стене. Птица забила крыльями, взмыла и вылетела в окно. – Где этот дух? – Нивер осторожно поднялся и вытянул руку, будто надеялся нащупать что-то вслепую. – Он разговаривает? Риз ничего не успел объяснить. На столе затрещала плоская коробка – передатчик. Нивер нажал кнопку. – Слушаю. Понял, сейчас придем. – Он пристегнул передатчик к поясу и махнул рукой. – Собирайтесь. Похоже, это была разведка. Шаман нас ждет. Небольшая станция, так Куго сказал? Но улица тянулась и тянулась, Риз устал считать дома. Одинаковые, как кубики из одной коробки: у всех неровные стены, плоские крыши, окна в два ряда, потускневшая краска на дверях – черная, багровая, бурая. И всюду вдоль дороги росла фта. Риз старался не наступать на корявые тени ветвей, но не получалось. Если это селение маленькое, то какие же большие? И за день не пройдешь, наверное. Хиша дернула его за рукав. – Риз, погоди. – Метнула взгляд на взрослых и добавила: – У меня камень в ботинке, сейчас вытряхну. Ага, камень. Просто хочет отстать немного, сказать о чем-то, чтобы только Риз услышал. Но взрослые этого не поняли. Даже остановились не сразу. Нивер обернулся, вздохнул, но ругаться не стал. Хиша сняла ботинок и ухватилась за Риза – конечно, как же еще устоять на одной ноге! Он едва не рассмеялся, но Хиша незаметно пихнула его локтем и прошептала: – Не говори, кто твоя мама. Лучше вообще молчи про Дворец. Он и не думал рассказывать! Ведь и Хише рассказал случайно. Но она-то тайны хранить умеет, вон как молчит про себя. – Ладно, – так же шепотом ответил Риз. – Буду как ты, тоже навру что-нибудь. Хиша снова толкнула его и застегнула ботинок. Обиделась? Нет, не похоже. Дом шамана стоял у самого края пустыни и был совсем не таким, как другие жилища. Сразу его и не разглядишь – вокруг громоздился забор из каменных глыб, черных, как затмение. Вместо ворот – высокая арка. Ее почти заслоняли две кряжистые фты, с ветвей гроздьями свисали красные бусы и темные ленты. Птица взлетела из-за стены, розовым бликом промчалась над головой и исчезла во дворе. Нивер и Куго опять ее не заметили. – Заходите! – позвали со двора. Голос был чуть хриплым, усталым. Женским. Значит, не шаман, а шаманка. Она стояла возле крыльца, невысокая и будто ссохшаяся. Смотрела внимательно, цепко, и Риз поежился под ее взглядом. Кто знает, может, у них с птицей один дар – обе умеют зачаровывать. Чтобы не смотреть шаманке в глаза, Риз принялся изучать бусины у нее в волосах, круглый алый амулет на груди, браслеты цвета запекшейся крови и вышитый передник: белый, с яркой каймой, он был повязан поверх черных штанов и рубахи. Нивер и Куго эту шаманку не испугались. Назвали свои имена, а Нивер еще и взял ее за руку, на миг крепко сжал. Хиша тихо объяснила: – Это такое приветствие. – И тут же шагнула вперед, сказала во весь голос: – Меня зовут Хиша. Я тоже из красной ветви. А это Риз, он мой дух. Решила все говорить сама, ну и хорошо. Молча стоять на важных встречах Риз умел отлично. Скучное дело, но простое. – Я Варма, – сказала шаманка и вскинула руку. – А это Киин-киам-кини-ит. Мой дух. Птица сполохом упала с неба, замерла на плече у хозяйки. И стала совсем крохотной – такую можно спрятать в горсти. Риз думал, что теперь-то Варма распахнет дверь в дом – темный, низкий, будто вросший в землю. Но шаманка повела их на задний двор, усадила на каменные скамьи. Риз не мог сдержаться – вертелся, жадно смотрел по сторонам. Ни одной фты здесь не было, зато вдоль забора рос кустарник, щетинился колючками и острыми листьями цвета ржавчины. На длинных грядках колосилась трава: лиловая, лазурная, зеленая и белая. Словно из разных миров собрали. Варма сидела неподвижно, слушала Нивера. Риз то и дело с опаской посматривал на нее. Совсем старая или излучение ее так иссушило? Кожа у нее была светлей, чем у Хиши, скулы острые, глаза серые. Не похоже, что одна семья, хоть Хиша и сказала про какую-то красную ветвь. Птица переступала на плече у Вармы, порой расправляла крылья, но не пыталась взлететь. Нивер в подробности не вдавался. Рассказал, как нашел Хишу, как понял, что у нее есть дух, и как их симбиоз зашел слишком далеко, а Риз стал видимым. Иногда Нивер поворачивался к Хише, она кивала, добавляла пару слов. Куго молчал. Делал вид, что рассматривает разноцветные грядки. А может, ему и правда трава была интересней. О буре Нивер ничего не сказал. И о том, откуда пришла Хиша, – тоже. – Как ты попал в наш мир, мальчик? – Варма повернулась к Ризу, смотрела теперь в упор. Хиша предупредила, про Дворец лучше молчать. А колодец ведь в дворцовом саду! Лучше и не говорить тогда ничего. Риз пожал плечами. – Ты ведь из самого верхнего мира, – продолжала Варма. – Он далеко, спуститься непросто. От ее слов и пристального взгляда сердце заколотилось быстрей, воздух обдал стужей, а тело налилось тяжестью. Нет, нет, нет! Этой ведьме не удастся все испортить! Риз мотнул головой и огрызнулся: – Я упал. Варма улыбнулась, и лицо ее сразу смягчилось, стало добрым и усталым. Волшебница из легенд. Из тех сказок, где дети блуждают по лесу, тропа обманывает их, уводит в Хрупкие Долы. Тогда-то и появляется древняя чаровница, легконогая аи. Спасает детей от гибели, помогает мудрым советом. Но это сказки для маленьких! Надо быть настороже. – Тут полный симбиоз, – сказала Варма Ниверу. – Такой не разъединить. Зря вы не поторопились. Теперь девочке не стать настоящей шаманкой. До верхних миров не дотянется, других духов не призовет. Нивер вздохнул, а Хиша не шелохнулась, будто и не про нее говорили. Даже не смотрела на Варму, разглядывала переливающийся полог в небе. Вот только кулаки стиснула крепко-крепко – Риз все видел. Зачем сюда приехали? Чтобы чужая шаманка пыталась побольше о них вызнать, а потом унижала Хишу? Много ли эта Варма сама умеет, может, и ничего! – Подозревал я это, – опять вздохнул Нивер. – Ну что теперь поделать. – Спасибо, что проверили, – добавил Куго. Ну вот и все, теперь можно убраться отсюда. Риз уже хотел встать, но тут Варма вскинула руку, жестом велела подождать. Птица забила крыльями, стала больше и ярче. – Кое в чем могу помочь, – проговорила Варма. – Дух из самого верхнего мира – большая ценность. Желанная добыча. Вам повезло, что он выглядит как человек. Но нужно спрятать его сущность. – Я слышал про такие амулеты, – кивнул Нивер. – Но это ведь дорого? – Вы ходите с огромным богатством. Варма указала на Риза, и он отпрянул. Сейчас бы вскочить, перемахнуть через забор, помчаться бегом в пустыню. Может, и выпрыгнуть бы получилось! Нет, не получилось бы без Хиши. – Все, что пришло из самого верхнего мира, очень ценно, – продолжала Варма. – Я обменяю защитный брелок на одежду мальчика. – Она снова улыбнулась Ризу и добавила: – Не бойся, дам тебе во что одеться. Но будет чуть-чуть великовато. – Обменяете на его тряпье? – хмыкнул Нивер. Никакое не тряпье! В утро затмения Риз надел праздничный наряд: тонкая ткань мерцала и льнула к коже, широкие рукава колыхались, вышивка струилась вдоль неприметных швов. Но ведь и правда, в нижнем мире все изменилось. Материя загрубела, стала грязно-рыжей, края истрепались, отовсюду торчали нитки. Даже у самого жалкого слуги не могло быть таких обносков. Ни за что Варма не догадается, что это одежда сына Матери-Королевы. Того, кто родился из ее лучших мыслей. – Не жалко? – тихо спросила Хиша. Риз мотнул головой. Варма наконец-то отвела их в дом. Сумрачные комнатки перетекали одна в другую, сквозь щели в ставнях проникал слабый свет. И птица тут стала тенью – почти невидимая кружила под потолком. Варма принялась копаться в шкафу: скрипела ящиками, двигала вешалки. Нивер и Куго остались в коридоре – не захотели толпиться в тесных каморках, – а Хиша терпеливо стояла за спиной у шаманки и ждала. Риз не знал, куда себя деть. Прислонился к стене, следил за птицей и пытался вспомнить ее имя. – Держи. – Варма вручила Ризу стопку одежды и указала на низкую дверь. – Переоденься там. Уже переступив порог, Риз услышал, как шаманка сказала Хише: – Вот такой брелок. Сейчас объясню, как пользоваться. А потом понизила голос, ни слова стало не разобрать. Ризу, значит, объяснять не захотела. Наверное, для нее он просто диковинка из верхнего мира, что-то вроде зверушки на поводке. Надо назло переодеться быстрее и подслушать! Скинул прежнюю одежду – она свалилась на пол кучей лохмотьев. А новая оказалась такой же, как у Хиши, Нивера и Куго. Штанины пришлось подворачивать, и рубашка болталась, нелепо сползала с плеча. Зато все чистое, целое. Риз распахнул дверь и едва не столкнулся с Куго. Тот держал ботинки, высокие, с толстой подошвой. – Она просила тебя переобуться. Что, и обувь заберет? Жадная ведьма. Пришлось снова отступить за порог, сесть на сундук, стряхнуть сандалии, зашнуровать новые ботинки. А когда Риз вышел, Варма уже закончила объяснять. На шее у Хиши висел новый красный шнурок, а на нем – маленький блестящий цилиндр. На вид – обычная железка. Риз едва сдержался, чтобы не сказать об этом вслух. – Я все расскажу, – пообещала Хиша. Говорила тихо, смотрела под ноги, на желтый песок дорожки. И шла медленно, уже на несколько шагов отстала от Нивера и Куго. Может, ей стыдно? За то, что врала про свой дом и шушукалась с ведьмой. – Только… – Хиша запнулась и добавила шепотом: – Только когда рядом никого не будет. Ответа ждать не стала – рванулась вперед, догнала Нивера. Спросила о чем-то, Риз разобрал только «пожалуйста» и «мы ненадолго». – Ладно, – разрешил Нивер. – Но из-под купола не выходите и чтобы вернулись до темноты. Взрослые свернули к дому – как только отличили его среди одинаковых жилищ! – а Хиша повела Риза дальше. И куда? Разве здесь есть укромный уголок, где никто не подслушает и не помешает? Но ведь затеряться можно даже среди хрустальных колонн Дворца. Вот две фты, посажены так близко, что почти срослись, ветви переплетаются, клонятся над дорожкой, а что скрыто за стволами – не разглядеть. – Ищешь где спрятаться? – спросил Риз. – Можно там. Хиша кивнула. Сидеть в корнях фты оказалось удобно. Они изгибались, манили облокотиться. Риз так и сделал. Откинулся, прижался спиной к стволу – и вновь ощутил дурманящую силу, пряные соки жизни. – Я все расскажу, – снова сказала Хиша и стиснула его ладонь. – И ты сам поймешь. Ты должен мне помочь. Помнишь, как ты слушал сквозь стены? И сегодня смотрел через пустыню. Я хочу, чтобы ты заглянул ко мне домой. На станцию, откуда я ушла. Глава 4 Правда Сперва ничего не получалось. Что слушать, куда смотреть? Хиша даже точное направление не могла показать. «В пустыне, там, где нас нашли Нивер и Куго. Но не совсем рядом, а за горизонтом». Риз пытался расспрашивать, но понял: нет смысла. И потянулся наугад. Тут же провалился в мешанину чувств и звуков: падали вязкие капли сока фты, текла вода, электричество гудело в проводах и приборах, людские разговоры сливались с шелестом песка. – Нет, нет, – нетерпеливо прошептала Хиша. – Ты все еще здесь! Давай, попробуй уйти дальше. Риз напряг слух, но различил лишь прохладу стен, цепкий раствор между камней, шаркающие шаги. Легко Хише говорить! До этого места ехать дня два или больше, так далеко никто не дотянется. Это невозможно. Вот еще! Злость толкнула Риза вперед, в глазах потемнело. Воздух ошпарил, в голове взорвалась боль, зазвенела эхом. Но нельзя сдаваться. Хвастался, что нет ничего невозможного, а теперь готов отступить? Ну уж нет! Мир лопнул как мыльный пузырь. Риз не успел испугаться, не успел даже ни о чем подумать – тьма поглотила его и исчезла. Выплюнула в незнакомом месте. Бурые стены изгибались, превращались в неровный потолок. Пещера? Совсем рядом гудели приборы, перемигивались огоньками, на экранах дрожали бесцветные картинки. Чуть заметно тянуло сыростью, воздух был прохладным. – Да! – выдохнула Хиша. – Контрольный блок! Ее голос звучал непривычно, изнутри, будто она стала золотыми нитями и растворилась в крови Риза. Он хотел прижать руку к сердцу, послушать, не бьется ли оно иначе, – и понял, что у него нет тела. Он видел все вокруг так ясно: полукруглую комнату-пещеру, высокие кресла, ящики в углу. А себя не видел. – Не бойся, – сказала Хиша. – Я слежу, с тобой ничего не случится. Неужели она теперь и мысли читать умеет? Правое кресло качнулось, тонкая рука потянулась к панели, пальцы быстро пробежали по кнопкам. Кто прячется там, за высокой спинкой? Комната словно крутанулась – теперь Риз смотрел с другого места. Он оказался у стойки с шуршащими приборами, сумел увидеть тех, кто сидел возле пульта. Двое, не взрослые, но уже не дети. Девочка – или девушка? – со светлой косичкой продолжала стучать по кнопкам, то и дело качала головой и вздыхала. Темноволосый мальчик не отрываясь глядел на экраны. – Пару дней мы выиграли, – сказал он. Голос у него был охрипший, неровный. – Нужно запускать установку. – Еще бы дня четыре, – возразила девочка и убрала руку с пульта. Россыпь красных огоньков вспыхнула на боковой панели. – Видишь, не готово. – День, два максимум, – отрезал мальчик. Наверное, и на Хишу он так же гавкал, когда гнал в пустыню. Риз вдруг вспомнил черного выдренка из дворцовой заводи: тот если и вылезал на берег, то скалился и огрызался, норовил укусить. Такой же злой. – Сама знаешь, – продолжал мальчик-выдренок, – наша защита не выстоит. Сейчас они ее не пробили, уехали. Но вернутся – с боевой машиной или с шаманом. Узнали, что станция не разрушена, и теперь в покое не оставят. – Я так устала, И́рик. – Девочка съежилась в кресле, закрыла лицо руками. – Так устала врать мелким. Мы уже два года врем им и врем, а они верят в эту сказку, хотят помочь, Хиша даже уйти согласилась… Что с ними будет, когда они все поймут? Когда узнают, что никто не оживет… – Эй. – Мальчик перегнулся через подлокотник, положил руку ей на плечо. – Ты хочешь предать общее дело? И мои родители, и твои, и все, кто тут работал, – они хотели, чтобы мы продолжили работу. Любой ценой, так он сказал. Забыла? Если мы не повторим эксперимент, если не доведем до конца, тогда их смерть будет напрасной. А мелкие… поймут потом. Мертвых не оживить. Можно только закончить то, ради чего они жили. Хиша вскрикнула. Звук полоснул Риза, оглушил, и мир превратился в видение, растекся туманными вихрями, помутнел. И тут же расцвел радужным небом. Скрюченные корни фты впились в тело, ледяная тяжесть навалилась со всех сторон. – Прости, – выдохнула Хиша. – Сейчас. Золотые ростки колыхнулись в воздухе, приникли к Ризу, и стужа отступила. Он шевельнулся, сумел обернуться к Хише. Она словно помертвела. Бледные до синевы губы, бесцветная кожа, тусклые глаза. Из-за подслушанного разговора? Нет! Из-за того, что отдала Ризу почти все силы. – Тебе нужна помощь! – выпалил он. – Давай позову! Жди здесь, я сбегаю за шаманкой, она должна… – Нет! – Хиша дернулась, ожила на миг. – Нельзя! Едва дышит, а командует. Почему нельзя? Как будто знает способ лучше. А может, и знает. Хиша приподнялась, оторвала лист фты, разломила, вгрызлась в мякоть. Принялась жевать – сосредоточенно, медленно, и так же медленно ее лицо розовело. Риз смотрел как завороженный. Наконец Хиша отбросила корку. – Нельзя, – повторила она и вытерла рот ладонью. – Когда ты переодеваться ушел, она мне рассказала, как нас разделить. Надо, чтобы ты умер. Говорила, что может это сделать. Что может помочь. Последнее слово Хиша не сказала – выплюнула. Риз запрокинул голову, сделал вид, что рассматривает цветной полог в небе. Знал, что нужно сказать что-нибудь в ответ: изругать Варму, подбодрить Хишу – пусть поймет, что он в ней не сомневается. Но слова не находились. «Все, что пришло из верхнего мира, очень ценно», – так говорила эта ведьма. И уж наверняка кровь, кости и сердце Риза гораздо ценней, чем ворох драной одежды. – Поэтому ее звать нельзя, – сказала Хиша. – И ни о какой помощи просить нельзя. Заскрипела ветка – наверное, Хиша сорвала еще один лист. Риз покосился на нее, подождал, пока доест, и спросил: – А о чем говорили эти придурки из пещеры? – Темнеет уже, – невпопад ответила Хиша. Что за отговорки? Риз прищурился. Полог мерцал и переливался, мешал смотреть, но небо над пустыней и правда наливалось глубокой синевой, горизонт тонул в черноте. Скоро Нивер хватится, решит их искать, а они даже не придумали, что наврать. – Идем, – сказала Хиша. Встала, оперлась о ствол, перевела дыхание. – По дороге расскажу. Пока шагали обратно, сияние над головой становилось все ярче, а внизу, на дорожке, сгущался сумрак, веяло прохладой. Хиша говорила медленно, порой останавливалась, вздыхала и снова пускалась в путь, продолжала рассказ. Риз ее не перебивал. – Мои родители… и все взрослые погибли во время эксперимента. Ирик и Льиса – это их ты видел – закрыли тот корпус. Запечатали. Не пустили нас туда, сказали, там очень страшно. А еще сказали, что там время как будто остановилось и если открутить эксперимент назад, то все оживут. Да ну, время никогда не останавливается! Если бы Ризу такое наплели, он бы сразу понял, что обманывают. Ну, может, два года назад и не понял бы. Тогда он еще немного верил в сказки. – Так-то мы знали, – снова заговорила Хиша, – где аварийное радио. Всем показывали на всякий случай, даже самым маленьким. Но Ирик и Льиса сказали, что нельзя звать чужих. Что тогда станцию закроют, нас заберут кого куда, и родителей никто не оживит. А теперь понятно… Ирик и Льиса просто хотели доделать то, чем занимались родители. Может быть, там и правда что-то очень важное. Последние слова прозвучали так тоскливо. Риз не выдержал, спросил: – А почему тебя выгнали? – Не знаю. – Хиша шла потупившись, разглядывала темный песок под ногами. – Наверное, стала слишком много спрашивать. Начала сомневаться. И они сказали, что мне нельзя там оставаться. Что я еще не шаманка, не справляюсь со своей силой, и это мешает. Ну и я согласилась уйти. Риз понял, что был прав. Таких не прощают: надо казнить и выдренка, и эту девчонку со светлой косичкой. Но сказать ничего не успел – увидел впереди коренастую тень. Нивер и правда вышел их искать. – Мы уже идем, уже тут! – закричала Хиша и поспешила навстречу. Риз попытался сосчитать, сколько ходов и люков в вездеходе, но сбился. Все они сейчас были распахнуты – и большая круглая дверь, и крохотные заслонки. Наружу свисали провода и шланги, порой что-то гудело, мигали огоньки. Куго бродил вокруг, залезал на скобы. Подкручивал болты, вслушивался, сверялся со шкалой переносного прибора. На песке стояли ящики с непонятными деталями, валялась промасленная ветошь. «Нам дали оборудование, – объяснил утром Куго. – Проверим машину, подремонтируем, а потом можно ехать». И когда это будет? Солнце уже поднялось высоко, а Куго все лазил по вездеходу, копался в его нутре. Сперва Нивер велел Ризу с Хишей помогать, гонял то за отверткой, то за тряпкой. Но скоро стало ясно, что они только мешают. Нивер махнул рукой, отпустил их, потом и сам отошел. Стоял в стороне, перебрасывался словами с Куго. Риз устроился на ящике рядом с Хишей. Хотел притвориться беспечным, но все время забывался, крутился и ерзал. Скорей бы уехать отсюда! Подальше от Вармы и ее вездесущей птицы. Та кружила в небе: пролетала розовой тенью над пологом, порой разрывала его взмахами крыльев, так что во все стороны расходились радужные волны. Снова и снова возвращалась к вездеходу. Следила. – Хотела бы такую птицу? – спросил Риз у Хиши. Та мотнула головой – так резко, что бусины в косах стукнулись друг о друга. Ответила: – Она в неволе. Замолкла на миг, взглянула на свои ладони. Полосы бинта не могли спрятать алые росчерки, те проступали сквозь ткань – почти как кровь. Хиша сжала кулаки и продолжила, тихо-тихо: – Мама говорила, нельзя держать духов в неволе. Ни ей, ни папе никакие духи не служили. Но иногда приходили сами. Один со мной играл. Он прятался на станции и снаружи, а я его искала. У него были красивые синие когти и огромные глаза. Хиша снова замолчала. Наверное, вспоминала. Как ей тогда жилось? Риз попробовал представить, но у него не вышло. Какая у нее была комната, какие любимые места для пряток – ничего этого он не знал. А тот когтистый дух, зачем он приходил к Хише? Как вообще попал в нижний мир, что там искал? Может, спрыгнул случайно, как Риз. – Я теперь думаю, – еле слышно шепнула Хиша, – вдруг у них не было духов, потому что они мешали эксперименту? А тот дух заглянул в гости не вовремя и все испортил? Из-за этого все так случилось… Ирик и Льиса ведь сказали, что моя сила мешает. – Ты чего! – Риз толкнул Хишу, но она не подняла голову, не взглянула на него. – Они тебе врали, а ты им все еще веришь? Их надо остановить! – Сначала надо разузнать! – выдохнула Хиша. – А если это важно? Если… – Да ну! – Риз ударил кулаком по крышке ящика. Боль и злость ошпарили, тело вдруг показалось невесомым. – Они уроды, вот и все. Если! А если там снова рванет и все умрут? Надо остановить, успеть! Он спрыгнул на землю, кинулся к вездеходу. – Риз, нет! – крикнула Хиша. Понятное дело, страшно рассказывать взрослым. А что еще делать? Нечего! Нивер обернулся, нахмурился: – Что за крики, случилось что-то? – У Хиши дома! – выпалил Риз. – Там что-то жуткое! Куго присвистнул, перестал копаться в проводах, но со скоб не спустился. – Вот как. – Нивер качнул головой. – Сегодня утром говорил с Базой, так они не могут туда прорваться, стоит защита высокого уровня. Рассказывайте, что там творится. Подошла Хиша – так медленно, что слышен был каждый шаг по песку. Риз подался в сторону – вдруг врежет ему от обиды? Но Хиша обиженной не выглядела – нет, только поникшей и несчастной. Риз неловко переступил на месте. Может, зря он так? Надо было подумать, решить вместе. Только ничего другого они бы не придумали. Хиша вздохнула, пнула гаечный ключ и принялась рассказывать. Глава 5 Властитель духов В рабстве время тянулось иначе. Часы прошли или дни – Креж не знал. Пытался понять, но мысль плутала, падала в мутную дрему. Воздух давил, впечатывал в доски пола, и подняться не удавалось. Но и смерть не шла – Грах отогнал ее золотыми искрами своей силы и ушел, оставил Крежа мучиться. Как ни пытайся – не встанешь, не выберешься отсюда. Но пелена порой отступала, разум прояснялся, Креж мог наблюдать и слушать. И в конце концов узнал свою тюрьму, хоть она и изменилась за минувшие годы. Да, он и раньше сидел взаперти здесь, в жилище Граха. Креж помнил – в нижнем мире этот дом считался огромным. Бревенчатые стены, высокие стропила, пять или шесть комнат, каждая шириной в несколько шагов. Но как же тесно здесь было после Дворца! Там, в просторных покоях, под мерцающими сводами звенело эхо, занавеси колыхались в стрельчатых окнах, белый свет солнца искрился на полу. Останутся ли эти воспоминания или расплавятся в котле нижнего мира? Проще забыть обо всем – ведь отсюда больше не вырваться. Может, и из этой комнаты – рабского загона – никогда не выйти. Пол задрожал, загудел отголосками шагов. Знакомая неумолимая поступь, все ближе, все тяжелей. Креж сжался, закрыл лицо руками. Клеймо на плече горело, сердце колотилось, в ушах стоял звон. Хорошо, что Ица сумела сбежать, хорошо, что не видит этого. Наверное, она уже в восьмом мире, раздвигает лиловые стебли, жадно пьет их густую жизнь. Дверь отворилась. Половицы заскрипели под ботинками Граха: один шаг, второй, третий. Креж замер, боялся даже дышать. – Опять страдальцем прикидываешься? – Голос прозвучал неожиданно близко, и Креж дернулся, попытался отползти. – Давай, посмотри на меня. Нельзя противиться, нельзя злить шамана. Креж уронил руки, открыл глаза. Грах сидел на корточках, смотрел на него, буравил темным взглядом. Скулу рассекал шрам – давно заживший, бледный. Человек или дух нанес этот удар? Но на лице шамана появились и другие следы: сеть морщин вокруг глаз, резкие складки в углах рта. Грах постарел за эти годы. Да, постарел, но едва ли растерял свою силу. И колдовские амулеты никуда не делись: в косицах алели бусины, на груди висел багряный медальон. – Ну, говори, – велел шаман. – Зачем вернулся, предатель? Кровь шумела в ушах: «Молчи, молчи!» Начнешь отвечать – и не остановишься, расскажешь ему все. Ведь так и было когда-то – рассказывал Граху о себе, об искателях, о других мирах, даже о Хрупких Долах и древнем народе аи. Но тогда Креж оказался здесь один, боялся только за себя. А в этот раз нужно защитить Риза и Ицу. Грах наклонился, защелкнул на его запястье витой оберег. Сталь раскалилась на миг и сразу остыла – не успела обжечь кожу. Браслет загудел, мигнул алыми огоньками. – Что, нравится? – усмехнулся Грах. – Теперь не убежишь. Понял? Тогда отвечай, зачем вернулся. – Королева, – выдохнул Креж, – разгневалась… Такому, как Грах, легко поверить в гнев. Он не может представить ее – далекую, прекрасную, неумолимую. Пусть решит, что она разозлилась на Крежа, не пожелала терпеть возле себя неуклюжего жалкого калеку. Грах не стал ждать, пока он договорит: – Так разгневалась, что ты решил сбежать ко мне? Думаешь, поверю? А ведь когда-то я тебе верил. Клеймо горело, браслет дрожал, огоньки на нем вспыхивали и гасли. Что странного в том, что шаман верил своему рабу? Он и не пытался обманывать. Но теперь придется. – Верил, когда ты рассказывал, что не берешь слишком много, – продолжал Грах. Его голос становился все тише, все страшней. – Что это ваш закон – не вычерпывать жизнь до капли. Поэтому я привез тебя к Маа. Она была такой доброй, она так жалела вас всех. А ты убил ее. – Она хотела! – Креж зажмурился, замотал головой. – Хотела отдать свою силу. – И ты забрал, с радостью. Всю, до капли. – Слова Граха падали, тяжелые, как камни нижнего мира. – Всегда вы такими были и ничуть не изменились. Давай, рассказывай. Что там наверху задумали на этот раз? Зачем ты здесь? Чтобы вернуть Королеве сына, найти потерянного ребенка, того, что родился из ее лучших мыслей. Что тут преступного, что плохого? Но шаману нельзя знать об этом. Креж стиснул зубы, промолчал. – Ладно. Подумай до утра. Вновь скрипнула дверь, шаги затихли в глубине дома. До утра? Выходит, еще вечер или ночь, Креж в плену лишь пару часов. Как медленно тянется время. Так и придется лежать без сил, вжиматься в пол, слушать скрип половиц в глубине дома, обрывки голосов, смех. И мерный гул оберега. Но вот кто-то щелкнул выключателем за дверью, светильник под потолком погас. Один за другим затихли все звуки, только этот гул и остался. Дурманил, обволакивал мысли. Креж не заметил, как заснул. Ему приснились Хрупкие Долы. Там он лежал в гамаке, сплетенном из легких сухих стеблей, но сам был тяжелым, слишком тяжелым. Ложе трещало под ним, грозило разорваться. Внизу клубилась чернота, в ней мерцали лазурь и пурпур. Креж цеплялся за ветви, но те хрустели и стонали. Рядом метались Роса и Вихрь, его воспитатели-аи, хватали его за волосы, за плечи, но не могли удержать. Плакали, сокрушались: «Креж, Креж, зачем ты вернулся! Не выживешь, упадешь, погибнешь!» Он хотел ответить, сказать хоть слово, но горло сжимал ужас. – Креж, Креж, ты вернулся! – Напевный голос зазвенел, рассыпался смехом. – Радость, нежданная радость! Креж открыл глаза. Вздохнул с облегчением: он на твердой земле, никуда не провалится. Просто приснился дурной сон. И тут же ужас захлестнул с новой силой: явь была страшней любого кошмара. Да, внизу твердая земля, падать некуда, потому что это самый нижний мир. Самый злой и жестокий. Но уже не темный. Сумрак отступил к углам и стропилам, в воздухе дрожали золотисто-алые лучи. Рассвет. Верно, здесь всюду красный цвет. Даже кровь в нижнем мире становится красной, даже солнце. Тут не бывает серебряной зари. Больше ее не увидеть. – Просыпайся, Креж! Существо ворвалось в комнату, закружилось среди солнечных лучей. Лиловая кожа искрилась, сияли огромные глаза, прозрачные крылья трепетали. Этого духа Креж помнил. – Я не сплю, Нво. – Язык едва ворочался, слоги не желали складываться. – Здравствуй. Существо ответило, но вместо слов вырвались звонкие трели. Слишком громкие, слишком счастливые. Креж застонал, зажал уши руками. Он совсем позабыл, что Нво витает в безумных грезах, радуется каждому мгновению. – Тогда вставай! – пропело Нво. Скользнуло ближе, поставило перед Крежем поднос с котелком и чашкой, а потом село напротив. Длинные полы одежды распластались, легли широкими складками. – Не могу, – проговорил Креж. – Слишком тяжело. Нет сил. – Ешь! – Нво улыбнулось, сложило руки, будто в молитве. Тонкие крылья вздрогнули и замерли. – Будешь есть – будут силы! А если спорить – их совсем не останется. Креж вздохнул, напрягся и сумел сесть. С трудом поднял ложку, зачерпнул варево. Оно обожгло язык, в горло хлынул терпкий вкус, и тут же голод скрутил внутренности. Креж склонился над подносом и опомнился, только когда показалось медное дно котелка. Смех разлетелся по комнате, как перезвон колокольчиков. – Лучше? – Крылья Нво снова забились, на них вспыхивал солнечный свет. – Скоро все будет хорошо, будет прекрасно! Почти сорвался едкий ответ: «У тебя и так все прекрасно, тебе рабство дороже свободы». Но Креж сдержался. Спросил вместо этого: – Грах не накажет тебя? За то, что помогаешь мне? Взгляд Нво стал изумленным, огромные глаза посветлели, почти утратили цвет. – Грах прислал меня! – пропело существо. – Велел накормить Крежа! Грах заботится о нас, Грах нас любит! Не бойся, он простит тебя! Креж прислонился к стене, закрыл глаза, чтобы не смотреть на Нво. Шаман вернется, опять начнет расспрашивать. И не угадаешь, какую пытку придумает на этот раз. Долго ли Креж вытерпит? В конце концов все равно расскажет о том, что случилось. Креж сжал зубы, отогнал эти мысли. Нет, он научится обманывать Граха, не выдаст ни Риза, ни Ицу. Вскоре Грах и правда появился, но ни о чем не спросил. Сперва из глубины дома донеслись его шаги. Креж застыл, в ужасе слушал, как они приближаются. Нво встрепенулось, подхватило поднос с пустой посудой, пропело прощальные слова и устремилось прочь. Застонала половица, и в комнату вошел Грах. Высокий, в длинном рыжем плаще, в огромных рукавицах и ботинках на тяжелой подошве. Поднял руку, и клеймо на плече Крежа полыхнуло в ответ. Но боль тут же превратилась в золотые лучи: они скользнули по коже, влились в кровь. Долгожданное тепло, чистая сила. Креж закрыл глаза. Нельзя упустить это мгновение: тяжести нет, сердце бьется ровно, исчез колючий холод, и жизнь видится беспечальной и светлой. Но шаман не делится силой просто так. Сейчас он заговорит, назовет свою цену. – Идем, – сказал Грах. – Отправишься со мной в пустыню. Креж вздохнул, поднялся и пошел за шаманом. Шаги давались так легко, будто Креж родился в нижнем мире и другой жизни не знал. Даже цвета перестали удивлять: что странного в алом рассвете, в красноватых бревенчатых стенах, в ржавых оттенках одежды? Вот только голова кружилась. Такое бывало и раньше. Сила Граха захлестывала, отгоняла печаль и боль. Сам он казался не жестоким тюремщиком, а другом, которому можно открыть душу. Но Креж всегда помнил: это обман, шаманская ловушка. Одна комната, вторая, длинный коридор. Из-за занавески выглянул незнакомый синий дух, сверкнул любопытными глазами. Грах толкнул входную дверь – внутрь хлынул запах пустыни. Даже здесь, в деревне, от него не спрятаться. Или, может, деревня исчезла за эти годы, осталось только жилище шамана? Креж шагнул на крыльцо и поспешно огляделся. Почти поверил, что увидит развалины и ряды надгробных камней – следы катастрофы, с которой Грах не справился. Когда Креж оказался здесь впервые, Грах считался великим властителем духов. Его боготворила вся деревня, к нему за помощью приезжали люди из дальних мест. Если он не уберег близких, значит, не так он и силен. Глупая мечта. Деревня не исчезла. Все так же желтели покатые крыши, веревки тянулись от дома к дому, на них качались яркие амулеты. Соседский забор подпирала кривобокая фта. Вдалеке тарахтел мотор, взвизгивала пила. – Насмотрелся? – спросил Грах. Он стоял возле многоколесного вездехода – раньше тут такого не было. – Залезай, нам пора. Креж послушно подошел к машине, забрался по приставной лестнице, спрыгнул в люк. Как легко это вышло! Даже во Дворце, в безопасности и покое, Креж чувствовал себя калекой, не танцевал и не бегал. А тут забыл о больных суставах – подачка Граха все изменила. Проклятый шаман. Наверное, думает, что Креж должен благодарить его. Внутри пахло металлом и машинным маслом. Сигнальные лампы мерно мигали, синий свет сменялся желтым и снова синел. Круглые окна смотрели на пыльную окраину деревни – за решетчатой оградой тянулась каменная равнина. Ни единого дерева, лишь редкие клочья кустов. Даже фта там не росла. Бесплодный, выгоревший мир. Креж вспомнил, как давным-давно Нво и другие разумные духи убеждали его, что не везде здесь и плохо. «Видишь, из каких бревен построен дом Граха? Их везут издалека, из рассветной страны. Там леса растут по берегам рек, рыба плещется в озерах, и смертельные лучи приходят реже». – Неужели так и поедешь с отключенной защитой? – донесся снаружи незнакомый голос. – Ты же видел показатели, остаточное излучение висит после вчерашней бури. Креж замер, прислушался. – На купол много энергии надо, – отозвался Грах. – Если включу его – поползу как черепаха. А эти ребята в пустыне долго не протянут. Так что кину все на двигатель. – Но это опасно! Слишком… – Со мной сильный дух. – Голос Граха приблизился, ботинки загромыхали по ступеням. – Защитит. Шаман спрыгнул в нутро вездехода и даже не взглянул на Крежа – сразу шагнул к рычагам, потянул на себя рубильник. Лампы мигнули красным, взвыли невидимые механизмы, а пол задрожал. Вездеход тронулся с места. Миновал распахнутые ворота и вдруг дернулся вперед. Креж ударился о стену, сполз на пол и тут же зажал уши руками – мотор зашелся визгом. За окнами клубилась пыль, размытый мир проносился мимо. Такой скорости Креж не помнил. Разве возможна она здесь, в нижнем мире? – Вовремя ты ко мне свалился. – Голос шамана звучал искаженно, глухо. – Или это все из-за тебя? Креж не ответил. Грах обернулся. Его лицо скрывал шлем, отблески света плясали на стеклянном забрале. – Вчера была сильная буря, – продолжал Грах. – Такое излучение давно не фиксировали. И ты тоже появился вчера. Что скажешь? – Затмение, – пробормотал Креж. Мог ли эту бурю вызвать сын Королевы, мальчик, рожденный из ее лучших мыслей? Едва ли. Наставники ждали от него многого, учили старательнее, чем других. Но без толку. Ни особой силы, ни способностей у Риза не оказалось. Только безрассудства хоть отбавляй. Кому бы еще пришло в голову прыгнуть в колодец? – Затмение, – повторил Грах. Снова повернулся к рычагам и больше не сказал ни слова. Вездеход мчался, и Креж не мог понять, что трещит и грохочет: мотор или ветер, обшивка или каменная крошка. Шум стал почти привычным – и вдруг отчаянно завизжал сигнал тревоги, красные лампы вспыхнули под потолком. Замигал пульт, стрелки заметались в шкалах. Грах выругался и с размаху нажал на круглую кнопку. Тревога утихла. Сколько еще ехать? Креж помнил: от излучения умирают не только люди. Сложные приборы сходят с ума, выжигают себя собственной силой. Этот вездеход большой, новый, может, и нутро у него сложней, чем у прежнего. Сгорит посреди пустыни, и что тогда? Но вездеход не сгорел. Упрямо мчался в клубах пыли, пока впереди не показался бугор, а над ним – зеленый вымпел. Все звуки заглушил металлический визг, удар вновь вдавил в стену, а потом наступила тишина. Машина остановилась. – Выходим, – сказал Грах. – От меня ни на шаг. И не пробуй выпрыгнуть – пожалеешь. В ответ на его слова загудел оберег на запястье Крежа. Витая сталь раскалилась и тут же остыла. Да, Грах не Маа, не для того отдал свою силу, чтобы раб мог сбежать. Следом за шаманом Креж выбрался наружу и закашлялся, принялся тереть глаза. Едкая пыль была повсюду, ветер бил в лицо, а земля дышала жаром. В нижнем мире есть леса и озера. Так для чего люди скитаются по этой бесплодной равнине? За годы рабства Креж так и не разгадал эту тайну. Стоило подойти, и бугор оказался неказистым шатром: защитной тканью, кое-как натянутой на крохотный вездеход. Из-под полога выглянул человек в плаще, рукавицах и шлеме – обычный путник в здешних местах. Вот только стоял с трудом, шатался. Грах успел схватить его за плечо, не дал упасть. – Энк без сознания, – прохрипел человек. – Мифа получше, но не знаю, встанет ли… – Сейчас открою грузовой вход, – кивнул Грах. – Всех затащим, не волнуйся. – И материалы! – взмолился тот. – Два контейнера, стоят в шлюзе, обязательно! – Лишний вес, – отрезал Грах. – Потом приедут за вашей машиной, заберут вместе с контейнерами. Когда Грах так говорит – спорить с ним нельзя. Креж это помнил, не посмел бы перечить таким жестким словам. Но путник замотал головой, повторил с отчаянием: – Материалы! Обязательно нужно взять. Здесь такое место – мародеры, бандиты! – Ладно, – сказал Грах. Никогда не знаешь, чего от него ждать. Но дальше все было как обычно. Грах открыл свою машину – стальные пластины распахнулись, выдвинулись рифленые сходни. Путник, шатаясь, забрался внутрь, а шаман ринулся за оставшимися. Выволок сперва одного человека, потом второго. Те не пытались встать, не говорили. Живы ли? – Иди в вездеход, оставайся с ними! – приказал Грах. Креж знал, чего от него хочет хозяин. Столько раз Грах брал его в пустыню – спасать заблудившихся. Разве шаман сам может что-то сделать? Нет, все за него делают духи, он лишь повелевает ими, использует как орудия и талисманы. Креж поднялся по сходням, очутился в машине. Никто его не заметил. Двое лежали на полу, не шевелились, третий сидел в кресле у пульта, дышал тяжело. Откинул забрало шлема, жадно глотнул воздух, но Крежа не увидел. Только для шаманов духи зримы. Обычные люди могут вздрогнуть от прикосновения, да и все. Не чувствуют, что рядом стоит дух, защищает от излучения, от ядовитого зноя. По трапу прогромыхали шаги. Грах втащил внутрь ящики и рванул рубильник. Двери еще не успели закрыться, а шаман уже оказался у пульта. Двигатель зарокотал, вездеход тронулся с места. На этот раз Креж был готов: схватился за поручень у входа, устоял на ногах. Машина мчалась все быстрей, казалось еще миг – и взлетит над землей, как колесницы верхнего мира. Но вместо этого вспыхнули сигнальные лампы, красные отблески побежали по стенам. Сирена коротко взвыла – и Грах тут же отключил ее, резко, с размаху. – Излучение! – Спасенный выпрямился в кресле, вцепился в подлокотники. – Вы что, отключили защиту? – Чтобы быстрее доехать, – коротко ответил Грах и жестом отмел возражения. – Нам не нужно включать щит, есть защита получше. Запоздало Креж понял: шаман вскинул руку не просто так. Подал знак своей силе, и клеймо загорелось, боль прожгла до кости. Мир превратился в пляску золотых пятен. Пальцы ослабли, разжались, скользнули по поручню, и Креж повалился на пол. Вот кошмар, о котором он так старался забыть. В любой миг можешь потерять власть над собой, стать чужим орудием. И даже шевельнуться и закричать не сумеешь, пока шаман не снимет заклятье. – Это сильный дух, – сказал Грах. Его голос доносился будто с изнанки мира. – Мы с ним многих спасли в свое время. Все будет в порядке. К рабству легко привыкаешь. Креж остановился у ограды, попытался вспомнить, сколько он уже в нижнем мире. Два дня, три? А будто и не исчезал отсюда, не жил во Дворце, не учил детей Королевы. Прошлое отдалилось – сон, мечта. Реальны лишь стужа, зной, сухая пустыня. Свинцовая тяжесть, заполнявшая тело, когда шаман не делился силой. Реален двор, где Крежу позволялось гулять, и бревенчатый дом. Но в доме обитали теперь другие духи, все незнакомые, кроме Нво. Креж насчитал пятерых. Под лестницей металась синяя тень – из тех, что прячутся в зарослях шестого мира. Две сизые твари жались к очагу, оплетали друг друга щупальцами и мычали горестно и неблагозвучно. Может, хотели сказать о чем-то, только говорить не умели. А за домом на привязи томилась серая змея – то сворачивалась клубком, то пробовала зарыться в неподатливую землю. Креж бродил по двору, смотрел на соседские дома – невзрачные, из камней и глины. Только яркие флажки-амулеты радовали глаз. Калитка стояла распахнутой, будто звала. Давай, Креж, шагни в пустыню и беги со всех сил, а потом прыгай! Разве не хочешь? Но он не пытался. Витой браслет давил на запястье, не давал забыть о себе. «Теперь не убежишь», – так сказал Грах. Креж вздохнул, вновь пустился в бессмысленный путь по двору. Вот прикованная змея, вот старая фта у забора, а вот и колодец – заброшенный, наглухо закрытый. В деревне давно уже качали воду по трубам, никто не черпал ведрами. Возле колодца мелькнул серебристый блик. Креж замер. Тонкая ткань трепетала на ветру – рукав или край накидки? – сияющий чистый цвет, ни тени ржавчины нижнего мира. Ица. Не смогла сбежать? Но шаманского клейма на ней нет, раз одежда не потускнела. Что же ты делаешь тут, глупая, зачем прячешься у колодца? Беги прочь, набирайся сил, прыгай как можно выше. Поспешить к ней или обойти стороной? Креж ничем не поможет, только навлечет опасность. Или… Он не успел решить. Хлопнула дверь, заскрипели ступени. Грах вышел из дома. И серебряный блик исчез – растворился, будто его и не было. – Помню, – сказал Грах. – Два года назад, верно? Креж обернулся. Шаман стоял возле крыльца, сжимал коробку-передатчик. От нее тянулся витой провод к наушнику, и даже с другого конца двора Креж слышал шипение и неразборчивую речь. Грах говорил с кем-то сквозь расстояние. – Вот как. И на связь они не выходят? Наушник что-то прохрипел в ответ. – Понял. Но ехать мне неблизко. Снова в пустыню, снова спасать людей нижнего мира. Креж вздохнул и, не дожидаясь приказа, побрел к Граху. Глава 6 Прятки Хиша запуталась. Даже в самые тяжелые минуты она знала, что делать. И когда Ирик объяснил, что ей нельзя оставаться на станции. И в пустыне – когда сил уже не было, а в глазах темнело. И когда очнулась в чужом вездеходе. И во время страшной бури. И вчера – когда Варма шептала, уговаривала, обещала помочь, сделать своей ученицей, если только Хиша предаст Риза. Даже тогда она знала, что правильно. А теперь запуталась. Тень вездехода сжалась, притаилась возле колес. Стало жарко – утренняя прохлада казалась давним сном. Защитный полог колыхался, вспыхивал алым. Когда Хиша замолчала, Нивер качнул головой и сказал: «Надо обсудить». Вместе с Куго натянул выцветший навес, потом вытащил стулья из вездехода. Все устроились в тени. И тут Хиша растерялась. Молчала, смотрела на край неба вдали, искала взглядом беспокойную птицу Вармы. Что нужно сказать? О чем попросить? И что теперь делать? Никогда прежде так не путались мысли. Риз, конечно, хотел как лучше. И теперь явно боялся, что Хиша разозлилась, – беспокойно ерзал на стуле и то и дело двоился. Сквозь человеческий облик проступала истинная суть: кожа бледнела, зрачки искрились морозным светом, а растрепанные волосы светлели, отливали лазурью. – Не нервничай так, – сказал ему Нивер. – А то пропадаешь все время, в глазах рябит. Только шаманы могли видеть настоящего Риза. Для остальных дух исчезал. Странно. Разве амулет не должен скрывать его сущность? Варма сказала: «Прикладывай к бусинам в косах, крути в пальцах, и все будет в порядке». Наверное, надо чаще трогать эту железку. – Ничего не нервничаю, – огрызнулся Риз и на миг вспыхнул нестерпимо ярко. Но тут же спохватился, глубоко вздохнул. И словно впитал в себя душу нижнего мира, стал твердым, земным. – Просто срочное дело! – Срочное, – хмыкнул Нивер. Повернулся к Хише, и она поспешно потупилась, стала рассматривать свои ботинки. Совсем они обтрепались, в трещины набился песок. Наверное, скоро развалятся. – Со мной ведь связывались, – продолжал Нивер, – сегодня утром, с Базы. Не могут въехать на территорию той станции, защитный экран не дает. Это ж сколько энергии там, что такой экран стоит? Спрашивали: «Может, девочка знает подземные туннели, запасные выходы?» А я сказал: «Не трогайте ее, не тащите обратно, ей и так там досталось». А выходит, вот как всё. Подземные туннели дома, конечно, были. Целых три. Только они вели не за ограждение. Один шел от жилого корпуса к испытательному, второй – к энергетическому, а третий соединял их между собой. Но, может, есть другие, тайные. Коды от дверей в энергетическом блоке знали только Ирик и Льиса. А что там, в испытательном корпусе, Хиша помнила плохо. Родители иногда брали ее с собой, но это было очень давно, два года назад, до того как все случилось. И ничего не исправить. Время не открутится назад. Никого не оживить, можно только продолжить прерванное дело. Повторить эксперимент, неизвестно зачем нужный и очень опасный. Хиша не хотела вспоминать тот день. Нет, нет, не хотела, но с утра ни о чем другом не могла думать. * * * Тогда детям сказали сидеть дома, наружу не выходить, а если замигают красные лампочки – спускаться в убежище. Ирик и Льиса уже считались большими, помогали в исследованиях. Взрослые посмеивались и говорили: «Наши стажеры». И в то утро отправили их в энергетический блок следить за генераторами. Хише тогда стало ужасно обидно. Она пыталась сказать, что тоже может помогать, но родители даже слушать не захотели. Потом приходила Кова, звала в общий зал играть в лото, но Хиша твердо решила: раз так, она вообще из комнаты не выйдет. Сидела на кровати, листала книжку про искателя сокровищ, разглядывала яркие картинки. Даже помнила, где прервалась, – разбойники обступили героя, грозили огромными молотами и чадящими факелами, а он стоял и бесстрашно смеялся. Перевернуть страницу Хиша не успела, потому что появился Форц. Мгновенно – вспыхнул, будто упал с высоты. И тут же опустился на корточки, оказался вровень с Хишей. Когтистые пальцы царапнули пол. Форц зажмурился, качнулся из стороны в сторону – в воздухе остались синие следы, – а потом вновь открыл глаза. Они были огромными, в пол-лица. Радужка кипела фиолетовыми волнами – наверное, так бушует море. Хишу всегда завораживал взгляд Форца. – Здравствуй, – сказала она. Форц поднял руку, осторожно коснулся ладони Хиши. И тут же расцвел приветственный звон – где-то внутри, то ли в голове, то ли в сердце. Этот дух не умел говорить по-человечески, молчал. Но мог дотронуться. Чуть надавит искристым синим когтем, и все становится ясно без слов. И звали его, конечно, не Форц. Это Хиша придумала, а он не стал спорить, отзывался. Его настоящее имя переливалось грозовыми сумерками, звучало криками незнакомых птиц. Оно было красивым и немного страшным, и Хиша жалела, что не может его повторить. Форц постучал когтями по ее руке. «Идти, с тобой, красиво, небо, деревья, прятки». Хиша вздохнула и ответила: – Не могу. Нам запретили выходить. Форц смотрел на нее не моргая, будто играл в гляделки. Его бы никто обыграть не смог. «Не знают, тайна. Прятки». И правда, как родители узнают? Они сейчас ни о чем, кроме своего эксперимента, не думают. Сидят, колотят по клавишам, крутят ручки настроек. И для папы, и даже для мамы эти взрослые дела важней всего на свете. Важнее Хиши. Только все равно не получится выйти поиграть. – Нас заперли, – объяснила она. – Все двери на улицу закрыли. Форц склонил голову набок, отвел взгляд. Прозрачные фиолетовые следы вились вокруг него и не таяли. Хиша знала: это его мысли. Дух задумался, ищет ответ. И тут Форц снова надавил когтем, да так сильно, что Хиша чуть не вскрикнула от боли. «Видел, ключ, открыть, покажу». – Глупый, – сказала Хиша. Все ему приходилось объяснять, как маленькому. – Там особый замок, он брелком открывается, а не каким-то ключом. А еще нужен код из цифр. Но Форц не сдавался. «Покажу, покажу, идем». Хиша отдернула руку – а то расцарапает в кровь. И сдалась: – Ладно. Хоть посмотрит, что Форц такое нашел. Осторожно выглянула за дверь: не хотела столкнуться с Ковой. Ей сколько ни рассказывай, все равно про духов не понимает. Но в коридоре было пусто, только из общей комнаты доносились голоса. Хиша пошла вслед за Форцем. Он не касался пола. Загребал воздух – совсем как лягушка воду в аквариуме – и плыл вперед. Миновал кухню, нырнул в подсобную нишу, а там остановился. Конечно же, возле запертого металлического шкафа. Глупый дух. Не знает, что эту дверцу и не каждому взрослому разрешено открывать. На ней три циферблата с круглыми ручками. Их надо крутить, но ведь не угадаешь, какой код. Хиша с Ковой как-то попробовали, когда никто не видел, и по всей станции завыла тревога, а свет стал мигать красным. Влетело тогда, а сейчас еще хуже будет. Папа скажет: «Сорвала эксперимент, из-за тебя все», и… Хиша успела испугаться так, будто все уже случилось. Хотела объяснить Форцу, но тот ее опередил. Царапнул когтями: «Знаю, как, сколько, запомнил». И тут же ткнул в первый циферблат. Хиша замерла. Форц ведь и правда мог подсмотреть. На всей станции только мама и папа были шаманами – ну и Хиша, конечно. Остальные духов не видели. Форц мог стоять за спиной у дежурного, смотреть через плечо, пока тот крутил ручки. Надо было уйти, вернуться в комнату или поиграть в зале с Ковой. Вдруг тогда ничего бы и не случилось? Вдруг это Хиша и Форц во всем виноваты? Надо было отказаться. Но Хиша не отказалась. Повернула одну ручку, потом вторую и третью – как показывал дух. Свет не замигал, сирена молчала. Дверца отворилась. Внутри оказались две кнопки, желтая и белая. И брелки. Тут уже не перепутаешь: на каждом висела бирка с номером ворот. Хиша вытащила брелок с четвёркой – от ближайшего выхода. Дальше все было просто. Какие кнопки нажимать на воротах, Форц тоже знал. И Хиша уже не боялась – только радовалась: как здорово все получилось. Остальные дети послушно сидели внутри, даже не догадывались, что можно выбраться. А Хиша бегала вокруг корпуса, играла в прятки с духом. Один раз нашла – он затаился под ржавым контейнером у ограды. А во второй раз никак не могла отыскать, ни в вездеходе его не было, ни в яме с северной стороны, ни на плантации фты. Хиша уже за каждый ствол заглянула, но Форца нигде не увидела. И вдруг он появился. Воздух всколыхнулся вокруг, превратился в синие вихри. – Ты что, не прятался? – обиделась Хиша. – Убегал в другой мир? Форц схватил ее за руку, и впервые когти по-настоящему вонзились в ладонь. Хиша вскрикнула от боли и от слов, что вспороли душу, закипели в крови. «Скорей, обратно, прячься, закрой, не говори, беги». Хишу с самых ранних лет пугали излучением, пустынными бурями. Поэтому она и раздумывать не стала, рванулась к корпусу. Влетела внутрь, поспешно захлопнула створку ворот. И вздохнула с облегчением – шкала на стене светилась белым. Никакой опасности не было. – Ты чего выдумал? – спросила Хиша. И только тут поняла, что духа нет рядом. Решила – ему надоело играть, и вот так он посмеялся над ней. Кажется, злилась на него и обещала себе, что никогда больше не станет с ним разговаривать. Вернулась в комнату, села на кровать, подобрала брошенную книгу. И вот тогда погас свет и завыла сирена. Отчаянно, как никогда прежде. * * * – Там нет туннелей, – сказала Хиша. – Только между корпусами. Или я не знаю. Нивер кивнул – будто так и думал, не удивился. А Куго вздохнул: – Надо тогда сообщить им… – Погоди. – Нивер хлопнул его плечу, не дал подняться со стула. – Успеем. Но Риз, конечно, на месте не усидел. Вскочил, оказался возле Хиши, тут же отбежал, вернулся, взглянул на небо, сжал кулаки. Волосы у него топорщились, как наэлектризованные, воздух вокруг искрил. Эти искры, наверное, видела только Хиша. – Что теперь сделают? – спросила она у Нивера. Тот пожал плечами: – Вот уж чего не знаю. Тут сильный шаман нужен, наймут кого-нибудь. Шаман. Придет вместе с духами. А если Ирик прав и существа из другого мира мешают эксперименту? Хиша никому на станции не рассказала о том, как выбралась наружу, как играла в прятки с Форцем. Первые месяцы после катастрофы она толком и не запомнила. Ирик и Льиса говорили всем, что делать, успокаивали, следили – но мир потемнел, стал пустым и вязким. Форц больше не приходил. Появлялись другие духи, мамины друзья: лиловая тень, серая змея, прозрачная бабочка с человеческими глазами. Метались в стенах корпуса, кричали и звали. Хиша зажимала уши, пряталась под одеяло. Плакала ли тогда? Не вспомнить. – Может быть, – с трудом выговорила Хиша, – это я виновата. И мой друг, дух. Мы… – Еще чего! – Риз замахнулся, рассек воздух. – Напридумывала, винишь себя, а сама ничего не знаешь. Нам нужно еще сходить в разведку, все-все узнать. Только чтобы тебе не стало плохо. Хиша отвернулась от Риза. Какой же он все-таки дурак! Мог бы и не говорить такое при взрослых, не напоминать, что она никудышная шаманка. – А если поближе подъехать? – спросил Куго. – Остановиться вне зоны видимости. Так ведь будет проще? – Это мысль, – согласился Нивер. – Остановимся, включим защиту. И проследим, чтобы никому плохо не стало. И впредь без такой самодеятельности. Не забывайте, кто в экипаже главный. Вот и все, разговор закончен. Хишу никто даже спрашивать не стал. Нивер с хрустом потянулся, встал и полез в вездеход. Вскоре оттуда донесся писк позывных и искаженные голоса. Хиша прислушалась, но не смогла разобрать ни слова. Куго наклонился к ящику, принялся перебирать инструменты. – Прежде чем ехать, – сказал он, – нужно машину отладить. Риз подобрал гаечный ключ и нетерпеливо спросил: – А долго еще? Надо быстрее, я помогу! Куго засмеялся, но не прогнал его. Да, надо торопиться. Через два дня Ирик и Льиса снова запустят эксперимент, и может случиться все что угодно. Хиша закрыла глаза, попыталась успокоиться. Но было слишком сложно. Глава 7 Разведка Риз не знал, как взбодрить Хишу. Она стала совсем на себя не похожа. Сидела в дальнем углу кабины, разматывала бинты на ладонях, смотрела на красные росчерки – и заматывала снова. Ни с кем не заговаривала, а если к ней обращались, то отвечала тихо или вовсе молчала. Все из-за этих уродов у нее дома! Вездеход полз по пустыне, его сердце гудело, громыхали поршни. Ехать еще долго – непонятно, чем себя занять. Нивер отогнал Риза от приборной панели, но дела ему никакого не придумал, сказал: «Не мельтеши». А сам сел в кресло, надел огромные наушники, принялся крутить какие-то ручки. Куго сверялся с приборами, делал отметки в толстом журнале, порой бормотал себе под нос. Вездеходом никто сейчас и не правил: он запомнил дорогу и двигался сам. Как странно! Дома таких умных повозок не было. Риз хотел сказать об этом Хише: прыгнул к ней, примостился на скамейке рядом. Уже набрал воздуха, чтобы заговорить, – и растерял слова. Не до этого ей сейчас, вообще ничего вокруг не видит. Хиша шевельнулась, отпустила истрепанные концы бинта и тронула Риза за руку. Над ее пальцами качнулись золотые ростки, осыпали теплом. Сам не зная почему, Риз кивнул. Может, и не надо ни о чем говорить и тормошить Хишу. Просто посидеть рядом с ней, вот и все. Риз не заметил, как задремал. Под грохот поршней ему приснилось затмение. Он смотрел в темное небо, ждал, когда покажется сияющий край солнца. Гадал, каким же оно будет, багровым или ослепительно-белым. Но оно не появлялось. – Эй! – Кто-то ткнул его в плечо, потом еще раз, посильней. – Хватит спать! Риз дернулся – и очнулся. Торопливо вскинулся, выпалил: – Чего дерешься, я не спал!.. Но Хиша не дала договорить, прошипела: – Тихо! Слушай! Опять она командует! Ну и ладно, зато не сидит молча. Риз протер глаза – никак они не хотели открываться – и наконец-то огляделся. Вовсе и не долго он спал, свет за окнами совсем не изменился. И двигатель грохотал по-прежнему, в такт ему вздрагивал пол. Нивер все еще сидел в кресле. Вот только Куго больше не копался в своем журнале: тоже надел наушники и нетерпеливо постукивал пальцами по приборной панели. – Выехал уже? – Нивер говорил с невидимым собеседником. – Так мы уже на базу идем, не хочу, я же говорил… Ладно, если прям очень приспичит, пусть свяжется с нами. Отбой. Куго снял наушники, спросил: – Курс прежний? Нивер кивнул, развернул кресло и взглянул на Хишу и Риза. Плохие новости? Явно! Неужели опоздали, и там снова беда? Хиша мучается, сама не своя, а если… Риз не успел додумать. – Значит, так, – сказал Нивер. – Нашли сильного шамана, уверяют, что он точно проникнет на эту станцию. По расчетам, доберется туда быстрее, чем мы. Но просил нас оставаться на связи, надеется на помощь Хиши. Не так уж и силен, раз она должна ему помогать! Или дело не в этом? Риз задумался. Вспомнил лицо шаманки Вармы, ее пристальный взгляд и вкрадчивый голос. Она посылала розовую птицу следить за Ризом, видела в нем богатство, ценную добычу. Что, если Варма в сговоре с этим сильным шаманом? Решили раздобыть духа из верхнего мира, живым или мертвым. Риз замотал головой, вскочил с места. Нельзя быть таким слабаком, нельзя всего на свете бояться! – Давайте попробуем прямо сейчас! – выпалил он. – Мы ведь уже ближе, чем были, давайте посмотрю, что там! – Пока шаман туда не доехал! – подхватила Хиша. – Ведь, если и правда духи мешают эксперименту, может случиться как тогда… Она запнулась, не договорила. Нивер вздохнул, переглянулся с Куго. Тот пожал плечами. Вот так всегда со взрослыми – когда надо, решить ничего не могут. – Ладно, – сказал наконец Нивер. – Но я прослежу. Если скажу «Хватит» – прекращаем. Поняли? Что уж тут не понять. Риз в который раз зажмурился, попробовал сосредоточиться. Не получалось, и все тут! Постоянно что-то мешало. Может, шум? Вездеход не останавливался, полз вперед. Пол мерно покачивался, механизмы гудели в утробе железной повозки. Куго остался в кабине, а Риза с Хишей отправили в медицинский отсек. Но и там Нивер не разрешил сразу начать разведку: сначала щелкнул переключателем на стенке шкафа, та замигала разноцветными огоньками. Потом вытащил из-за дверцы прозрачные трубки и обшарпанную коробку. Хмыкнул: «На всякий случай». И стал возиться со столом, тем самым, где Хиша лежала, когда ее только принесли из пустыни. Нивер наклонился, покрутил гайки, и ножки стола опустились, стали коротенькими, как у скамьи или кровати. Нивер объяснил: это для Хиши, чтобы ей меньше сил тратить, все ведь знают, как шаманы выкладываются. А тут и кислород, и лекарства, все под рукой. Хиша взглянула недовольно, но спорить не стала, легла на стол-скамью. Риз сел рядом на полу. Попробовал дотянуться сквозь пустыню до Хишиного дома, подслушать, о чем говорят мальчик-выдренок и светловолосая девчонка. И не получилось! Ничего не помогало. Лучше не стало, даже когда Хиша положила ладонь ему на плечо и в воздухе заискрились золотые нити. Нивер молчал, сидел в стороне, но Риз чувствовал: наблюдает, ждет. Наверное, думает, что ничего путного не выйдет. Но ведь в прошлый раз вышло! Только тогда никто не сидел над душой и Хиша еще ничего толком не рассказала. А теперь как выкинуть это все из головы? Риз не мог перестать злиться на Ирика и Льису. Выгнали Хишу, и все из-за дурацкой затеи! И родители ее не лучше, это же они все придумали. А еще тот когтистый дух. Кто он вообще такой, откуда взялся? Хиша говорила, у него были огромные синие глаза. Или сам он был синим? Наверное, он из второго мира или шестого. Темнота за закрытыми веками забурлила, стала густой, фиолетово-черной. Ее пузыри лопались один за одним. А потом исчезли, и все затопил запах грозы. Риз хотел шевельнуться и понял: тела нет. Опять, как тогда! А что вокруг? Штормовое небо, сизые тучи бегут и вихрятся. И по синим холмам будто движутся волны – игольчатая трава гнется под ветром. Стонут ветви высокого дерева, шелестит листва. И только остов дома стоит неподвижно: время его искрошило, но одна стена еще прочная, темные камни крепко держатся друг за друга. Точно! Это шестой мир! На уступе стены шевельнулась тень. Поднялась в полный рост, длинные когти царапнули старую кладку. Риз вгляделся – и тут же оказался рядом. На него – или сквозь него? – смотрел житель шестого мира. Дома Риз видел изображения таких существ: острый подбородок, тонкие губы и огромные глаза в пол-лица. На рисунках это были уродцы, странные создания, но здесь, под грозовым небом, все оказалось иначе. Кожа и когти незнакомца отливали металлом, спутанная грива развевалась на ветру, а в глазах кипели фиолетовые волны. – Форц! – выдохнула Хиша. Как и в прошлый раз, ее голос ворвался в мысли Риза. – Хиша, дочь шаманов, – ответил незнакомец. Его губы так и остались сомкнутыми, как же Риз его услышал? Слова будто бы наполнили воздух. – Нашла меня. Вдали вспыхнула молния, на миг распорола небо. Незнакомец протянул когтистую руку, и Риз понял: нужно бежать! Нельзя, чтобы этот синий дух к ним прикоснулся! Хоть они здесь невидимы и бесплотны, он дотянется сквозь миры. Риз дернулся и открыл глаза. – Это был Форц, – сказала Хиша. – Дух, который ко мне приходил, играл со мной в прятки. Она слезла со стола, опустилась на пол рядом с Ризом. Поспешно сжала кулаки, но не смогла унять дрожь. Руки у нее тряслись, а красные бусины в косичках глухо стукались друг о друга. – Тихо, тихо, не разговаривай. – Нивер наклонился к ней, взял за запястье и принялся считать пульс. Хиша молчала, но золотые ростки не успокаивались, бились в воздухе в такт ударам сердца. Наконец Нивер отпустил ее, выпрямился, стал рыться в железной коробке. Отыскал таблетку, бросил в стакан с водой. Та зашипела, полезла вверх пенной шапкой. – Выпей, – велел Нивер. Хиша осторожно сделала глоток и тут же скривилась. Наверняка жуткая гадость. Лекарства всегда противные и горькие. – Это был Форц, – повторила Хиша. – Только где? – В шестом мире, – ответил Риз и с досадой стукнул по полу. – Не знаю, почему я его увидел! Я хотел заглянуть к тебе домой! – Нужно еще раз попробовать, – кивнула Хиша и залпом допила шипучку. Нивер хмыкнул, забрал у нее пустой стакан и сказал: – В зеркало на себя посмотри. Куда тебе еще пробовать, отдыхай до завтра. Может, свяжемся с тем шаманом, обсудим. Риз вскинулся, хотел возразить, а потом посмотрел на Хишу. Она и правда была ужасно бледной. А если они попытаются снова и Риз опять не то увидит? Тогда Хиша только потратит силы зря. Выходит, Нивер прав. Хиша пожала плечами. Не стала спорить. – Риз! Знакомый голос, но чей? Почему так темно и воздух затхлый, пахнет металлом, пылью и горючими парами? Тесно и душно, как в колодце. Точно! Колодец! Затмение, прыжок, а потом – пустыня нижнего мира. И Хиша. Да, это она зовет Риза, трясет за плечо. Он открыл глаза, но светлее не стало. Прикоснулся к одеялу, на котором лежал, нащупал под ним холодный пол и разозлился на себя. Как мог позабыть, где оказался! Конечно же, он внутри вездехода. Повозка отдыхает, бережет силы, поэтому и свет не горит. Утром снова в путь. А пока все спят: Нивер и Куго – в кабине, а Риз с Хишей – тут, в медицинском отсеке. – Тихо! – прошептала Хиша. – А то они услышат и проснутся. Риз повернулся на голос и увидел золотые искры. Они кружили над Хишиными руками, озаряли лицо, а вокруг все тонуло во мраке. Что она задумала? Да можно и не спрашивать! Хочет снова заглянуть домой, верит, что на этот раз у Риза получится. Но здесь такая темнотища, тяжело дышать и взрослые рядом. И что же, сдаться? Ну нет! – Давай на крышу вылезем, – сказал Риз еле слышно. – Там проще будет. Хиша кивнула, и золотой ореол вокруг нее колыхнулся. Выбраться оказалось непросто – на ощупь, к выходу из отсека, а потом по коридору. Без света все стало незнакомым и жутким, и Риз снова разозлился на себя: не маленький же, чтобы темноты бояться! А потом Хиша поймала его руку, потянула вперед, и ладонь легла на холодный обод. Точно, это колесо, которое открывает дверь. Риз навалился на него, ворот тоскливо скрипнул, поддался. Щелкнули замки. Риз замер и почувствовал, что рядом точно так же застыла Хиша. Но из рубки не донеслось ни звука: ни шорохов, ни голосов. Риз осторожно приоткрыл дверь и шагнул на сетчатую приступку. И будто вынырнул из черноты. Мир вокруг был сплетением теней – но стал понятным. Вот выгнутый бок вездехода, а за ним – пустыня, сумрачный простор. Над головой мерцали звезды, вспыхивали красноватыми огоньками в разрывах облаков и пропадали. Только некогда глазеть на небо! Риз ухватился за скобы, полез наверх. Ветер бил в спину, обдавал холодом, заглушал все звуки. Но не пугал, нет. Дышалось легко, и тело казалось невесомым, будто это и не нижний мир вовсе. Хиша вскарабкалась следом, заслонилась от ветра. Риз схватил ее за рукав и указал на корму, на выступ-плавник. Да, то самое место, где у них уже однажды все получилось, где удалось сделать невозможное! Хиша все поняла без слов, пошла вперед. Они уселись возле выступа, и Риз взглянул на невидимый горизонт. Там, за темнотой, прячется дом Хиши, там опасные приборы, Ирик и Льиса, возомнившие о себе невесть что. Вот бы прыгнуть туда, как в другой мир!.. Ночь взорвалась тысячами искр, ослепила Риза. А потом мрак расступился. На пульте перемигивались огоньки: два зеленых и четыре красных. Шуршали приборы, по экранам плыли изогнутые линии. На полу, в пустом кресле и на ящиках у стены – всюду громоздились стопки бумаг и потрепанные толстые тетради. А во втором кресле спала Льиса. Что-то ей снилось: она вжималась в откинутую спинку, судорожно вздыхала, хваталась за подлокотник. Косичка у нее совсем растрепалась, лента сползла. – Посмотри на экраны, – попросила Хиша. Риз послушался. Только на что там смотреть? Тусклые линии ползли, поднимались и опускались, словно хотели нарисовать горы. А на верхнем экране вспыхивали и гасли ряды цифр. – Не понимаю, – призналась Хиша. Так горько, почти отчаянно. Что же делать? Неужели зря сюда проникли? Льиса шевельнулась, всхлипнула. Что ей снится? «Иногда они видят нас во сне». Воспоминание на миг заслонило все. Как наяву вспыхнул хрустальный пол учебной комнаты, белое солнце заглянуло в стрельчатые окна, зазвучал строгий голос наставника: «Будьте осторожны в нижних мирах, обходите спящих стороной». – Тут ничего не узнаем, – сказала Хиша. – Пойдем. Может, Ирик где-то рядом или… На этот раз Риз не стал ее слушать. Потянулся мыслью – и оказался возле спящей девочки. Так близко, что увидел, как вздрагивают ее ресницы. – Льиса! – позвал он. И она тут же откликнулась: – Хиша? Все замечают Хишу, а Риза словно и нет! Ну и ладно. Главное, спросить о самом важном. – Когда вы начнете эксперимент? – Завтра, – пробормотала Льиса сквозь сон. Снова беспокойно заворочалась, крепче вцепилась в подлокотник. – Днем… Лучше вечером… Не стабилизировали, не получается, но надо торопиться… Днем! Значит, время еще есть, вездеход успеет добраться. Можно уходить, узнали все, что надо. Но Риз не сумел удержаться, слова вырвались сами: – Зачем вам это? Зачем эксперимент? Льиса вздохнула, а потом улыбнулась – мечтательно, с надеждой. И прошептала: – Чтобы все было хорошо. Чтобы победить излучение. Вернуть силу, которую украл верхний мир. Забрать обратно. Силу, которую украл верхний мир! Что это значит? Ветер ударил в лицо, обдал холодом и запахом пустыни. Риз снова оказался на крыше повозки. Он поспешно обернулся к Хише: как она, не растратила слишком много сил? И тут же небо зашаталось над головой, тошнота подкатила к горлу, перед глазами все поплыло. – Сейчас я помогу. – Хиша взяла его за руку. Теплые ростки обвили ладонь, проникли в кровь, и мир успокоился. – Не бойся, я совсем не устала. Когда мы там оказались, ты все делал сам. Странно. Я не знала, что так бывает. Голос Хиши звучал спокойно. Она будто не заметила последние слова Льисы, только удивилась, что Риз делал все сам. Почему? Не такой же он никчемный, чтобы только тянуть из нее нити жизни! Горизонт светлел. Вот-вот его взрежет край солнца, по пустыне протянутся багровые тени. Пора спускаться вниз, незаметно юркнуть в медицинский отсек, пока взрослые спят. А с расспросами подождать. Но Риз не сумел. – Про что она говорила? Мы ничего не крали! И тут же пожалел, что сказал это «мы». Ведь он больше не живет во Дворце, там уже о нем и забыли, наверное. Хиша качнула головой: – Не знаю. Никогда ни о чем таком не слышала. И замолчала, будто кто-то ее перебил. Риз прислушался и различил скрип двери и стук подошв о металлические перекладины. А потом на краю крыши показалась худощавая, чуть сутулая фигура – Куго. Ну вот, попались. – Ну как, получилось? – крикнул он. – Да, – ответила Хиша и встала. Риз поднялся вслед за ней. Ничего теперь не оставалось, только идти вниз и все рассказывать. Глава 8 Дочь Королевы Наконец-то приехали. Тяжелый гул прокатился по полу, вездеход вздрогнул, а потом стало тихо. Креж вздохнул с облегчением и выпустил поручень. Путешествие оказалось мучительным. Два дня в лязгающем коробе, где даже вода пахла железом, а в пище чудился вкус машинного масла. И ладно бы Креж с Грахом ехали вдвоем, но шаман взял с собой Нво. Лиловое существо не могло усидеть на месте. Спало урывками: замирало ненадолго, заслонялось искристыми крыльями, а потом вскакивало и принималось кружить по кабине. Звонкий голос взлетал, слова превращались в трели, резали слух. Металлическиестены отзывалисьэхом. Нво вилось вокруг Граха, заискивало, смотрело с обожанием. Порой шаман отгонял его, велел не мешаться, и тогда Нво мчалось донимать Крежа. И вот теперь можно будет выйти наружу – но только вместе с лиловым духом. «Задача вам на двоих, – сказал Грах перед отъездом. – Заодно проследит за тобой». Будто мало браслета и клейма на плече. Грах поднялся с кресла, пересек кабину. Пол загудел от тяжелых шагов. Креж невольно попятился, снова вцепился в поручень. – Что ж, – сказал Грах. – Проверим, как вы запомнили задание. За эти два дня Креж выучил задание наизусть. На стене, справа от входа, висела карта. Шаман сделал на ней пометки, добавил надписи, прикрепил рядом лист бумаги с новым рисунком – тем самым местом, куда они ехали. Наспех нарисовал три дома – длинных, но едва выглядывающих из-под земли, руины четвертого, несколько деревьев и пологий холм с западной стороны. Все это Грах обвел прерывистой линией. Она обозначала ограждение, прозрачное, но неприступное. Его-то и надо было уничтожить. Нво метнулось к карте, приподнялось на цыпочки и коснулось рисунка тонкими пальцами. Грах качнул головой: – Сначала Креж. – Мы с Нво подойдем к ограждению с юго-востока. – Заученные слова казались бессмысленными и блеклыми. – Там Нво ослабит защиту, мы проберемся внутрь. Вскроем электрощит и отключим питание дверей. Войдем вот в этот дом, отыщем пульт и поднимем завесу. Код замка… Грах слушал и кивал, не перебивая, и только, когда Креж споткнулся на цифрах, жестом велел остановиться. И тут же Нво вскинулось, запело: – Пять, шесть, два, девять, а если нет – то восемь, два, один и девять, а если нет… У Нво была прекрасная память на числа. Но стоило Граху спросить про само задание, как юго-восток тут же превратился в запад, дома поменялись местами, а электрощит оказался с другой стороны поселения. Но Грах не рассердился на Нво, лишь сказал: – Повторим еще раз. – А потом повернулся к Крежу: – Сходи включи купол. Конечно, шаману нужно как-то укрыться от излучения, когда духов нет рядом. А может, решил еще раз проверить, сумеет ли Креж нажать на кнопки, послушается ли его машина. Хотя с чего сомневаться? Клеймо, сила шамана и витой браслет-оберег превратили Крежа в жителя нижнего мира. Даже вдали от Граха духи-рабы могли есть здешнюю пищу, открывать двери и разжигать огонь. Значит, Грах просто хочет остаться с Нво наедине, напомнить еще раз, чтобы следило за Крежем, не спускало с него глаз. Защитный купол включался из другого отсека. Вездеход – тесная клетка, но и в ней зачем-то сделали крохотные каморки, а рычаги и выключатели по углам. И все такое грубое: толстые металлические двери, уродливые клепаные стены, мутные светильники на потолке. Верхний мир отсюда казался недосягаемой чистой мечтой. Так и есть, ведь никогда туда не вернуться. Круглая дверь лязгнула за спиной, Креж огляделся и вздохнул. Где же нужный рубильник? В этой клетушке без окон отовсюду свисали провода, мигали лампочки приборов, темнели клавиши переключателей. А в дальнем углу воздух переливался, мерцал, словно… – Креж-наставник… Едва слышный шепот растворился в духоте отсека, и тут же сумрак схлынул, лунные отблески легли на стены. Креж замер. Зачем, зачем она пробралась сюда? Ведь не мерещится, стоит прямо перед ним – нездешняя, чистая, не запятнанная ржавчиной нижнего мира. – Ица! – выдохнул Креж. – Что ты наделала, он же заметит тебя! Она протянула руку, будто хотела коснуться, но остановилась. Испугалась, что шаман почует ее через своего раба? Или Креж стал уродливей, чем прежде? Был калекой, а теперь еще и пропитался пылью и тяжестью здешней пустыни. – Креж-наставник, – повторила Ица чуть слышно. Ее глаза сияли серебром, белая одежда искрилась. – Луна едва родилась, на небе лишь тонкий серп. Пока она не выросла, я могу прятаться от шамана. Но с каждым часом все сложней. Помоги мне. Знаю! – Она вскинула руку, не дала Крежу ответить. – Ты хочешь, чтобы я сбежала, выпрыгнула в восьмой мир. Но я не стану вечно скитаться, не стану жить в изгнании. Раз я оказалась здесь, то сделаю то, что удалось когда-то Матери-Королеве и всем Королевам прошлого. Неужели она задумала… Нет, это безумие. – Ица… – начал Креж и запнулся, не сумел договорить. Вспомнил, как несколько лет назад она – еще совсем дитя – задержалась в учебной комнате и принялась расспрашивать. Правда ли, что раньше мир был совсем другим? Хрупким и зыбким, без Дворца и без Королевы? «Да, первая Королева изменила мир, – осторожно ответил тогда Креж. – Но почему ты спрашиваешь меня? Я не летописец, не знаток прошлого. Я бывший искатель и учу вас тому, что можно встретить в других мирах». «Но, Креж-наставник, ты жил в Хрупких Долах! – улыбнулась Ица. – А я прочитала, что раньше весь наш мир был как Хрупкие Долы». Тут уже Креж принялся расспрашивать: что она вычитала и где? А маленькая Ица будто только этого и ждала – охотно рассказала. Вместо того чтобы играть с другими детьми, танцевать на зеркальных полах и бегать по светлым садовым тропам, Ица пропадала в библиотеке. По винтовой лестнице забиралась к самым верхним полкам, искала древние книги. Переворачивала полупрозрачные от времени страницы, вглядывалась в письмена на листах слюды. И нашла помутневшие, крошащиеся пластины – буквы на них едва виднелись, приходилось угадывать, а не читать. Ице удалось разобрать лишь часть того сказания, и вот каким оно было: «Давным-давно жизнь в верхнем мире текла иначе. Обитали там легконогие аи, рожденные из воды и из ветра. Но порой появлялись существа, возникшие из мыслей, – в детстве они жили беззаботно, но потом вырастали, и земля не могла уже их удержать, трескалась, они проваливались в нижние миры и оставались там. Никто не возвращался – до тех пор пока не появилась она, Безымянная, первая Королева. Как и все дети мыслей, она рухнула вниз, но не задержалась ни во втором, ни в третьем мире – спустилась на самое дно, в нижний мир. А потом вернулась – с пылающей силой. Эта сила сделала мир твердым, и рожденные мыслями больше не боялись, что земля расколется под их ногами». Конечно, Креж помнил эту историю. Его воспитатели-аи часто ее повторяли, слагали песни о прошлом. Поэтому он кивнул, дослушав рассказ Ицы. «Но что принесла первая Королева? – спросила она. – И другие после нее?» Ответа на этот вопрос Креж не знал. А если бы и знал, разве посмел бы поделиться им с маленькой Ицей? Королевских тайн лучше не касаться, не призывать гнев на свою голову, ведь сам Креж теперь жил во Дворце только из милости. С тех пор Ица больше об этом не заговаривала, но, выходит, ни о чем не забыла. Неужели теперь она хочет отомстить Матери, стать новой Королевой? Глупая девочка. Что она сможет найти здесь, среди камней и излучения? Только шаманское клеймо и клетку. Он должен спасти Ицу, убедить бежать. Раз все еще зовет его наставником – должна послушать. – Ица, – сказал он. – Нечего тут искать. Пустыня. Крохи жизни… – Нет, нет! – торопливо зашептала Ица. – Зачем шаману ехать так далеко, если не за силой? Но я обману его, луна мне поможет, сила станет моей! Помоги мне, Креж-наставник. Помоги мне, и я тебя не забуду, я награжу тебя! Креж хотел ответить: нет тут никакой силы, только машины нижнего мира – разрушительные и опасные, но разве их заберешь с собой наверх? Здесь только приборы. И еще ничейные дети, за ними Грах и приехал. Но сказать об этом Креж не успел. Из кабины донесся окрик, отразился от стен гулким эхом. – Креж! Ты что там застрял? Включай купол! Ица метнулась в угол – воздух вокруг нее замерцал, подернулся сумраком. Сумеет ли обмануть шамана, если тот заглянет сюда? Нет, нельзя рисковать, задерживаться, пытаться что-то ей объяснить. Сама все увидит, когда выглянет из вездехода. Скорее, где же нужный выключатель? Вот он, черная прорезиненная рукоять возле знака защиты. Креж схватился за рубильник, рванул вниз. Тут же застрекотали приборы в стенах, свет мигнул и потускнел, а воздух как будто изменил вкус, налился запахом грозы. Креж окинул взглядом каморку – Ицы не было видно – и поспешил обратно в кабину. Креж не думал, что придется так долго тащиться пешком по пустыне. Грах остановил машину у западного края селения, а пробираться внутрь велел с юго-востока. Неглупо придумал, конечно. Дети, что прячутся на этой станции, будут следить за вездеходом, не сведут с него глаз. Не поймут, что невидимые духи подкрадываются совсем с другой стороны. Но ведь заметят, что дверь распахнулась и выдвинулся трап? Но и это Грах предусмотрел. Спустился вместе с Крежем и Нво, прошел несколько шагов по растрескавшейся земле и вернулся обратно. А они двинулись дальше. Шли вдоль защитной черты: воздух над ней переливался, окрашивался то синим, то алым. А за маревом виднелись здания – будто горбы чудовищ, утонувших в земле. Шаг за шагом ноги наливались свинцом, воздух – такой горячий мгновенье назад – остывал, предвещал стужу. Но ведь шаман недалеко, отчего же так? Креж поднял отяжелевшую руку, взглянул на браслет. Огоньки на нем потускнели, светились багрянцем. – Грах сделал это для тебя! – пропело Нво. Креж обернулся к нему. Существо ступало осторожно. Подоткнутые полы одежды нелепо топорщились, а крылья висели безвольно и больше не казались прозрачными – покрылись ржавой пылью пустыни. – Бережет твои силы! – Голос Нво остался чистым, звенел. – Чтобы ты не растерял их, чтобы все успел сделать! Значит, и правда дело в амулете, не зря он еле светится. Даже издалека Грах легко дотянется до своего раба, лишит силы, а то и убьет. Отвечать Креж не стал. Молча шел вдоль селения, порой оглядывался на солнце, следил, как меняются тени. Вездеход скрылся из виду, исчез за склоном холма. Сквозь мерцающий полог проступали корявые стволы фты – отсюда роща казалась иссохшейся и мертвой. Поодаль виднелся неказистый дом с круглой пристройкой. Креж прищурился, вгляделся: нет, не ошибся. Нужное место. – Здесь, – сказал он и остановился. – Здесь! – Голос Нво погас на миг и тут же взлетел снова. – Грах говорил, тут слабое место, у меня получится, смогу, только, Креж, не мешкай, спеши! Как только открою – шагай внутрь! Крылья Нво испуганно трепетали, глаза блестели. Что с этим суматошным существом? Говорит так, словно не мощь шамана вскроет ограду, а Нво своими силами разорвет ее. – Увидишь, – прошептало Нво. – Увидишь, Креж, я тоже кое-что могу! Пусть на чуть-чуть, пусть только для нас двоих, иномирных, но смогу открыть дорогу! Смогу принести пользу Граху! Креж едва не ответил: «Зачем бы он иначе держал тебя в своем доме, Нво? Все мы для него лишь орудия». Но сдержался, лишь вздохнул. Существо метнулось вперед. Вытянуло руки, коснулось переливающейся преграды – и вжалось в нее всем телом. Замерло и тут же дернулось, на миг из лилового стало черным. Крылья распахнулись, забились судорожно, воздух над ними затрещал, заискрился. Защитный полог вокруг Нво померк. Оберег на запястье Крежа нагрелся: золотое тепло хлынуло в кровь, тело стало таким легким, что голова закружилась. Значит, шаман ослабил оковы. Вернул своему рабу силу, чтобы тот выполнил приказ. Ведь Креж не сможет ослушаться. Нво обернулось, попыталось заговорить. Но губы лишь беззвучно шевельнулись, лицо исказилось болью, глаза почернели от расширенных зрачков. Проклятый Грах, никого не жалеет, даже это несчастное созданье! Одним прыжком Креж оказался рядом, толкнул существо вперед и вместе с ним переступил завесу. Не успел испугаться, даже боль почувствовал лишь мгновенье спустя – защитная стена ошпарила электричеством и тут же осталась позади. Крежу хотелось смеяться, кровь кипела от безрассудного восторга. Забытое чувство: азарт охотника, упоение победой. Да, ради этого он когда-то стал искателем, поэтому в одиночестве прыгал по мирам, презирая опасность. А потом рабство искалечило его, отняло былые радости. Но теперь давнее чувство вернулось! Нво рухнуло на землю. Попыталось приподняться, застонало и упало вновь. Поникшие крылья покрылись черными прожилками, дернулись и обвисли. Он наклонился, подхватил Нво, помог встать на ноги. Существо оказалось невесомым, качалось под рукой Крежа, как тростинка. – Оставь меня тут, – прошептало Нво. – Грах приедет… поможет мне. Только цифры – ты их плохо помнил, Креж, я повторю… Пять, шесть, два, девять, а если нет – то восемь, два… Креж его едва слушал. Даже если помчаться со всех ног, даже если сразу отключить защиту, впустить вездеход – подоспеет ли Грах до того, как Нво угаснет? Да и станет ли шаман задерживаться ради раба? Нет, скорее устремится прямо к цели. Нужно чем-то подпитать Нво, только так можно спасти ему жизнь. Креж огляделся. Впереди высились узловатые стволы фты – но нет, не почудилось сквозь полог, они и в самом деле были мертвыми, сухими. Все до единого? На дальнем краю рощи теплилась жизнь, Креж чувствовал ее вязкое, неторопливое течение. Он обхватил Нво за плечи и потащил туда. Существо цеплялось за него, с трудом переставляло ноги и продолжало перечислять цифры: – Один и девять, а если нет… Как жаль, что Нво не из верхнего мира! Только обитатели сияющей родины Крежа умели тянуть жизнь из любой травинки и из любой твари. А остальным на чужбине нужна была пища или сила шаманов. Фта на краю рощи и правда оказалась живой. Креж усадил Нво у сплетения корней и потянулся к мясистым листьям. На миг кольнул страх: что, если рука пройдет сквозь ветку, не сумеет ухватить? Но Грах щедро поделился с Крежем силой, дал власть над материей нижнего мира. Черенок легко оторвался от ветви. Креж разломил мясистый лист и вложил в ладони Нво. – Ешь. Существо выдохнуло слова благодарности и откусило сочную мякоть. Вот сколько силы у Крежа сейчас! Не только сам сумел отломить лист, но и передал власть над ним Нво. Может, рано отчаиваться? Если разбежаться и прыгнуть – вдруг удастся попасть в восьмой мир? Креж покосился на браслет. Красные огоньки на нем сверкали, точно раскаленная лава. Не получится. Шаман сразу заметит. Креж сорвал еще один лист, отдал Нво и, ни слова ни говоря, побрел к ближайшему дому. – Креж, Креж, я догоню! – слабо пропело вслед существо. – Отдохну чуть-чуть и приду! Отвечать он не стал. Ясно ведь, Нво даже встать не сумеет. Пусть ждет Граха. Дом красно-коричневой глыбой вырастал из земли. Покатые стены, ни единого окна. Разве можно так жить, прятаться в темных и тесных норах? Даже в крохотном домике Маа были окна, хоть она и закрывала ставни в жару. А это обиталище похоже на рукотворный холм. Вот и полукруглая пристройка. На ней должна быть дверца электрощита, только где же? Едва заметна, темный металл и стены занесло багряной пылью. Только замочная скважина чернеет, будто квадратный зрачок. Креж нащупал на шее отмычку, отстегнул от шнурка. «Универсальный инструмент, – так объяснил шаман. – Любой технический люк откроет». И теперь этим воровским орудием Креж должен вскрыть дверцу. Что сказали бы воспитатели-аи, если бы увидели его сейчас? Что бы сказал старый Йол-искатель? Креж вздохнул и вогнал отмычку в скважину. Повернется ли? Или застрянет, механизм натужно заскрипит, а в глубине дома завоет сигнал тревоги? Но замок податливо щелкнул, и дверца отворилась. Как и обещал Грах, внутри оказалось четыре переключателя и больше ничего. Тут не перепутаешь: каждый надо повернуть до упора направо. Один, второй, третий, четвертый. Что-то зашипело и лязгнуло в толще стены. Теперь осталось найти вход. Искать долго не пришлось. Прямо за пристройкой в стене виднелась широкая ниша, а в ней – тусклые металлические двери. Ручка-скоба блестела от множества прикосновений, а приступка была покрыта следами. Да, в этом доме живут, на это крыльцо часто выходят. Креж прислушался. Изнутри не доносилось ни звука, но можно ли верить обманчивой тишине? Здешние обитатели не увидят духа, но заметят открывшуюся дверь. Может, уже заметили, заперли все снова, и задумка Граха не удалась. Тогда Крежу только и останется, что прыгнуть и попробовать сбежать. Нет, сбежать невозможно. Креж ухватился за ручку, потянул на себя. Дверь неохотно приоткрылась, и он проскользнул в дом. Замер, привыкая к полумраку, и попытался уловить следы жизни вокруг. Любой искатель это умеет, только Креж давно не искатель. Позабыл, каково это: ловить путеводную нить, яркую или едва различимую, осторожно касаться ее, подкрадываться к истоку. Отголоски жизни скользили по полу, доносились сквозь камень стен. Значит, ничего Креж не забыл, былое искусство все еще ему подвластно! Предвкушение шевельнулось, сладко кольнуло сердце. Если пойти направо, вниз по ступеням… Нет, даже думать об этом нельзя. Нужно просто понять, свободен ли путь, не попадется ли кто-то навстречу, не помешает ли выполнить приказ Граха. «Пойдешь вверх по ступеням, – говорил шаман. – Слева будет обзорный пункт. Если ничего не переделали, то там стоит запасной контрольный блок». Креж не переспрашивал, не пытался выяснить смысл незнакомых слов. Все понятно и так: комната, а в ней – машина с кнопками. И надо нажать цифры – те, что так хорошо запомнило Нво. Ни на лестнице, ни в коридоре Креж никого не встретил. Все здесь выглядело заброшенным: горела лишь одна тусклая лампочка, а пол и перила покрывала пыль, словно сюда давно никто не поднимался. Видно, живут внизу, под землей. Тем лучше. Полоса света разделяла коридор надвое – падала из дверного проема слева. Креж свернул туда. И оказался в просторной комнате. Почти всю стену занимало окно, смотрело на ржавый простор пустыни, на кровавый блик солнца. Завеса вдали переливалась, то и дело искажала цвета. Мрачный вид. Валуны, трещины в земле – и вездеход. Отсюда он казался не больше букашки. Неужели и правда Креж сейчас так далеко от шамана? Под окном протянулся стол, усеянный рычагами, клавишами и красно-белыми шкалами. На подставке лежали огромные наушники, а рядом – переговорная трубка-микрофон. Здесь тоже все было бурым от пыли. Работает ли еще этот механизм? Раз запасной, легко мог сломаться, никто и не хватился бы. Креж отыскал ряды кнопок с цифрами. Как там было? Пять, шесть, а дальше? Рядом вспыхнула ослепительная белизна. Креж вздрогнул, поспешно выпрямился. – Креж-наставник! – сказала Ица. Она стояла в паре шагов, и при свете дня стало видно, как она измучена: скулы заострились, губы стали почти прозрачными, а под глазами залегли тени. Сумеет ли выпрыгнуть? – Ица, послушай, – торопливо заговорил Креж. – Тут внизу есть жизнь, здешние дети. Спустись туда, подкрепись их силой и беги в восьмой мир! Ты успеешь. Ица засмеялась. Раскинула руки – в затхлом воздухе плеснулись белые рукава. Сказала: – Что мне их сила? Я чувствую другую, несравненную, она глубже, дальше. Я пойду туда. Идем со мной, Креж-наставник! Мы вернемся, а там… И замолкла, не договорив. – Креж, Креж! – Знакомый напевный голос выкликал его имя, приближался по коридору. – Я здесь, я иду! Ица замерцала, стала полупрозрачной – но только на миг. Не сумела исчезнуть. Креж знал: нужно что-то придумать, отвлечь Нво и дать Ице сбежать. Но ничего не успел – существо показалось на пороге, проскользнуло в арку. Выглядело Нво плохо. Едва держалось на ногах, шаталось на ходу, только распахнутые крылья и не давали ему упасть. Их все еще рассекали черные прожилки, и такие же росчерки ползли по лиловой коже. Нво взглянуло на Ицу и заслонилось, как от яркого света. – Кто это, Креж? Кто? Чужой дух? Почему ты не нажимаешь цифры, ты забыл их? Нажимай скорее, Креж! Пять, шесть, два, девять, а если нет… Ица подалась к Нво. Схватила существо за руки, точно хотела закружить в танце, – и оно поникло, уронило голову. Его глаза закатились, лицо посерело. Нво гасло, а Ица расцветала. Лунное сияние становилось все ярче, косы переливались серебром. Креж чувствовал – в теле Нво остаются последние капли жизни, но Ица и не думала останавливаться. – Прекрати! – Креж поразился, как же строго прозвучал его голос. Будто в учебной комнате, на уроке. – Забыла правило? Нельзя забирать жизнь целиком! Ица разжала руки, и Нво изломанной игрушкой упало на пол. – Прости, Креж-наставник, – улыбнулась дочь Королевы. – Я увлеклась, а надо спешить. Здесь рядом огромная сила! Иди за мной. Ица метнулась прочь, скрылась в коридоре, эхо подхватило торопливую поступь. Креж хотел побежать следом, но сделал шаг – и остановился. Эту своевольную девочку ему не переубедить, она не хочет прятаться и жить изгнанницей. Придумала сказку и сама в нее поверила. Даже если в этом селении и правда прячется нечто невиданное, то совладает ли с этой силой Ица? Королева никогда не возлагала на нее больших надежд и не видела в ней будущую соперницу. Наверное, потому и отправила ее в нижний мир с одним лишь Крежем. Если он сейчас доверится своей безрассудной ученице и не выполнит приказ шамана, то страшно представить, как его накажет Грах. А еще страшней будет гнев Королевы. Но нельзя же бросить Ицу. Креж сделал еще шаг и споткнулся взглядом о Нво. Оно не шевелилось, только левое крыло чуть заметно вздрагивало. В бесчувственном теле еще тлел огонек жизни. Но теперь без шамана Нво точно не выжить. Тут не помогут ни листья фты, ни лучшие еда и питье. Глупое существо, зачем побежало следом? Креж развернулся, подошел к окну, принялся нажимать кнопки с цифрами. Пять, шесть, два, девять. А если не подойдет этот код, то какой еще надо попробовать? Восемь, один… или восемь, два? Что ж, если не удастся, тогда и выбора не будет, Креж поспешит за Ицей. На длинном столе замигали лампочки, а потом, одна за другой, налились синим светом. Креж взглянул в окно. Переливчатый купол погас. Глава 9 Колодец Нивер даже не стал ругаться. Только буркнул: «Еще такое учудите – высажу», но никого он высаживать не собирался. Риз это сразу понял. Вездеход полз по рассветной пустыне, двигатель гудел, пол мерно подрагивал. Нивер и Куго выслушали рассказ Риза – Хиша только пару слов вставила – и переглянулись. Совсем не по-взрослому, будто задумали что-то. – Вот так эксперимент, – протянул Куго. Повернулся к приборам, глянул на шкалы и добавил: – Аккумуляторы еще полные, можем побыстрее пойти. Нивер надел наушники, щелкнул переключателем на пульте и сказал: – Сейчас узнаем, нужно ли торопиться. Чего это они? Ведь еще вчера не собирались туда ехать! Не хотели тащить Хишу к уродам, которые ее выгнали. Риз обернулся к ней. Хиша хмурилась, теребила бусины в косичке. Куго улыбнулся ей и проговорил: – Не бойся. Не дадим мы им, конечно, провести этот эксперимент. Слишком опасно. Мы же не сумасшедшие, хоть и исследователи. Точно! Нивер с Куго не просто так ездят по пустыне, а изучают ее, замеряют излучение. А теперь хотят первыми добраться до всех бумажек и машин, спрятанных на Хишиной станции под землей. Может, даже знают, о какой краже говорила Льиса. Риз хотел спросить, но тут из наушников донесся искаженный помехами голос, и Нивер ответил: – Понял. Приближаемся, скоро будем. – Сдвинул наушники и велел: – Давай на полную. Руки Куго прошлись по выключателям – так быстро, что Риз не успел заметить, какие бегунки тот сдвинул, на что нажал. Нутро машины взвыло. От пронзительного звука потемнело в глазах, пол вздыбился, ушел из-под ног. Риз едва не свалился, вслепую ухватился за что-то. Пахло горелым маслом, металлический лязг отдавался в костях, сердце колотилось все быстрее. Рядом засмеялась Хиша. Риз понял, что стоит зажмурившись, и разозлился. Вот как, девчонка из нижнего мира хохочет, ей весело, а он испугался невесть чего! Он открыл глаза. Пустыня стремительно неслась навстречу: валуны и ухабы, трещины и длинные утренние тени. Клубилась пыль, камешки колотились о борта, отскакивали от переднего стекла. Огромное рассветное солнце прыгало, как мяч, горизонт шатался. Каким же быстрым оказался вездеход! А ведь еще недавно полз по-черепашьи. Риз разжал руки – оказывается, держался за спинку кресла Нивера. Куго склонился к пульту: потянул на себя рычаг, подкрутил колесики настройки. Лязг стал тише, но повозка не замедлила бег, продолжала мчаться по пустыне. – Планы у них вот какие, – сказал Нивер. – Шаман отправит своих духов внутрь, говорит, они сумеют пройти через защиту. Там они должны обесточить, что смогут, тогда и шаман попадет на базу. Хиша, как там с электричеством? Общий генератор или отдельные? – Отдельные, – ответила Хиша. Она больше не смеялась. Стояла рядом с Ризом, смотрела на пляшущий горизонт. – А как духи что-то отключат? Шамана же рядом не будет. Верно, вот Риз в начале даже здешнюю еду не мог ухватить, если Хиша не держала тарелку. Это уже потом их силы перехлестнулись, слились, и он превратился в жителя нижнего мира. Не совсем, конечно. Почти. Только другие шаманы боятся такой тесной связи. Ведьма Варма точно боялась. – Он говорит, что сумеют, – хмыкнул Нивер. – Уж надеюсь, так и есть, а то как нам внутрь попасть? Риз потерял счет времени. То и дело оглядывался, смотрел на светящиеся цифры над дверью – они показывали часы и минуты. Но отворачивался и тут же забывал, что увидел. Мысли прыгали и колотились, прям как поршни под толщей пола. Страшно? Вовсе нет! Скоро он увидит обидчиков Хиши, сможет им врезать. И уж точно вызнает, о чем говорила Льиса, в какой краже обвиняла верхний мир. – Я вижу! – крикнула Хиша. – Наша станция, вон она, вон она! Риз вгляделся, но не увидел ни домов, ни деревьев. И дороги не было. Только пологие холмы – воздух над ними мерцал, переливался красным и синим. – Вроде купол на месте, – пробормотал Куго. – Похож на полноценную защиту, а не только от излучения. – Уж больно самоуверенный этот шаман, – сказал Нивер и потянулся к передатчику. – Сейчас свяжусь с ним, спрошу, что происходит. – Подождите! – Хиша кинулась вперед, оказалась возле пульта. – Раз его духи прошли сквозь купол, то и мы с Ризом пройдем. А шаману об этом знать не надо, все равно у него не получилось! – Получилось, – тихо возразил Куго. Риз вскинулся, чтобы лучше видеть. Мыльный пузырь над холмами теперь отливал рыжим, бледнел, терял цвет. А потом и вовсе превратился в горячий дрожащий воздух – марево пустыни. Куго схватился за большой рубильник, потянул к себе. Нивер мельком глянул на Хишу с Ризом и велел: – Держитесь крепче. Хиша вцепилась в подлокотник кресла Нивера. Риз сжал ее плечо, другой рукой ухватился за край пульта. Неужели повозка помчится еще быстрее? Ничего, теперь Риз готов! Двигатель взвыл так, что заложило уши. Пол подпрыгнул, отдача швырнула назад: Риз врезался в Хишу и тут же метнулся к окну. За толстым стеклом клубилась пыль, ничего не было видно. Завизжали тормоза, вездеход покатился медленней. – Мы на территории станции, – сказал Куго. Как же спокойно звучал его голос! Наверняка и сердце у него не колотилось, как у Риза, и мысли не скакали наперегонки. Снаружи проступили очертания: стволы фты, покатые стены зданий, вросшая в землю ржавая машина. – Вон там! – Хиша указала вперед. – Это исследовательский корпус! Вездеход развернулся, устремился к дальнему дому. Риз приник к окну, жадно вглядывался в запыленное селение. Неужели Хиша провела тут всю жизнь? О чем она мечтала в этой пустоши? Наверное, о путешествиях, о лесах, реках и морских берегах. Ничего, скоро она обязательно все это увидит, и Риз вместе с ней! Рык двигателя стих. Поршни стукнули пару раз и замолкли, пол перестал дрожать. Будто забывшись, вездеход прополз еще немного – и остановился. – Скорее! – Хиша схватила Риза за руку. – Бежим! – Эй, не так быстро! – Нивер поднялся, бросил наушники на пульт. – У них вся защита отключилась. Под землей, может, и сносно, а снаружи уровень излучения слишком высокий. Без плащей и шлемов лучше не высовываться. И что же, ждать, пока взрослые натянут свои огромные рукавицы, закутаются в накидки и застегнут шлемы? Хише это все не нужно, ей ничего не грозит, пока Риз рядом! Он хотел сказать об этом, но не пришлось. Хиша крикнула: – Мы вперед, а вы догоняйте! – И метнулась к выходу. По коридору к круглой двери – надо ее отворить, скорее, скорее! – и на решетчатую приступку. Ступени еще не выдвинуты – и плевать, вовсе тут не высоко! Риз спрыгнул на землю, повернулся, помог спуститься Хише. Она замерла на миг, огляделась и тут же сорвалась с места. Риз помчался следом. Хиша неслась к покатому жилищу. Золотые ростки бились вокруг нее, горели все жарче – Риз на бегу поймал один из них, сжал в кулаке. Теперь Хиша не потеряется, не сгорит от излучения, а сам Риз не отстанет, даже если ноги нальются свинцом. У высоких дверей Хиша споткнулась, и он схватил ее за локоть, не дал упасть. – Испытательный корпус! – выпалила она. – Я только с родителями там была, а потом Ирик и Льиса не пускали, всегда было закрыто… Всегда? Да и что с того! Даже если и сейчас заперто, что-нибудь можно придумать! Риз с силой пнул дверь. Створка недовольно лязгнула и приоткрылась. Внутри было сумрачно, в глубине коридора тускло светилась лампа. Хиша глубоко вдохнула и переступила порог. – Дальше просто, – сказала она. – Прямо и вниз по лестнице. Риз кивнул и пошел вперед. Это место ему совсем не понравилось. Сколько времени прошло с тех пор, как погибли взрослые? Хиша говорила, что два года. А все такое заброшенное: пыль, стены в подтеках, щербатые ступени и покосившиеся перила. Значит, уже много лет никого не волновало, как выглядят эти коридоры, главное, чтобы машины работали и цифры бегали по экранам. Риза передернуло. Хиша повернулась к нему и спросила шепотом: – Страшно? Риз хотел огрызнуться, а потом увидел, какие расширенные у нее глаза и как трепещут в воздухе золотые лучи ее силы. Хише самой было страшно. – Мерзкое место, – сказал он. – Пошли быстрей, надо разобраться с ними. В конце коридора горела еще одна лампочка: мигала и гудела, вот-вот потухнет. Тусклый свет падал на металлическую дверь, на разомкнутые засовы и ручку-скобу. Риз схватился за нее, и за спиной судорожно вздохнула Хиша. Нет, не Хиша! Она не позади, а рядом, стоит с Ризом плечом к плечу. Почудилось? Или кто-то подкрался незаметно и теперь… Риз готов был обернуться, но остановил себя в последний миг. Никто за ними не шел, а то было бы слышно. Не хватало еще дергаться сейчас и озираться в страхе. Риз рванул дверь на себя и шагнул в комнату-пещеру, где уже побывал бесплотным духом. Покатые стены перетекали в потолок. Пахло сыростью, по экранам бежали изогнутые линии и ряды цифр, на пульте горели огоньки, а справа от него громоздились ящики. Только в креслах никто не сидел. – Никого, – сказал Риз. И тут же разозлился на себя – так растерянно и по-детски прозвучал голос. – Смотри! – Хиша указала в угол. – Еще вход! Наверное, там та самая экспериментальная установка. Он вгляделся и увидел за горой ящиков дверь. Круглую, как в вездеходе, и с таким же колесом в центре. Риз рванулся вперед – некогда тут думать и сомневаться! Люк поддался легко, даже петли не заскрипели, будто и не железная дверь, а хрустальные створки в покоях Дворца. В глаза ударил свет. И тут же раздались голоса: – Льиса, контур! Почему открыто? Что… – Хиша?! Нет, нет, нет, тебе нельзя, нельзя сюда! Риз заслонился от сияния, взглянул сквозь полусомкнутые пальцы. Широкий коридор – нет, зал! – сверкал белизной, и воздух тут был безжизненным, ни запаха, ни вкуса. Гладкие панели покрывали стены, с потолка смотрели кругляши ламп, а в центре зала высился стеклянный колпак. В нем свивался и бился свет, тянул к себе. Лиловые отблески мешались с синими, белые перетекали в алые и становились изумрудно-зелеными. Все цвета разом, безумная мешанина. Слепит, но манит, невозможно отвести взгляд. – Я все знаю! – крикнула Хиша. От ее голоса наваждение спало. Риз сумел отвернуться от кипящего света, подался к ней. Хиша сжимала кулаки, смотрела яростно, а золотые ростки вокруг нее топорщились и искрились, будто раскаленная проволока. Совсем рядом стояла девушка – Льиса? Риз ее едва узнал. Прежде она казалась потерянной и несчастной, выглядела младше Ицы, а теперь вдруг стала такой взрослой. Стоит уверенно, вся в белом, волосы под капюшоном и руки в перчатках. Лицо скрыто полупрозрачным забралом, но все равно видно, какой серьезный у нее взгляд. – Хиша, уходи немедленно, – строго сказала Льиса. – И уведи этого мальчика, вам тут не место. – Выметайтесь, живо! – крикнул Ирик. Затянутый в белое, он почти сливался со стеной, лишь отблески света вспыхивали на забрале. Раскомандовались! Врали Хише все время, а теперь еще указывать будут! – Никуда не пойдем! – Риз шагнул вперед. – Выключайте свои машины, пока не взорвались! Льиса замерла, а потом отступила на шаг. Риз увидел, как расширились ее глаза за щитком. – Хиша, ты что наделала… кого привела? Чего она так испугалась? А, наверное, опять он исчезает и появляется, не похож на жителя нижнего мира. Ну и отлично, пусть боится! – Он мой дух, – ответила Хиша. – Здесь и другие духи есть, и скоро придет взрослый шаман, все двери открыты, и барьер снят. Так что… Она запнулась и обернулась к выходу. Солнечные нити затрепетали, погасли на миг и вспыхнули вновь. – Она меня заметила, – прошептали рядом с Ризом. Он вздрогнул и увидел Ицу. Та улыбнулась тенью прежней улыбки. Неужели это правда Ица? Вся бледная, неясная, как отражение луны в беспокойной воде. И как попала сюда? Спрыгнула в колодец следом за Ризом? Но в пустыне ее не было… Да она бы и не решилась! Дочери Матери-Королевы никогда не путешествуют по мирам в одиночку, только с искателями и наставниками. Ица наклонилась к нему, сказала чуть слышно: – Отвлеки ее, Риз. Мне бы только добраться до этого огня там, под стеклом. А потом я вернусь, помогу тебе. И эта взялась указывать! – Зачем тебе этот огонь? – спросил Риз. – Откуда ты тут? Ица отмахнулась от его слов, скользнула вперед. – С кем он говорит? Здесь еще духи? – Голос Льисы теперь дрожал, звучал совсем не по-взрослому. – Ирик, отключай! Мы не сумеем… Тот обернулся к стене, принялся щелкать клавишами. А потом застыл и проговорил глухо: – Не получится. Процесс уже необратимый. Не получится? Не бывает такого, всегда можно что-то сделать! Ведь нет ничего невозможного! Нужно просто найти нужный рубильник, просто как следует захотеть… Но где этот выключатель? Тут только белые панели, белый пульт на дальней стене, ряд одинаковых кнопок. – Сделайте что-нибудь! – закричала Хиша. Кинулась к Льисе, но та отвернулась от нее, шагнула к стеклянному колпаку. – Защиты ведь нет! Как же Кова, и Варик, и все остальные! Они же могут погибнуть, если будет как в тот раз! – Не мешай, – ответила Льиса. Наклонилась, выдвинула из-под колпака еще один пульт, тоже безликий и белый. И принялась стучать по клавишам. Свет за стеклом полыхал все ярче, поднимался выше, цветные отблески ложились на Льису. А та все стучала и стучала по кнопкам, не замечала замершую рядом Ицу. Риз и сам ее еле видел – сестра казалась серебристой тенью. – Ты же отключаешь? – спросила Хиша. Ее голос сорвался. – Пожалуйста, Льиса, отключи, скорей… Льиса в последний раз щелкнула клавишей и выпрямилась, посмотрела на Ирика. Он кивнул и сказал: – Синхронизация завершена. Свет полыхнул. Ица вскрикнула и отшатнулась. Что-то тяжело ухнуло под ногами, в глубинах земли. Завыла сирена – и тут же захлебнулась. Льиса рухнула на пол, закрыла голову руками. А Хиша? Вот она, съежилась рядом. Надо помочь ей, надо что-то сделать! Но Риз не мог пошевелиться. Голова будто превратилась в огромный колокол: там гудела боль, отзывалась в костях, бурлила в крови. Перед глазами мелькали черные пятна, но зажмуриться не получалось. – Нельзя выключить, – сказал Ирик. Он не смотрел на свет, стоял, отвернувшись к стене. – Но можно довести до конца. Мы с Льисой обещали все доделать. Мы оживим мир, вернем ему силу, пусть даже ценой жизни. Ценой жизни?! Ладно бы своей, пусть помирает этот выдренок, кому он нужен! Но ведь ему и Хишу не жалко, и детей, которые сидят под землей и верят, что им возвратят родителей. А снаружи еще Нивер, Куго и шаман. Кто знает, что случится, когда этот свет вспыхнет во всю силу! Стеклянный колпак треснул. Риз мотнул головой – гулкая боль плеснулась во все стороны. Но злость была сильней, и он стиснул кулаки, шагнул вперед. Да ну, ерунда! Подумаешь, болит. В первый день в нижнем мире было куда хуже. А сейчас тело легкое, пол пружинит, можно прыгнуть высоко-высоко. И уж точно Риз допрыгнет до колпака, закроет пролом, заслонит пламя. Или даже погасит! Стекло хрустнуло, покрылось сетью ослепительных трещин, словно морозным узором. Некогда ждать! Риз прыгнул. Готов был врезаться в стекло, обжечься – но ворвался в снежную белизну. Она бурлила, захлестывала душу, дробилась на лазурь и багрянец, на лиловые всплески и зеленые вихри. Холод и жар, бескрайняя буря, не удержать ее, не справиться – она расплавит все, к чему прикоснется. Нет, он должен справиться, должен! Он не позволит пламени вырваться! – Риз! – крикнула Хиша. Золотые ростки пронзили кипящий свет и растаяли. На миг под ногами появилась опора, и Риз оттолкнулся от нее изо всех сил, рванулся вверх. И упал в лиловую траву. По бледному небу ползли облака, розовато-белые, похожие на комья птичьего пуха. Риз смотрел на них сквозь стебли и листья, а те лениво шелестели на ветру. Незнакомые запахи обволакивали, дурманили мысли. Неспешная, первозданная жизнь дышала со всех сторон и, казалось, шептала: «Бери сколько хочешь, пей, пока не насытишься, исчерпать не сумеешь. Отдыхай, куда тебе спешить? Останься в безмятежном покое, усни». Что за чушь! Риз сел рывком – и увидел Хишу. Она лежала как тогда, в пустыне. Да, точно как в тот раз: безвольно раскинула руки, только рукавиц на них не было и шлем не заслонял лицо. Глаза закрыты, совсем бледная, дышит ли? Риз наклонился к ней и вдруг заметил мерцающие золотые искры. Значит, с Хишей все хорошо, она жива! Но неужели даже сейчас делится своей силой? Только искры текли не от Хиши. Они кружились вокруг пальцев Риза, свивались в лучи. Но зачем они ему сейчас? Ей нужнее! Риз взял ее за руку, сжал крепко-крепко. Ростки силы задрожали, а потом устремились к Хише, коснулись ее ладони и исчезли под кожей. Хиша вздохнула и открыла глаза. – Риз, – сказала она и замерла. Тени скользили по ее лицу, в зрачках отражались пурпурные блики. – Мы живы? – Конечно! – Риз поднялся и помог встать Хише. – Это восьмой мир! Насколько хватало глаз, простиралась дикая степь. Качалась лиловыми волнами, звучала стрекотом жуков, пением птиц. Трава шуршала, в воздухе плыл запах соцветий. Да, восьмой мир, так его и описывали, таким рисовали! Совсем невысоко удалось прыгнуть, только сюда. Нет, еще как высоко! Ведь и Варма, и исследователи твердили, что Ризу теперь никуда не выбраться из нижнего мира. А он сумел, да еще вместе с Хишей! Только где же то жуткое разноцветное пламя? Неужели они просто сбежали от взрыва, а те, кто остался внизу… – Я здесь на самом деле, – прошептала Хиша. Она теребила косички, перебегала пальцами от одной бусины к другой. – По-настоящему. Так ведь не бывает. Шаманы только заглядывают сюда, могут издали что-то менять. Но чтобы так, в своем теле… Наверное, свет из колбы нас сюда выкинул. Точно! Риз ведь хотел его удержать, унести далеко, чтобы никто не погиб. А Ица зачем рвалась к этому свету? Да была ли она там вообще? Сейчас и не понять, что правда произошло, а что померещилось. Хиша дернула Риза за рукав: – Надо узнать, что случилось. Хотя бы посмотреть, если мы тут застряли. Как будто сложно прыгнуть вниз! Всегда проще, чем вверх. Удавалось же Ризу спускаться во второй мир, и тут удастся. А если представить нужное место, так и вовсе будет просто. Но белая комната не желала вспоминаться, распадалась на отблески и вспышки. Зато пустыню Риз помнил прекрасно: багряные камни, трещины в сухой земле, следы от колес, раскаленный воздух и дрожащее марево у горизонта. Хиша вдруг отшатнулась, указала вниз: – Смотри! Земля уже не казалась твердой. Сочные стебли по-прежнему качались на ветру, но почва под ними стала хрупкой, бледнела и таяла. Превращалась в тонкую полупрозрачную корку, и сквозь нее тянуло жаром, проступали алые очертания. – Смотри, Риз, там же наш вездеход! И люди! Это Нивер и Куго? Или нет? А что толку гадать! Риз схватил Хишу за руку и прыгнул вниз.