Читаем Слэпшот онлайн бесплатно
Слышу, как она зовет меня, но уже поздно. Я убегаю в сторону лестницы так быстро, что рискую неосознанно выиграть марафон по бегу. Поднявшись на третий этаж и ворвавшись в свой кабинет, я закрываю его изнутри на замок и, прислонившись спиной к двери, стекаю по ней вниз, захлебываясь рыданиями.
TOMMEE PROFIT, SAM TINNESZ, BROOKE – FORBIDDEN FRUIT
Одиннадцать дней. Ровно столько я не видела Гаррета.
Игра дома на следующий день после нашего расставания, которая разбила мне сердце, затем серия выездных матчей «Ракет», и все это вылилось в худшие одиннадцать дней моей жизни.
Я была уверена, что мне станет легче, если я не буду его видеть. Но легче не становилось. Кажется, я зависима от него. Как от дозы. Подсела на этот гребаный цитрусовый аромат, теплые руки и удивительные ямочки на щеках от улыбки.
Закрываю лицо ладонями, едва сдерживая крик от воспоминаний.
Я должна была прятать свои чувства за маской. Так было всегда. Как только я понимала, что человек начинает мне симпатизировать, я обрубала все, сжигала мосты и убегала, не возвращаясь.
В фигурном катании не может идти речи о дружбе, учитывая конкуренцию. Все девчонки, с которыми я начинала общаться в школе, забывали о моем существовании, стоило мне исчезнуть на пару месяцев из школы до следующей травмы. Парни видели во мне лишь богатенькую фигуристочку, которую каждому хотелось затащить в постель. В этом я убедилась после Дрю.
Никому никогда не было до меня дела. Я всегда была чужой. А потому привыкла быть сама по себе. Играть по своим правилам.
Но сейчас я будто попала в зыбучие пески, из которых невозможно выбраться, и у меня просто нет сил на то, чтобы играть с кем-то снова. Тем более надевать маску. Если честно, у меня нет сил даже на то, чтобы распахивать веки по утрам. Не говоря уже о том, чтобы выставлять себя дурочкой и глупо хихикать, забавляясь с каким-нибудь недотепой.
Мне больше не забавно.
Мне больше это не нужно.
Мне больше не хочется делать вид, что мне интересен тот, кто мне неинтересен.
Мне больше не надо выглядеть пустышкой.
Моя жизнь до этой сделки с Гарретом Праттом напоминала фильм «Барби» с Марго Робби. Точнее, его начало. А после него… я сломалась. Словно та самая Барби.
Сломаться – отличный синоним к слову «влюбиться». А влюбляться хреново. Очень.
Откинувшись на кресле, бросаю взгляд на ледовую арену через стекло. Полтора часа назад началась первая за одиннадцать дней тренировка команды на домашнем льду. И мне даже не нужно сканировать лед, ведь я и без этого за секунду могу отыскать взглядом Гаррета, который уже направляется в раздевалку.
Из-за его присутствия пусть даже не на расстоянии вытянутой руки все эти полтора часа я не могла сосредоточиться и работать. Мои мысли совершенно не в организации этого благотворительного бала. Я не могла думать ни о чем кроме того, как я хочу все бросить и сказать, как я скучаю.
Но проблема в том, что я не имею права скучать.
Не после всего, что сделала.
Вот только сердцу наплевать на то, что у меня нет на это прав. Оно все равно тянет омерзительной болью, нанося оглушительные удары по ребрам и желая раздробить их к чертям.
Снова утыкаюсь лицом в ладони, коротко и часто дыша, чтобы постараться прийти в себя и отсчитать тридцать минут, через которые Гаррет покинет дворец, и я перестану ощущать его присутствие каждой клеточкой кожи.
От самобичевания отвлекает звонок телефона. На дисплее высвечивается номер папы, и я знаю, что, если сейчас не отвечу, через одну минуту он прилетит сюда на личном вертолете. Именно по этой причине я все же отвечаю на звонок, пусть даже мой голос звучит грустно:
– Привет, пап.
– Привет, печенька. Что с голосом?
Ну конечно, папа хорошо меня знает.
– Ничего такого. Я просто устала.
– Как насчет ужина? В семь.
С губ срывается шумный вздох.
– Какой-то не очень радостный вздох. Где ты? Я сейчас приеду.
– Не нужно… Просто у меня много работы. Я не понимаю, как мама со всем этим справляется. Голова уже кипит.
– Тогда точно нам нужно выбраться на ужин. Слышал, Макс Миллер, тот знаменитый австралийский шеф-повар, открыл у нас ресторан. И именно сегодня готовить будет он. Гномик, тебе нужно отвлечься. Скажи «да».
Улыбаюсь. Впервые за несколько дней делаю это искренне.
– Уговорил. Но только потому, что еще в Сиднее я хотела попробовать его кулинарные шедевры, но не смогла отстоять эту огромную живую очередь на выходе.
– Слабачка, – фыркает папа.
– Так и быть, не буду напоминать тебе, каким образом ты попробовал его фирменный камамбер. Хотя нет, знаешь, все же напомню: ты просто купил ресторан!
– Да, я классный, гномик.
Смеюсь от того, каким довольным тоном папа это говорит.
– Хватит смеяться. Между прочим, его жена Эммелин – моя фанатка.
– Мама знает об этом?
– У меня нет секретов от твоей матери. Но будет лучше, если мы не будем обсуждать эту тему при ней.
Поджимаю губы, чтобы не расхохотаться, но все же начинаю хихикать.
– Ой, все. Я люблю твою маму. Но ты же ее знаешь – по какой-то неведомой причине она постоянно ревнует меня. Наверное, это потому, что я секси.
– Папа, – кривлюсь я.
