Читаем Студент: "Балашихинский передел" онлайн бесплатно

Глава 1

Пролог. 9 декабря 1988 года. город Москва. Святослав Степанович Григорьев

Я сидел на мягком стуле за широким столом ресторана «Кавказ», накрытым всевозможными вкусностями советско-кавказской кухни, и вяло жевал кусок свиного шашлыка, совершенно не чувствуя вкуса и прокручивая в голове воспоминания сегодняшних событий.

Утром, после мыльно-рыльных процедур и активной тренировки во дворе, мы позавтракали и двинули в центр Москвы. Чиж, как обычно, был на руле, а с собой я прихватил ещё и Медвежонка. Парень с вечера всё порывался о чём-то со мной поговорить и явно пребывал в несколько расстроенных чувствах. Потому я решил, что занятие делом пойдёт ему на пользу. Ну и мне тоже хорошо — лишний человек в охране не помешает. Мало ли что могло взбрести в голову Журику? Раз его подручный уже в мою хату вчера ломился.

В общем-то, оставив охранять квартиру Петю и Гудрона и убедившись, что внизу стоит неизменная «четвёрка» брата с постом охраны внутри, я дополнительно переговорил с ребятами, призвав сегодня бдить особенно внимательно, и наконец со спокойным сердцем сел в нашу копейку и отправился на встречу с Гией.

Грузинский Вор отреагировал на новость о том, что на Митяя совершено новое покушение — прямо в больнице, — на вид спокойно. Но по слегка покрасневшим капиллярам в глазах было ясно, что мужчина на самом деле пришёл в ярость. Особенно в тот момент, когда услышал, что исполнитель попался и сейчас сидит в Лобне, в подвале, ожидая своей участи.

Короче говоря, уговаривать грузина съездить и лично переговорить с Баклажаном, по сути, не пришлось. Мужчина сам выразил желание увидеть «горе-убийцу».

Через час мы уже находились в школе бокса и беседовали с бедолагой. С моего вчерашнего визита подручного Журика не трогали — очевидно, вняв моим просьбам. Баклажан хоть и выглядел ещё более осунувшимся, но помирать прямо здесь и сейчас уже явно не собирался. Напротив — бутылка воды и почти пустая пластинка обезболивающего, лежащая на толстой тряпке, что служила уголовнику кроватью, слегка взбодрили и привели мужика в чувство.

Гию Баклажан боялся. Когда грузин спустился в подвал, в глазах татарина промелькнул страх вперемешку с надеждой. Как потом выяснилось, Журик ничего не говорил своему подручному о том, что Гия запретил трогать Митяя. А потому Баклажан подумал, что грузин пришёл его чуть ли не спасать. Впрочем, вера эта не продлилась долго.

Уже на вопросе «кто приказал мочить Митяя» Баклажан понял, что обнадёживающие выводы он сделал рано. А когда Гия спросил, не они ли с Журиком вытащили баксы из нычки, того и вовсе прошиб пот. О баксах он ничего не знал, но зато — совершенно в цвет, особенно для меня, — припомнил, что его старший сильно нуждался в деньгах: проигрался в карты какому-то Вору из Дагомаса. Вор этот должен был приехать в Москву к Новому году. В том числе чтобы получить с Журика свой долг.

Через полчаса наш жиденький картеж уже ехал обратно в Москву. Баклажан, переодетый в старый, но чистый спортивный костюм, трясся на заднем сиденье иномарки Гии Батумского. Трясся то ли из-за неровной дороги, толи от туманных перспектив своего будущего.

В ресторане мужика отправили в подсобку, в которой позже скрылся сам Вор в компании с одним из своих подручных. Перед этим Гия сделал несколько звонков и распорядился накрыть стол. А еще попросил меня, в случае если объявится Журик вести себя естественно и не подавать виду о том, что что-то случилось. За этим столом я сейчас и сидел в ожидании окончания разговора в подсобке.

— Не заскучал, дорогой? — спросил Гия, появившись из-за шторки в зале. Лицо его выглядело усталым и слегка озабоченным. Вернулся он один — очевидно, оставив своего помощника следить за Баклажаном. — Налей старику коньяка, сделай доброе дело, — попросил грузин, садясь на диванчик за столом.

Мне в общем-то было не сложно, так что, плеснув в бокалы себе и Вору золотистой жидкости на три пальца, я придвинул один ближе к грузину, усаживающемуся поудобнее на мягкой коже и пристраивающему к ручке дивана трость.

— Давай, пацан, выпьем за то, чтобы удача была на нашей стороне всегда, — отсалютовал он мне бокалом через стол.

— Думаю, будет. Особенно если Журик приедет и получится выяснить, где деньги, — кивнул я и сделал небольшой глоток.

— Это верно, — задумчиво кивнул мужчина.

Помолчали. А потом Гия констатировал совершенно очевидную для него истину:

— Только думаю, не приедет Никита. Он парень горячий, но я его хорошо знаю. Чуйка у него наша, Воровская. И если я окончательно не состарился и не потерял хватку, то Журик сейчас уже не в Москве. А мой товарищ, которого я полчаса назад отправил проверить квартиру Никиты, скоро вернётся и скажет, что та пуста.

— Не понимаю. Чего вдруг он попёр против вас? Я думал, у вас близкие взаимоотношения, — мягко попытался я разговорить Вора, подталкивая его к нужной мне теме беседы.

— Марк Юний Брут тоже был близким Цезаря. Более того, Цезарь сохранил ему жизнь, приблизил к себе и возвысил, — потянуло мужчину на философию. — Однако же это не помешало ему воткнуть нож в спину умирающего императора, — Гия сделал новый глоток. — Я это к чему? Человеком двигают обстоятельства и амбиции. Никита был полон и того и другого. С одной стороны — неприятный долг. С другой — желание занять хлебное место.

— Самому создать проблему и самому же её взяться решать. В итоге и деньги в кармане, и хлебное место в Долгопе и Шарике, — продолжил я логическую цепочку, внутренне торжествуя. Ведь именно к таким выводам я и подталкивал Гию последнюю неделю.

— А ведь красиво, если подумать. И всё бы у Никиты срослось, если бы не ты, — Вор внимательно посмотрел мне в глаза, и от этого взгляда, честно говоря, мне стало крайне некомфортно.

Однако неожиданно за моей спиной раздались шаги, и я на вполне резонном основании отвёл взгляд и повернулся в сторону входа. Шторка отодвинулась, и появилось лицо одного из помощников грузина.

— Пусто. Шмотья тоже нет, — сухо доложил тот, на что Гия кивнул и махнул рукой, отпуская визитера.

— Вот и всё. Что-то видимо я ещё понимаю в этой жизни, — даже как-то слегка приободрился грузин и придвинул ко мне опустевший фужер. — Давай выпьем, дорогой. Большое дело — найти крысу на груди до того, как она вцепилась в твою шею.

Я молча взял графин и разлил коньяк по бокалам, периодически косясь на Вора. Поднимет он сам важную для меня тему или мне начинать? Второго не хотелось бы — тут надо будет действовать аккуратно, как по минному полю ходить.

— Не косись так, — протёр губы и бороду тканевой кремовой салфеткой грузин после того, как осушил бокал полностью, в три глотка. — Знаю, о чём хочешь говорить. Я Вор, Слава. А Вор — это прежде всего судья. А судья, мальчик, не может быть несправедливым. Иначе вся система сгниёт и рухнет, — Гия откинулся на спинку дивана и посмотрел на меня. — Своё обещание ты выполнил. Даже с лихвой. И к тебе претензий у меня нет и быть не может. Только проблема в том, что денег мне это не вернуло. Пришлось общее своим перекрывать.

— Ну так деньги всегда можно заработать, — пожал я плечами, делая глоток коньяка.

В отличие от Гии пил я по чуть-чуть, дабы не захмелеть, но и отказаться пить с Вором я не мог. Да и глупо это. Когда серьёзный человек предлагает тебе с ним выпить — это не предложение нажраться. Нет. Бухло в данном случае — предлог, антураж для главного. А главное — общение. Налаживание связей. Установление договорённостей.

— На водку намекаешь? — хитро прищурился Вор.

— И на неё тоже, — кивнул я. — Приятно слышать справедливые слова, что обещание своё я выполнил. Но раз я теперь не в статусе должника, а в положении партнёра, то партнёр должен помогать своему партнёру решать проблему, верно? А я могу брать водку практически в любых объёмах.

— Много кто может. Но водку я продаю только своим. А деньги с неё идут на общее, — покачал головой Гия. — Ты просто молод ещё и в нашем деле плохо ориентируешься.

— Так и пусть всё так и будет. Я же предлагаю помочь закрыть вопрос с потерянными деньгами, — я заглянул Гие в глаза. — А сделать это можно просто. С этого момента с любой проданной мне партии пятую часть с прибыли я буду заносить лично вам. На общее деньги будут идти с завода и дальше. А двадцать процентов с моей прибыли поступит вам.

— Ты ничего не перепутал, мальчик? — нахмурился Гия. — Я Вор, а не барыга.

— Я помню, — кивнул я. — Только продавать водку буду я, а не вы. Я помог решить вам проблему и помогу с дальнейшими поставками из-за рубежа. Вы в благодарность даёте мне больше водки. Я же буду заносить пятую часть с прибыли вам, исключительно из уважения и с целью помочь решить образовавшуюся проблему с деньгами.

— Ох и хитрый ты жук, парень. Словами шельмуешь, что кореш мой Дато Бура картами, — хмыкнул Гия. — В большого человека можешь вырасти. Если раньше не прирежут.

На это отвечать я не стал — лишь пожал плечами и обновил напитки в бокалах.

— Треть, — пожевав губами, постановил Вор. — Треть от прибыли куда больше похоже на настоящее уважение. Я учетверю твои нынешние поставки с завода. И ещё, — поднял вверх палец Гия, пока я с иронией подумал, что зря он так злился, на слова про барыгу. Потому как торговался Вор именно что как настоящий барыга. — Не думай, что я забыл про твоего корешка Пашу Чёрного. Чёрный остаётся на городе, так ему и передай. Но на общее выделять будет больше. Куда больше. Хромой был моим близким. Чёрный же положен на город во многом благодаря тебе. Ну а если Хромой всё-таки объявится — пусть идёт ко мне. Покалякаем. Он крепко виноват передо мной.

Я снова мысленно хмыкнул, понимая, что слова Гии — всего лишь очередной продуманный хитрый ход. Он сейчас не меня поощряет (хотя любому подростку на моём месте было бы лестно — ни фига себе! Благодаря ему Вор Пашу на город поставил), а загоняет в кабалу, вешая мне на шею ярмо ответственности. Выкинь теперь какой фортель Чёрный — Гия спросит с меня как с понимающего. На самом же деле кандидатов, кроме Паши, у грузина скорее всего просто не было. Ведь у Чёрного в руках все связи после Хромого и бесперебойно работающий механизм заработка. Ставить на Долгопу кого-то нового — лишать себя заработка и добавлять геморроя.

— Чего затих? Не согласен с моим решением? — вопросительно приподнял густую чёрную бровь грузин.

— Да нет. Согласен и благодарен, только… — я покрутил в голове мысль и решил таки её озвучить. — Есть предложение. Насколько я понимаю, правила уголовного мира — на общее выделяется доля с криминальных дел. А тут сами понимаете: то густо, то пусто. От этого и зависит размер доли.

— Продолжай, — кивнул Вор, слушая меня с лёгкой иронией во взгляде. Ну а как? Малой пиздюк рассуждает о делах серьёзных людей.

— Сейчас в стране Перестройка. Кооперативов и торгашей всё больше. Они платят за защиту — оно и понятно. Кто поможет начинающим коммерсантам в решении проблем? Кто отвадит мелкое хулиганьё, которого всё больше? Но то деньги за защиту. То есть за охрану. А платная охрана едва ли как-то прямо связана с криминалом. Это бизнес. Причём, уверен, очень скоро вполне законный бизнес.

— К чему ты ведёшь?

— Я предлагаю ничего не менять в плане выделения на общее, — наконец озвучил я своё предложение. — Однако в благодарность за возможность работать — Паша будет заносить долю в пять процентов с любой связанной с коммерцией деятельности лично вам.

— Опасные вещи говоришь, парень. Сам того не понимая, — Гия достал сигарету и закурил. — Этак встанет вопрос: с чего годится на общее выделять, а с чего нет. Так дойти может, что честный бродяга вопрос поднимет — по понятиям ли, что в общаке его доля лежит вместе с долей с какого стремного дела.

— Только кто этот вопрос поднимать будет? Здесь никого нет. И потом, я же не с проституток деньги в общак несу. А наоборот — предлагаю процент с коммерции выделять лично вам. В качестве помощи в закрытии проблемы, ну и в благодарность за протекцию, конечно. Уголовных денег это не касается совершенно.

Вышел я от Гии после четырёх часов дня. Весь взмыленный, но полностью довольный итогами переговоров. Гия сдался на десяти процентах. На общее же деньги мы будем выделять как и прежде — в зависимости от успешности месяца. При этом и Вор, и я прекрасно понимали, что по сути переложили часть доходов общака непосредственно в карман Гие. Да, это деньги не совсем уголовного характера, с рэкета и с коммерции. Но раньше-то они шли в уголовную казну. А теперь пройдут мимо. Я дал возможность грузину заработать, а через это сам теперь буду платить с города не больше, а даже меньше, чем Паша платил до этого. Ведь как оно с общаком бывает? Сегодня месяц так себе и туда идет десятка. А завтра удача, и уже в два раза больше. Теперь же на общее мы будем отправлять всегда плюс минус десять-одиннадцать штук. И никаких вопросов нам не зададут? С чего бы, если во второй сумке деньги лично для Вора.

И главное — все довольны.

Город остаётся за нами без единого выстрела и пролитой капли крови. Напротив, количество поставляемого алкоголя выросло до таких размеров, что одна Долгопа не способна будет его переварить. Но это не проблема. Есть Митяй в Лобне и в Шарике и Футболист в Балашихе. Была бы водка — покупатель найдётся.

Шарик же оказался в некотором подвешенном состоянии. Я и Митяй займём место Журика и будем встречать нужный Гие грузы, отвечая за их сохранность. Однако и доли за Шереметьево мы платить при этом не будем.

А, ну и главное. Сто восемьдесят тысяч долларов теперь полностью и безвозвратно мои. Но кто скажет, что я их честно не заслужил?

Кроме Журика, конечно.

Глава 2

9 декабря 1988 года. г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

Уже через сорок минут я сидел в кабинете у Паши Черного и пил чай. Рядом на задних ножках стула раскачивался Вова и что-то сосредоточенно изучал в толстой тетрадке, время от времени ставя вопросительные знаки в местах, к которым, очевидно, у него были вопросы или в которых он не до конца понимал написанное.

— Короче, прокурор говорит, что уперся председатель наш. Тормоза у мужика вообще отказали, — закончил свой рассказ о разговоре с Подшибякиным Паша. В последнее время Черный поразительно часто стал встречаться с представителями правопорядка и все реже по этому поводу морщил нос.

— Вов, чо там ковыряешься? — дернул я брата.

— А? — поднял он на меня задумчивый взгляд. — Да бухгалтерию изучаю. Надо же понимать, где у нас приход, а где расход. Нам такие бабки скоро Ворам твоим отдавать.

— Молодец, что изучаешь. Но отвлекись на минуту, — я внимательно посмотрел на брата. — Пора тебе, Вова, заводить знакомство с нашим председателем. Ты же хотел выбить себе союз афганцев?