Читаем Сказочник (СИ) онлайн бесплатно

Лера

— Как я выгляжу? — ко мне подлетает возбужденная Надя и пытается пригладить руками свои кучерявые волосы.

— Как вожатая шестого отряда, которую только что валяли в траве дети, — хмыкаю я и протягиваю руку, доставая из ее растрепанных волос сухие еловые ветки.

— Блин, блин, блин, — нервничает подруга. — Ты уже слышала? К нам на костёр сам спонсор лагеря приехал. Про него столько слухов ходит. Что у него настоящий дворец, а не дом. И что никто не знает, где он находится!

— Так если никто не знает, где он, — замечаю резонно, — это значит, никто его и не видел.

— Нет, нет! — с жаром машет ладошками подруга. — Девочки говорят, что он после каждой смены одну вожатую забирает. Завязывает глаза, присылает крутую тачку. Вино, ужин — все красиво. Трахает всю ночь так, что уши в трубочку сворачиваются, а потом крутые подарки дарит. Правда, отношения не заводит, и больше работать те девчонки сюда не приезжают.

— Звучит отвратительно, — я морщусь. — И проституцией попахивает. К тому же, ты знаешь, как я отношусь к местным… — передергивает мои плечи.

— Я тебя понимаю, — с сочувствием в голосе, обнимает меня подруга, — ты вообще молодец, что смогла преодолеть страх и приехать сюда ещё раз. Я бы не смогла…

— Не будем об этом, — я уверенно пресекаю ее сочувственный поток речи. — И тебе я не советую знакомиться с мужчиной ради одноразового секса.

— Ты просто его не видела, — подкатывает глаза Надя. — Чистый секс, ходячий тестостерон! А какие у него руки… — мечтательно. — Мне кажется, что он и навесу может тра…

— Надя! — строго прерываю ее я. — Избавь меня от подробностей…

— Ладно, — чмокает она меня в нос, — я пойду возле него покручусь. А ты раздашь детям сок с булками?

— Раздам, — вздыхаю и встаю на ноги.

Иду к своему отряду малышей, которые уже окружили воспитательницу, как голодные птенцы и ждут свои порции.

— Ну наконец-то, хоть одна появилась, — всовывает мне в руки короб Елена Степановна. — Давай включайся.

Раздаю детям сок и достаю из кармана телефон, снова пытаясь поймать сеть.

Графа антенны упорно горит буквой «Е». Ухмыляюсь.

Годы идут, а чтобы отсюда позвонить, по прежнему нужно забраться на холм или сарай.

Убедившись, что все дети поедают паёк, усевшись в кружок вокруг воспитателя, ухожу чуть поглубже в пролесок и взбегаю на небольшой земляной холм.

Пламя костра выглядит отсюда особенно красивым. Красные, оранжевые блики рассекают лесные сумерки. Минут через тридцать уже будем сворачиваться, завтра у детей уже отъезд.

Так! Вспоминаю про то, что так и не дозвонилась до водителя такси, чтобы вывезти вещи, и поднимаю телефон повыше.

Делаю несколько шагов назад, и неожиданно моя правая нога соскальзывает по камню, а я, теряя равновесие, понимаю, что сейчас просто рухну и полечу с горки кубарем.

— Осторожнее, — выдыхает хриплый голос у меня над ухом, а талию подхватывают чьи-то мужские руки.

— Ааа! — я вскрикиваю от неожиданности и пытаюсь вырваться из этих рук.

Выворачиваюсь и все-таки падаю на попу, хватаясь за лодыжку.

— Вы кто? — сдуваю с лица прядь волос и и поднимаю глаза на мужчину в чёрной кожаной куртке.

Лицо его рассмотреть не получается, зато в глазах прекрасно отражается пламя костра и делает его взгляд просто демоническим.

— Мне кажется, только вы одна не в курсе, кто я, — говорит он немного сиплым, как будто простудным голосом. — Не бойтесь и встаньте с земли. Уже холодно.

— А, — хмыкаю я и поднимаюсь на ноги, проверяя степень ушиба. — Вы тот самый великий и ужасный, который есть, но на самом деле нет?

— Очень точно сказано, — задумчиво отзывается мужчина.

— Вот черт! — вскрикиваю я и прикусываю губу, делая шаг.

Похоже, что растяжение. Хорошо, что в конце смены, а иначе пришлось бы брать больничный и терять зарплату.

Мне хочется на кого-то позлиться за свою боль и я снова вскидываю глаза на мужчину. Он стоит и, сложив руки на груди, просто разглядывает мои мучения. Сноб! Вот сейчас реально мог бы и помочь!

— Что вы здесь делали одна и в темноте, — неожиданно серьезно спрашивает он. — Зачем ушли от костра?

— Позвонить, конечно, — жму плечами. — Все знают про этот холм.

— Дозвонились? — продолжает допрос мужчина.

— Нет, — отвечаю раздраженно. — Придётся детей отвезти и возвращаться что-то решать.

— Вы любите детей? — задаёт он следующий вопрос.

— Конечно, — иронично фыркаю. — Или Вы считаете, что можно с ними круглосуточно зажигать двадцать один день без любви?

— Я хорошо плачу, — напоминает спонсор лагеря.

— Да, — соглашаюсь. — Вы действительно платите больше всех, но в действительности деньги — это всего-лишь бонус. Только на зарплате рядом с этой оравой мелких террористов не выжить! — развожу руками.

— Вы были здесь раньше?

От вопроса меня прошибает холодным потом.

— С чего вы решили? — отвечаю настороженно.

— С того, что обычно работать вожатыми в лагерь приезжают те, кто бывал в них ребёнком, — отвечает он спокойно, как будто больше ничего действительно не имел ввиду.

«Лера, у тебя паранойя, выдыхай,» — уговариваю себя

— Как вас зовут? — интересуется мужчина.

— Валерия, — вздёргиваю подбородок. — Извините, мне пора. Спасибо, что пытались помочь.

— Пожалуйста, Валерия, — отзывается он.

Чуть прихрамывая, но стойко вставая на больную ногу, чтобы расходиться, ковыляю в сторону лагерной поляны.

Меня запоздало начинают одолевать образы нового знакомого.

Широкие плечи в кожанке, веящий скрытой угрозой голос, глаза, вспыхивающие искрами огня в темноте и ощущения его власти, которое отдается вибрацией где-то в копчике. Как будто хвостик дрожит мелкой рябью перед хозяином. И запах… хвоя и сигареты.

Я вынуждено признаю, что этот мужчина действительно красив. Хоть я и едва уловила его профиль. Интересно, если все слухи правда, то кто следующую ночь проведёт в его постели?

«Тебе должно быть абсолютно наплевать на это, Лера!» — я едва сдерживаюсь, чтобы не надавать себе по щекам.

Выходу к костру как раз в тот момент, когда отряды начинают собираться в кучи и строиться по парам.

— Валерия Александровна, — ко мне подбегает самый младший мальчишка из моего отряда. — А можно я с вами за руку пойду?

— Можно! — улыбаясь, киваю ему и стараюсь не хромать. — Давай лапу, Ванечка…

Игнат

Что это, если не насмешка судьбы?

Та девочка, благодаря которой я сегодня жив, которая стала моим наваждением, фетишем и самым пошлым кошмаром целует на ночь единственного близкого мне человека.

Ивана.

Не в силах оторваться, я наблюдал за ними весь вечер.

Мальчишке так не хватает материнского тепла, что он легко прикипает ко всем женщинам. Как щенок. Только помани.

Няне давно пора было отдохнуть, и теперь я вижу, что ее предложение о детском лагере было правильным.

Иван окреп, повеселел, научился дружить и отстаивать своё мнение. Загорел и, кажется, немного поправился.

Легко глажу рукой его выгоревшую макушку и поправляю одеяло.

Спи, парень. Совсем скоро мы будем вместе.

Осторожно выхожу из спальни мальчишек и сразу же заворачиваю к пожарной лестнице.

Я могу двигаться здесь даже в полной темноте. У меня есть ключи от всех дверей и вовсе не потому, что я являюсь спонсором этого места.

Просто люди фатально безалаберны. Я знаю это лучше прочих.

Накидываю на голову капюшон и закрываю запасную дверь на ключ. Хоть это и лишнее.

Сегодняшним детям, которые отдыхают здесь, очень повезло. Они под надёжной охраной моих людей. Я полностью переделал эстраду и корпуса. Теперь мелким не нужно умываться и бегать в туалет на улицу. Единственное, до чего пока у меня не дошли руки, это душ. Он по прежнему стоит отдельным зданием в хозяйственной части территории. Слишком много мороки с подачей воды и ее отведением.

Вдыхаю ночной, пахнущий еловой смолой воздух и прикуриваю сигарету, закрывая огонёк ладонью, чтобы не был виден в темноте.

Сажусь на лавочку отрядного места и поднимаю глаза на окна.

Ее.

Они открыты настежь, только теперь на втором этаже.

Несколько лет назад, когда в мои руки попал доступ к базе лагеря, я пытался ее найти. Хотелось посмотреть на неё взрослую и, наконец-то, избавиться от своих фантазий.

Но я не нашёл… и придумал другой выход.

Горячие молоденькие студентки, приезжающие сюда вожатыми, выстроились в стройный ряд, с готовностью задрав юбки. Ни одну из них не смущало, что когда я их брал, то даже не узнавал имени, называл по-своему. Ее именем.

Лера…

Как только я тебя не трахнул, девочка, за эти годы. Ты кричала мое ненастоящее имя разными голосами, кончая бесконечное количество раз.

Я извращенец. Стал им. Из-за тебя.

Соблазн посмотреть на неё становится слишком велик, хоть час назад я поклялся себе не приближаться.

Выбрасываю сигарету и иду к пожарной лестнице. С неё будет видно.

Буквально три ступеньки вверх, и ее голос пробирает меня до печёнок.

— Алло, ты слышишь меня, Даня? Да. Здесь очень плохо ловит сеть, ты же знаешь. У меня совершенно случайно получилось из комнаты поймать!

Виноватый голос замолкает на несколько секунд.

— Да, — покаянно продолжает. — Я понимаю, что ты очень занят и не просто так дал мне номер таксиста. Но я не успела ему позвонить до семи. У нас был костёр. А он уже взял заказ.

Снова замолкает. И теперь я вижу, как Лера, замерев в неестественной позе стоит на кровати, чтобы не потерять сеть, и тяжело дышит.

— Нет, Даня, я понимаю, что ты на работе. И ты говорил, что против моей работы в этой дыре. Я не прошу тебя приезжать. Что-нибудь придумаю… — дрожит ее голос. — Просто хотела тебя предупредит. Нет! Я не безалаберная! Не кричи на меня! — срывается. — Я уважаю твоё время, а ты мог бы хотя бы сделать вид, что уважаешь то, что важно мне!

«Да твой Даня, похоже, конченый мудак.» — мстительно заключаю я.

В порыве чувств Лера резко разворачивается к окну, а я едва успеваю спрятаться за раму.

— Алло, алло… — говорит она в трубку, — черт!

С досадой отнимает телефон от уха и снова водит ею по воздуху. Поняв, что это бесполезно, топает ногой и закусывает губку.

Ооо! Как же я хочу сделать также! И не только это.

Дверь комнаты открывается, и в неё входит одна из девиц, которые упорно сегодня крутились возле меня.

Надя, кажется. Она закутана в широкое полотенце, а в руках держит большую банную косметичку.

— Ну как мелкие? — кивает Лере, — тишина?

— Да, вырубились сразу, — отвечает она и забирает из рук подруги ключи. — Впечатлений много сегодня было.

— Ну беги тогда, мойся, а то мужчины ключи тоже ждут. Занесёшь к физруку на обратном пути. Они там квасят. А, ещё, — вспоминает девушка, вытирая волосы, — горячая вода есть только во втором, четвёртом и пятом душе. Во всех остальных — ледяная.

— Хорошо, — кивает Лера. — Подхватывает со спинки кровати полотенце с косметичкой и идёт к выходу из комнаты.

Мое сердце перестаёт стучать.

Я буквально скатываюсь на землю по лестнице и прислоняюсь спиной к стене.

Лерочка в душе… Аааа! Мне хочется поорать в голос. Что я там с ней делал?

У меня, мать вашу, сегодня пир. Главное — просто не сорваться…

Лера

Принять душ в одиночестве ночью — в работе вожатой это настоящая роскошь и удовольствие. Нет удушающего пара после детей, можно не опасаться, что мальчишки из старших отрядов решат потешить свою неокрепшую эрекцию, подсматривая в окно, или кто-то тронет вещи, переложив их с места на место. Я очень щепетильна в этом вопросе.

Кстати, это, наверное, единственное, что есть общего между мной и Данияром. По крайней мере, после наших телефонных ссор мне кажется так особенно остро. За три недели, что я нахожусь в лагере, нормально поговорить у нас получилось всего пару раз.

Я обожаю шум, смех и яркую одежду. Даня всегда серьёзен, собран и носит чёрный костюм, только в выходные позволяя себе сменить их на белое поло и джинсы. Я всегда куда-то опаздываю, а он приезжает за десять минут до начала. Он ходит на маникюр, а я люблю просто короткие ногти без лака и была в салоне только ради причёски на школьный выпускной.

Надя шутит, что он идеальный будущий муж, чтобы потом завести любовника. Потому что Данияр точен, как поезд РЖД. С девяти до шести у него работа, потом сразу спортзал. На завтрак он выбирает овсянку с бананом и кофе. Надо ли говорить, что секс у нас тоже по расписанную два раза в неделю.

Это очень похоже на шутку из плоского анекдота: «Внимание, приготовься! Сейчас у нас будет секс!»

Как приготовиться? Нет. Не просто раздеться и лечь.

Нужно принять душ за пять минут, сделать так, чтобы везде было гладко, а в комнате тихо. Подготовить смазку и презервативы. Выключить свет. И все это ради десяти минут монотонных телодвижений в результате которых, я почти всегда в конце имитирую оргазм или тихонько помогаю себе разрядиться сама, закусив подушку.

Почему я это делаю? Потому что мне страшно быть неидеальной ещё и в этом.

Сын депутата, блестящий юрист… и дочь главного бухгалтера обувной фабрики… Просто принц и Золушка!

Тем не менее, это мои первые серьёзные отношения, и я очень стараюсь, чтобы из них что-то получилось. Данияр иногда поговаривает о свадьбе.

Господи, да какой свадьбе! Обида клокочет в горле невыплакаными слезами. Мужчины, о которых я тайком читаю в маминых любовных романах не такие, как Данияр. Они смелые, решительные, напористые, от их запаха между ног должно становиться влажно. А ещё они должны забрать свою женщину отовсюду в любое время дня и ночи, а не доверять твою безопасность знакомому таксисту.

Они должны быть… как этот мужчина. Спонсор нашего лагеря. К своему стыду, я даже не знаю имени человека, который мне платит деньги.

Зато я помню его запах, прикосновение жёстких пальцев к коже и это ощущение легкой паники и завороженности рядом с ним.

Я солгу, если теперь скажу, что осуждаю девочек, желающих оказаться в его постели. Я почему-то уверена, что ему не нужна смазка, атмосфера и прочие атрибуты, чтобы удовлетворить себя и женщину. Ему даже вряд ли нужна кровать…

Бёдра на мгновение сводит от острой волны возбуждения, и я вспыхиваю от стыда, как спичка. И да, я помню, что у меня есть парень… Какой кошмар…

«Хватит думать о пошлостях!» — сердито приказываю себе и стягиваю через голову сарафан.

Складываю на него лифчик, трусики и распускаю волосы.

Забираю косметичку и аккуратно ступая по мокрому кафельному полу ногами в сланцах прохожу к ряду душевых кабинок.

Сразу выкручиваю краны на нескольких и жду, когда потеплеет вода. Мочу губку, взбиваю мыльную пену и, немного мурлыкая от удовольствия, смываю с себя запах костровой гари. Войдя по вкус, даже мурлыкаю песенку из рекламы геля для душа.

Неожиданно мне становится не по себе от навязчивого ощущения чужого взгляда.

Я передёргиваю плечами и осторожно выглядываю в раздевалку, чтобы убедиться, что там никого нет, а ключ от двери по прежнему висит на вешалке.

Убеждая себя, что у меня на фоне эротических фантазий просто разыгралось воображение, я быстро мою голову, выключаю воду и заворачиваюсь в полотенце. Пытаюсь найти резинку для волос, которую точно помню, что положила на трусики сверху, и не нахожу. Нигде. Даже заглядываю под лавку.

Мне становится не по себе. Яркий коричневый страз на бархатной резинке просто не возможно взять и, например, смыть в сливное отверстие.

А я точно была с резинкой? Или мне кажется? Может сунула в косметичку?