Читаем Двойня для мэра (СИ) онлайн бесплатно

Настя

— Как вы себя чувствуете?

Ко мне в палату заходит женщина в белом халате.

Я ее вижу в первый раз. Роды принимала ночная смена. Но сделав логичный вывод, что она — наш с малышами лечащий врач, привстаю на локтях и пытаюсь улыбнуться.

— Нормально, спасибо. Скажите, а когда мне принесут деток покормить?

Сердце колотится. Их забрали ещё в родзале и больше не показывали. А в другие палаты привозили малышей час назад…

Врач присаживается на мою постель и задумчиво смотрит в карту.

Я начинаю нервничать.

— Как мои дети? С ними все хорошо?

— Да, все хорошо, — нарочито протяжно отвечает женщина. — Положили их под лампу немного позагорать… Анастасия Николаевна, — она вдруг поднимает на меня глаза. — Я понимаю, что мое предложение вряд ли сразу придется вам по душе, но все-таки я должна его озвучить…

— Предложение?

— Да, — кивает. — Двое маловесных детей, ни мужа, ни работы, ни прописки… Вы как собираетесь жить?

— Я работаю, — отвечаю поспешно. — Язык английский преподаю.

— И все-таки… — продолжает врач, — я хочу предложить вам забрать домой только одного ребенка. Старшую девочку…

— Что? — Шепчу в абсолютном шоке и ужасе.

— Мальчику, скорее всего, потребуется больше времени, внимания, лечения. Девочки всегда сильнее… А в соседней палате женщина потеряла ребенка. Им нужен мальчик. Очень обеспеченная и порядочная семья…

— Вы намекаете… — начинаю заикаться, — что я должна отдать кому-то своего сына? И сделать вид, что никогда его не рожала?

— Это будет не сложно, — пожимает плечами врач. — Вся гормональная любовь достанется девочке. Вы быстро забудете. А на те деньги, которые получите за мальчика, вы сможете прожить около двух лет ни в чем себе не отказывая. И после спокойно выйти на работу…

— Продать сына? — Повторяю, потому что у меня эта мысль в голове не укладывается.

— Подумайте… — Коротко улыбается мне женщина. — Потом ещё спасибо скажите.

Поднимается с моей постели и, стуча каблуками, уходит.

— Принесите мне моих детей! — Кричу ей в след. — И подготовьте выписку. Или я уйду без нее! Если с моими детьми что-нибудь случится, я вас засужу! Вам ясно?! Не смейте трогать моих детей!

Меня от страха и бессилия накрывает истерикой.

Пытаюсь встать с постели, но ноги не слушаются. Все болит. И нету никаких вещей — только ночнушка и одноразовая пеленка.

Куда бежать? Как нести детей? Они сочтут, что я сумасшедшая!

— Ну что ты так раскричалась, девочка? — Заходит ко мне в палату старушка-медсестра и катит перед собой стойку с капельницей. — Дай-ка мне свою ручку…

— Помогите мне, пожалуйста, скажите, пусть принесут детей!

— Принесут, принесут, — успокаивает меня женщина, вставляя в вену иглу. — Ты отдохни, все хорошо будет.

— Вы не понимаете, — снова подрываюсь. — Женщина такая… с темными волосами! Она хочет забрать у меня сына! Вы понимаете?

— Зоя Карловна? Да быть не может…

— В соседнюю палату отдать!

Медсестра регулирует подачу лекарства и наклоняется ко мне, заклеивая пластырем иглу.

— Да отдай ты им одного ребеночка. Ну что ты сопротивляется? Двоих тяжко тянуть без мужа. А они все равно отберут…

— Что вы такое говорите? — Шепчу в ужасе. — Как отберут?

— Как как… — вздыхает. — Как у неблагополучной. Ни жилья, ни работы у тебя. Соцслужба обоих отберет. А так — денежку получишь. В себя придешь после родов…

Я хочу возмутиться, но понимаю, что не могу. Язык во рту будто опух, сознание начинает путаться, в глаза закрываться.

— Что вы мне вкололи?

— Поспать немножечко дали… Горемычной.

Из последних сил я шарю рукой под подушкой.

— Вот, позвоните сюда, пожалуйста, — тяну женщине визитку и чувствую, что меня снова начинает отключать. — Помогите мне. Позвоните. Это отец детей…

Алексей

— Алексей Михайлович, ты же сам понимаешь, что народ хочет положительную картинку. Найди девушку хорошую, женись… Иначе Кравцов со своей поддержкой многодетных семей быстренько город под себя подомнет. И я сделать ничего не смогу.

— Ну вот и как ты себе это представляешь Федор? — Вздыхаю. — У нас здесь не Москва. Все на ладони. В разных домах не поживешь. На лево не сходишь. Ты только напиться решил, а условная бабушка Маша уже знает… И с телефоном ждёт. Они сейчас все продвинутые. Вон, на Лесной бабка интернет освоила, чтобы жкхшников полоскать. И ты знаешь что?

— Что?

— Квартплату то почти на пятьсот рублей ниже сделала. Они ее на руках всем районом носят!

— Ахаха… — угарает приятель. — У тебя новый конкурент… Ладно. Тогда бросай здесь все и погнали обратно в Москву. Что тебе здесь ловить?

— Не-не… — качаю головой. — Здесь я «боженька». А у вас снова буду очередной «парадной лошадью». Если бы не Илона со своими выходками, я бы ещё раньше в кресло сел!

— Да… — вздыхает приятель. — Шума она знатно наделала. Шальные деньги много баб сгубили… Но ты пойми, Алексей, это пока народ тебя жалеет. Траур. Беременная невеста погибла. Ты на ужины к ее родителям ездишь. Все понятно… Герой, а не мужик. А через годика пол люди и думать забудут из-за чего сыр-бор. Ты давай, включайся в жизнь! Хватит страдать!

Стискиваю в кулаке ручку. Только я один знаю, что страдать у меня абсолютно нет причины. Свою невесту я не любил. А после аварии и вовсе выяснил, что Илона не была беременна. Сука! Она просто была обдолбаная, как зараза. Как я это пропустил? А уж какой я испытал шок, когда спасатели снимали с нее накладной живот, когда выковыривали из тачки…

Нет! Больше никаких баб! Я морально не готов! Нафиг!

— Алексей Михайлович, — стучит и заглядывает ко мне в кабинет секретарь. — до вас тут с самого утра старушка дозвониться пытается. Про каких-то детей рассказывает.

— Переведи ее на Елену. Пусть выслушает, пообещает, чего она там хочет, — отмахиваюсь.

— Старушка не местная, — качает головой секретарь. — Номер городской. Московский…

— Хммм… — переглядываемся мы с приятелем. — Соедини!

Поднимаю трубку.

— Алло, здравствуйте, Алексей Михалыч, вы простите за беспокойство, — слышу я в динамике действительно старческий дребезжащий голос, — медсестра я. Из роддома восьмидесятого. У нас тут девушка одна двух детев родила. Парня и девку. Чувствует себя плохо. Крови потеряла много. Говорит, что папка вы ее мальцов… Позвонить попросила.

— Это не возможно, — отвечаю холодно. — Ошиблась ваша девушка. Желаю ей и малышам скорейшего выздоровления и выписки.

— Вы уверены? — Не сдается бабка. — Тут визиточка ваша и с другой стороны «с днем рождения» написано.

Меня дёргает каким-то неявным воспоминанием. Да мало ли где могла быть моя визитка…

Но для очистки совести я спрашиваю:

— А как девушку зовут?

— Анастасия. Анастасия Кудрявцева…

У меня вдруг все внутри обрывается. Этого же не может быть!

— Опишите ее! — Я почти кричу в трубку.

— Светленькая такая, тоненькая…

Подрываюсь с кресла.

— Детям и девушке организовать самое лучшее лечение. Я все оплачу. Выезжаю.

Бросаю трубку и пытаюсь отдышаться.

— Что это было? — Удивленно спрашивает меня Федор.

— Машину свою с мигалками дашь погонять? — Пытаюсь шутить. — У меня, кажется, дети нашлись.

— Откуда? — Округляет глаза приятель. — Я его, значит, поддержать приехал… А он!

— Вот это мы с тобой и выясним откуда, — отвечаю Федору и решительно беру со спинки кресла пиджак.

— Татьяна Семеновна, мы уехали. Буду завтра к вечеру, — говорю секретарю.

Федор допивает на ходу кофе с пирожками и сердечно прощается с моим секретарем.

— Приеду и всех дур своих яркоперых разгоню, — догоняет он меня возле лифтов. — Возьму себе в секретари отличницу из техникума кулинарного. Будет мне обеды готовить.

— То есть ещё моложе? — Усмехаюсь.

— Ну пироги — это, конечно, хорошо, — усмехается приятель. — А сисички — это святое.

— Слово харасмент тебе не знакомо?

— Я же тебя не спрашиваю, откуда дети… — прищуривается Федор.

— Все расскажу, — хмурюсь. — Давай только доедем.

Приятель отвлекается на телефон, а я погружаюсь в воспоминания.

Анастасия Кравцова… родная сестра моей несостоявшейся невесты. Прекрасная фея с голубо-зелеными глазами и светлыми волосами. Видел ее всего пару раз. Один раз на дне рождения. Анастасии тогда стукнуло двадцать два. Я прислал ей белые розы. Целую корзину. Мне показалось, они очень ей подойдут. Самое интересное, что родители после случившегося с Илоной, о девушке не вспоминали. Так… вскользь упомянули об отъезде.

Странно это. Как-то не по семейному…

Всю дорогу я буквально мучаюсь домыслами и догадками. Откуда у нее взялись мои дети. От меня… Нет, это вероятнее всего, выдумка, но тем не менее… Человек она не посторонний. Нужно разобраться и помочь.

С мигалками вы долетаем до пригорода Москвы за четыре с половиной часа.

Федор успевает поспать в дороге — непробиваемый товарищ. Завидую. А вот я сам, как на иголках.

— Кудрявцева в какой палате? — Спрашиваю дежурную медсестру.

— А Вы ей кто? — Отвечает она мне хитренько.

Достаю тысячу рублей и кладу ей на стойку.

— Муж. Так похож?

— У нас без анализов проходить дальше комнаты свиданий нельзя, — качает девчонка головой.

Кладу на стойку ещё пять тысяч.

— Сто третья палата, — с улыбкой сообщает мне дежурная.

— Федя, здесь меня подожди, — прошу друга.

Он особого энтузиазма пройти внутрь роддома не выказывает.

Поднимаюсь на второй этаж, захожу в отделение и вдруг слышу прямо душераздирающий женский крик, смешанный с истеричными слезами:

«— Верните мне сына!»

Настя

Кормлю дочь и слышу, как за стенкой в соседней палате раздирается криком сын. Я уверена, что это он!

— Принесите мне мальчика, — прошу медсестру из детского, тихо плача. — Я просто его покормлю. Принесите.

— Если вы не прекратите истерику, — строго говорит мне в ответ женщина. — Вам снова уволят успокоительное. За стеной не ваш ребенок. Ваш сын в кювезе. Он слаб, чтобы кушать самому.

— Но это же неправда, — шепчу надрывно. — Неправда. Семь и восемь по Апгар это много! Я своими ушами слышала. Ребенок здоров и доношен!

— Прекратите! — Обрывает она меня. — Займитесь дочкой.

Раскачиваюсь на кровати под мерное причмокивание и смотрю в стену, стараясь не реагировать на детский плач за стеной. Он становится все обиженнее и надрывнее.

У меня нет плана. Только отчаяние, которое затапливает сердце. Без справки и выписки мне даже свидетельство о рождении не дадут. Я связана сволочной системой по рукам и ногам.

Теперь у меня остаётся только одна надежда. Алферов. Да, я положила столько труда, чтобы он меня никогда не нашел, но сейчас… Пусть лучше дети будут с родным отцом.

Надеюсь, та женщина ему позвонила. Может быть, мне стоило сразу самой это сделать, но сил не было. Вообще, от этих успокоительных становишься очень тупым и безразличным. Как растение. Я только пару часов назад в себя пришла и больше не хочу. Стараюсь держать себя в руках.

Наклоняюсь и нежно целую дочь. Сердце сбивается с ритма.

А что если Алферов не даст мне с ними встречаться? Что если заберёт на совсем?

Зажмуриваюсь и глубоко дышу. Это все равно лучше вариант, чем продать сына. Я не смогу с этим жить…

Вздрагиваю и оборачиваюсь на звук дверной ручки.

Ко мне в палату заходит целая делегация. Заведующая, врач из детского, медсестра и… женщина, от вида которой у меня начинают шевелиться волосы на голове.

Ставронская Алевтина Арчибальдовна. Старая грымза. Она была детектором детского дома, в котором я жила до двенадцати лет.

— Анастасия, познакомьтесь, — пафосно говорит мне заведующая, — это работник социальной службы. Она хочет поговорить с вами о детях. Не пугайтесь. Мы все желаем вам только добра…

Последняя фраза меня особенно напрягает. Я прижимаю дочь крепче к себе.

Знаю я, как Алевтина желает добра. Такого друга врагу не пожелаешь. Мне бы очень не хотелось, чтобы она меня узнала…

Грымза ставит себе стул и присаживается поближе к тумбочке, чтобы разложить сумку с документами. И ей совершенно наплевать, что у меня там лежит упаковка новых памперсов и парочка чистых костюмчиков.

— Ну здравствуйте, мамочка, здравствуйте, — играет она роль «доброго полицейского», — рассказывайте, какие ваши планы на жизнь. Кто встречать вас будет? Как себя чувствуете?

— Будущий муж будет встречать, — отвечаю коротко и уверенно, глядя ей в глаза. — Он как раз из командировки вернётся.

— А что же вы про мужа врачам не рассказываете? — Хмыкает грымза. — Прячете от нас красавца…

— Так я и не обязана, — держу лицо. — Они с чего-то тут все решили, что я одинокая и беззащитная, но это совершенно не так. У меня есть мама и папа. У детей — отец. Или вы считаете, что я отчество с потолка взяла?

Заведующая переглядывается с врачихой из детского.

— Врет же, — слышу я их шепот. — Скорая сказала, что в съемной халупе забирали.

— Отец детей — Алексей Михайлович Алферов. Можете поинтересоваться в интернете, кто это такой, — решаю я идти до конца. Вдруг, поможет?! Он известный человек. Они должны испугаться!

— Значит, вы хотите сказать, что помощь нашей службы вам не нужна? — Поджимает губы Ставронская и поправляет свои зачесанные букли на голове.

— Абсолютно верно. — Киваю. — Я бы только хотела обсудить состояние своего сына с врачом. Мне не дают никакой информации. И не приносят кормить… Вы мне в этом можете помочь?

— Какого сына? — Дергает женщина бровью. — У вас в документах только дочь…

Меня накрывает. Я кладу дочку в люльку и делаю над собой тяжелое усилие, поднимаясь на ноги.

— Покажите мне… — выхватываю карточку.

Пробегаюсь глазами по строчкам. Родила в шесть двадцать пять утра, девочку, вес, рост… и не слова о двойне!

— Но это же бред! — Кричу. — Вам любое УЗИ подтвердит, что детей было двое! Вот, вот, следы от степлера! Они замерили эпикриз! Отдайте мне ребенка! Вы слышите, твари, вы, а не люди!

— Вот видите! — Восклицает заведующая. — Женщина не в себе! Сочиняет сказки! Ее нужно лечить… А потом вопрос с детьми решать! Света, сбегай, принеси укольчик…

— Это вас всех здесь нужно лечить! — Рычу и загораживаю собой люльку. — Только попробуйте подойти к ребенку… И сильно об этом пожалеете. А себе колоть я тоже что-то запрещаю!

Медсестра толпится исполнять распоряжение, но вдруг вжимается в дверной косяк.

— Что здесь происходит? — Раздаётся из коридора мужской басистый голос.

А ещё через пару секунд я вижу его владельца.

Алферов… приехал.

Не справившись с эмоциями облегчения, я оседаю прямо на пол возле кровати и начинаю рыдать.

— Настя! Настя! — Мгновенно узнав, бросается ко меня Алексей. — Господи, как ты здесь оказалась? Что с тобой…

Он обводит шокированным взглядом мою окровавленную ночнушку и подхватывает под руки, втягивая обратно на кровать.

Ему это не составляет труда. Он все такой же… огромный.

Вцепляюсь в воротник его пиджака.

— Я родила двойню. Ваших сына и дочь. Алексей Михайлович… Они… — бросаю злой взгляд на женщин. — Эти люди хотят отдать кому-то сына. Сначала предлагали деньги, а когда я отказалась, решили выставить меня сумасшедшей! Сделайте что-нибудь! Это ваши дети!

— Тише, тише… — гладит меня по голове Алексей. — Успокойся. Мы сейчас все решим. Где мальчик? — Вдруг рявкает Алферов. — Кто может ответить мне по существу, что происходит?