Читаем Студент: Долгопа онлайн бесплатно

20 ноября 1988 года. Кладбище г. Долгопрудный. Хромов Андрей Павлович. Четыре дня до стрелки.

Похороны сына Хромого прошли скоромно и малолюдно. Не явились на кладбище ни дружки пацана, которые при жизни всегда были рады провести с ним время и жрать, и пить за его счет, ни ментовско-прокурорско-административные корешки Андрей Палыча, которые в последнее время дистанцировались от мужчины и показательно воротили от него носы. По сути, хоронил сына Хромой один. Да, Паша Черный и целая группа быков-помощничков местного авторитета создавали нехилую массовку. Только пришли они не для того, чтобы простится с мальчишкой, а из уважения к своему начальнику. Можно сказать по работе.

— До Паши этого добраться совсем никак? — полушёпотом спросил Хромой у своего подручного, когда местные могильщики начали закидывать землю на гроб сына.

— Нет. Его московские в больничке охраняют. А общаться с ними палево, — покачал головой Черный.

— Что ж. Подождем пока в тюрьму отвезут, хотя я и так уверен, что это балашихинские, — вздохнул мужчина, который из-за отечности лица после длительного трехдневного запоя, казалось, постарел еще лет на двадцать, — афганцы на поминки приедут?

— Должны, — уверенно кивнул Паша, — ща до дома доедем посмотрим, — Черный поднял руку и посмотрел на часы, — их к часу звали. Как сами доберемся, должны уже быть.

— Ну тогда поехали, — Хромой подошел к краю могилы посмотрел на уже изрядно засыпанный землей гроб и покачал головой. Какой бы Алексей не был, а это, пожалуй, последний близкий для Хромого человек. Андрей Павлович вздохнул, развернулся и отправился к машине. Через пятнадцать минут езды кортеж из трех машин припарковался возле роскошного дома долгопенского авторитета. Тут же у ворот стояла «пятерка» афганцев. А чуть сбоку две новенькие белые девятки.

— Ты документы на тачки с «Афродиты» привез? Доверенности выписал?

— Все в порядке, — кивнул Черный и постучал рукой по дипломату, что держал на коленях, — сам погляди на каком говне они ездят. Подгоним им машины, впишутся в наш вопрос с радостью. Полный фарш. Только с завода. Для себя же брали.

— Это да, — с некоторым огорчением кивнул Хромой, вылез из машины и многолюдная процессия вошла в дом. Трио афганцев: Вова, Роман и еще один парень по старше, незнакомый Хромому, уже сидели за столом, уставленным всевозможными яствами. Домоправительница расстаралась на славу.

— Добрый день, ребятишки. Не вставайте. Сидите, — подошел Хромой к изголовью стола и занял свое место. Паша и другие «работники» авторитета так же расселись по свободным местам.

— Ну! Спасибо за то, что уважили, — произнес он и кивнул афганцем, — наливайте, ребятки. И давайте помянем Алёшеньку. Не чокаясь, — Черный налил себе и Хромому водки. Они подняли рюмки и молча выпили, впрочем как и остальные гости за столом, — давайте пообедаем что ли, — выдохнул Андрей Палыч и следующие минут сорок его гости ели и пили. Причем проходило это застолье практически в тишине. Каждый думал о чем-то своем и не решался нарушить траурную тишину повисшую в зале.

— Ладно, ребятки, вы тут сидите. А мы сходим с Вовой и его друзьями ко мне в кабинет на пару слов, — поднялся мужчина. Расстегнул несколько верхних пуговиц на рубашке, так как от выпитого и съеденного изрядно взмок, — Паша проводи, — Черный поднялся и они впятером вышли из зала. Поднялись по лестнице на второй этаж и расселись по креслам просторного кабинет. Хромой же в свою очередь обошел широкий прямоугольный стол и занял свое место за ним, положив руку на дубовую лакированную столешницу.

— Ну что ж, ребятки — вздохнул Андрей Павлович, — повод собраться отвратительный, но поговорить все таки нам надо. Паша передал, что я от вас хочу?

— В общих чертах, — кивнул Вова.

— Тогда вот, — авторитет кивнул Паше и тот достал из дипломата, который притащил наверх с собой, кипу бумаг и ключи. После чего положил их на стол, — это мой вам подарок за будущую помощь. Если организуете стрелку с этим Митяем, будет на чем на нее приехать. Документы все тут, как и доверенности. Машины оформлены на кооператив «Афродита», но сами знаете наши законы. Переоформлять заманаемся. Годится? — Вова подумал немного. Обменялся взглядом с Ткачем, сидящим сбоку от него и спросил:

— Допустим, встречу мы организуем, — потер висок Вова, — в какой роли вы хотите, чтобы мы на ней участвовали.

— В роли моего полноценного товарища. Которому не безразлична ни судьба Долгопрудного, ни того чей будет Шарик, — Хромой откинулся на кресле и продолжил, — вы со своими людьми должны будете проконтролировать, чтобы этот гопник не рыпался. Ну а если рыпнется, — Хромой свел вместе два пальца и сделал вид, что стреляет, — так что? Вы готовы к серьёзному уровню?

20 ноября 1988 года. г. Зеленоград, Святослав Степанович Григорьев. Четыре дня до стрелки.

Хромой — всё! К такому выводу я пришел в своих размышлениях прохладным вечером понедельника и во вторник пока работал, а на самом деле бездельничал на стройке. По сути, за весь день на работе из интересного было только появление одного из подчинённых моего брата Вовки, который привез две бутылки коньяка «Аист». Это я попросил брата оформить мне «пропуска» на свободное перемещение по городу в рабочие дни среды и четверга, проще говоря мне привезли взятку для прораба. А не согласится Леонченко, суну бригадиру, что поделать?

Так вот, какие выводы получались из моих размышлений? Хромой вдрызг испортил отношения со своими ментовскими корешками: прокурором и начальником долгопенского ОВД. Устроив им через своего сына изрядную массу не самых веселых приключений, он довел ситуацию до состояния, когда аки око Саурона на них обратила внимание пусть и краешком глаза Генеральная Прокуратура. Как они теперь будут выбираться из этой жопы и выберутся ли вообще — история умалчивает, но отношение их к урке теперь понятно какое. Про председателя горисполкома и говорить нечего, не знаю, как он относился к своему племяннику, но все таки родная кровь и в трех случаях из четырех виноватым во всех бедах «несчастного» мальчика объявят сына Хромого, а через это сложится и соответствующее отношение к самому авторитету. Теперь еще эта история с грузом. Чью фуру бомбанул Митяй? Понятно, что скорее всего кого-то непростого. В Союзе у нас непростые сейчас либо бандиты, либо какое-нибудь условное министерство или ведомство. Чтобы ведомству спрашивать за груз с Хромого, оно должно было поставить урку этот груз контролировать. Бред же? Скорее всего бред. А значит речь о бандитах, а может и о Ворах или Воре. Тогда становится понятным, почему Хромой так резко всполошился и торопился со стрелкой: ему наверняка назначили жесткие сроки, в неделю или в две. Эх, жаль я вместо брата не мог поехать на встречу с этим Андрей Павловичем, уж я бы его тряхнул так тряхнул. Ну да не будем жадничать.

— Ты чего весь день загруженный ходишь? О чем думаешь, Слав? — толкнул меня в плечо Рязань, когда мы уже ехали в автобусе на химию.

— О насущном, дружище, — неопределенно ответил я, отмирая.

— О еде что ли? — фыркнул Рязань, — слышал? Анекдот недавно рассказали: Заходит в магазин женщина: — У вас мяса нет?, а ей отвечают: — Мяса нет в соседнем отделе, у нас нет рыбы! — от такой актуальной истории заржало сразу несколько работяг, сидящих по бокам от нас и случайно подслушавших анекдот. Я же просто вежливо улыбнулся. Анекдот такой, что по хорошему надо бы плакать, но да, очень в тему А к году девяностому так и вообще…

— О! Столовка пока не закрылась. Пошли пацаны доберем недоеденное? — оживился Малой, а Медвежонок от этих слов подобрался и громко сглотнул. Мы как раз зашли на территорию комендатуры и двигались в сторону нашей общаги.

— Возьмите мне там чего-нибудь, только не сладкого, — попросил я пацанов, — а я к Хвальнову заскочу. Хочу один вопрос провентилировать.

— Ну, давай-давай, — хмыкнул Рязань, и парни скрылись за дверью столовой, а я отправился на второй этаж в кабинет зам. начальника оперчасти.

— Сергей Петрович, можно? — постучал я в дверь и заглянул внутрь. Мужчина что-то устало записывал в блокноте. Как это обычно и бывало в кабинете его стоял дымоган от дешевых папирос, да такой, что казалось еще чуть-чуть и можно было бы тут людей травить.

— А, Григорьев? Заходи, — отвлекся от писанины мужчина и рука его непроизвольно потянулась к пачке любимой отравы, — а я тут твоего адвоката видал вчера. Не помню фамилию, еврейcкая какая-то. Он к нашему начальнику как к себе домой уже заходит. И как умудрился так быстро под кожу залезть, шельмец? Так что давай у меня тут без залетов, а то мне сказано тебе характеристику писать.

— Ну вы уж напишите чего хорошего. Спартак чемпион, — поднял я вверх руку и победно потряс кулаком.

— Ну-ну. В этом сезоне, к сожалению, не чемпион. Чемпион Днепр, — помрачнел опер и чиркнув спичкой по коробку, прикурил папиросу, — чего пришел-то? Садись, рассказывай.

— Да я по делу. Вот скажите. Чисто гипотетически, — я задумчиво посмотрел на него, беря паузу, — если на выходных я иду такой иду. А кругом гололед и я такой бац. Упал.

— Очнулся гипс! — хохотнул мужчина.

— Вот именно, гипс, — серьезно кивнул я, намекая, что опер невольно попал в точку. Или не невольно? — что делать после травмы с переломом? Не в комендатуру же на одной ноге и в гипсе прыгать?

— Ты гипотетически спрашиваешь? Или скорее практически? — прищурившись, внимательно посмотрел на меня Сергей Петрович.

— Больше второе, чем первое.

— Обычно у меня к Новому году ноги ломать начинают. Но те опытные, — хмыкнул мужчина, — а ты чего это в ноябре решил? И кто подсказал?

— Сам придумал, — пожал я плечами, — да и потом. Разве кто выбирает, Сергей Петрович, когда ему ногу сломать?

— Ну-ну, — не поверив ни единому слову, покачал головой опер, — ну что ж. Ты парень умный и, судя по наличию адвоката, в таком юном возрасте не бедный. А нам в общаге скоро ремонт делать. Стены перекрасить, — затянувшись и выпустив густую струю белого дыма, он продолжил, — ты же этого деревенского здоровяка Мишу у себя пригрел вроде? Ну вот, с ним передай справку, если вдруг сломаешь себе чего, и сиди дома лечись. А я Мише дам список, чего надо нашей дорогой комендатуре.

— Годится! — я кивнул и поднялся на ноги.

— Григорьев. Имей ввиду, если…

— Если вдруг залечу, то этого разговора не было, — опер кивнул и махнул рукой. Мол, иди, умник. Я и пошел. Завтра мы с братом поедем в Лобню, надо было набраться сил и выспаться.

21 ноября 1988 года. г. Лобня, Святослав Степанович Григорьев. Три дня до стрелки

Леонченко, к моему удивлению, долго убеждать не пришлось. Мужика в среду на обеде я поймал в благодушном настроении:

— К февралю сдаем объект, — пояснил причину своей радости мужчина, — а то я уж думал конца и края ему нету.

Сговорились просто, вторая половина среды за мной, главное вовремя на химию вернутся. А в четверг достаточно будет отметиться утром — и гуляй Вася! Поблагодарив прораба за сотрудничество, я переоделся и пошел ловить тачку, брат должен был ждать меня в Долгопе. Можно было бы и попросить его забрать меня прямо со стройки, но перед поездкой куда-либо отчаянно хотелось сперва принять душ.

После трех я был у себя в квартире, как ни странно пустой, уже моясь под горячими струями воды в ванной, услышал звук хлопнувшей двери:

— Вова, ты? — крикнул я и прислушался

— Я! — донеслось из коридора

— Пять минут погоди. Ща выйду, соберусь и поедем! — вытиравшись на сухо, приведя прическу в порядок и одевшись в спортивным костюм, я нашел брата на кухне, — ну чо, поехали? Раньше тронемся, больше времени его найти будет.

— Поехали, — кивнул Вова и мы быстрым шагом спустились по лестнице вниз и сели в новенькую девятку.

— Откуда такой аппарат? — присвистнул я, залезая в белую тачилу на переднее пассажирское сиденье.

— Хромой расщедрился. Две такие подогнал, от щедрот, — хмыкнул Вова, крутя ключ в зажигании.

— Нормально. Только я думаю в его ситуации, он бы весь свой автопарк на вас переписал, попроси вы, — посмотрел я с иронией на брата, — он же и проблему с Митяем хочет решить и вас к себе кровью привязать.

— Не разделяю твоей иронии, — покачал головой брат, — мне вся эта история не нравится, Слава. Кооперативная деятельность для нужд пацанов это одно. А лезть в откровенный криминал другое.

— Оглянись по сторонам, Вова, — покачал я головой, — если даже в Долгопе группа военных ребят не может спокойно существовать без внимания криминальных структур, то ты представляешь, что происходит в Москве и в других городах Союза? Вова, стране осталось не долго. Она сыпется. Слыхал, эстонцы объявили суверенитет, на Кавказе погромы? Скоро бандиты будут на каждом углу и в каждом дворе. Как ты думаешь, кого начнут привлекать в бригады? Воры и прочие уголовники? Людей, которые умеют управляться с оружием, то бишь военных. Да что там, военные сами скоро будут сколачивать бригады.

— Ты сгущаешь краски, — покачал головой брат, но лицо его сильно напряглось, а фирменная улыбка сошла на нет.

— Сгущаю? Как бы не наоборот, — невесело фыркнул я, — Вова, я серьезно. Если ты реально думаешь помочь своим ребятам. Создать Союз ветеранов или что-то в этом духе. Тебе нужен надежный форпост, — я повернул лицо к брату, — нам всем нужен надежный форпост.

— Ты про Долгопу?

— Я про Долгопу, — кивнул я, — мы должны контролировать город и чувствовать себя здесь уверенно. В оптимале иметь влияние и дружественные связи с кем-то еще. С теми же соседями.

— Ты поэтому с этим Митяем возишься? Он же отморозок.

— Какое время, такие и герои. Я гнильцы в нем не чувствую, а по нынешним временам это самое важное. В Дорофее твоем чувствовал всегда. А в нем нет. Потому и присматриваюсь, — на словах о Дорофее Вова поморщился.

— И что. Ты хочешь вместо Хромого сидеть в большом доме этаким князьком?

— Посмотрим, — покачал я головой. Мысль вылезать на первые роли и становится ходячей мишенью, меня точно не прельщала, — как сложится. Просто поверь мне, Вова, страна катится в такую пропасть, что если ты хочешь дать будущее себе, своим близким и братьям воякам, у тебя нет вариантов кроме как сделать Догопу своим более или менее безопасным бункером.

— Бункером? — прыснул Вова. Улыбка вернулась к нему на лицо, а мы как раз подруливали к стихийному авторынку в Лобне, — типа как пендосы делают у себя в подвалах, боясь наших ракет?