Читаем Съём без правил онлайн бесплатно

— Я так скучаю по тебе, — театрально выдавливаю из себя трагичным голосом, прижимая букет алых роз к груди.

— Вы знали этого человека? — возле меня останавливается девушка, она чуть медлит. — Того, кто погиб здесь?

— Она была очень красивой, — оборачиваюсь на приятный женский голос у себя за спиной. — Самой красивой на свете.

Позади меня молоденькая блондинка, на вид ей лет девятнадцать, она выгуливает шоколадного цвета той-терьера. На ней обтягивающая майка и короткие шорты. Она ждет продолжения печальной истории, и я даю его ей.

— Я был в нее влюблен. Много лет.

— Мне жаль, — с искренним сочувствием смотрит она на меня.

 А я кладу букет алых роз возле столбика с металлической табличкой, на которой красивым, каллиграфическим почерком написано женское имя и даты. Когда посреди трассы случается авария, люди часто прикручивают подобные таблички к дереву или маленькому столбику, в память о погибших. Мимо проносятся машины, с противоположной стороны парк, здесь часто выгуливают собак.

— Но я так и не сумел сказать ей о своей любви, — поэтично закрываю глаза.

Девушка впечатлена, она долгое время смотрит на меня. А я бросаю грустный, почти щенячий взгляд в сторону незнакомки. И тут же, словно опомнившись, поправляю целлофан букета, многозначительно вздыхая над маленьким мемориалом.

— Все могло быть иначе. Мы могли быть вместе по-настоящему.

Очень горячая девушка держит на поводке собаку. Она часто здесь гуляет, я давно ее приметил. И хорошо знаю ее маршрут.

— Это так печально, — вздыхает длинноногая блондинка в узких шортах.

Моя сказка проняла девушку с собачкой, она подходит ближе и поправляет мемориальную табличку, стирая с нее пыль. Девочка инстинктивно прониклась симпатией к человеку, который потерял любовь и теперь смотрит на меня с уважением.

— Мы не ценим время, — шепчу, заглядывая в большие синие глаза, изучаю ее очень внимательно, — наши души часто так и не находят друг друга. А потом мы остаемся одни на целом свете. Любовь — это ведь самое главное.

Девчонка часто и быстро кивает, соглашаясь. Ее длинные светлые волосы доходят до середины спины. У нее тонкая талия, ноги стройные, а грудь третьего размера. Огромные синие глаза наполняются болью, когда она представляет несчастного парня, что потерял свою настоящую любовь. Я присаживаюсь на корточки и теперь смотрю на нее снизу.

— У Вас, наверное, полно дел? Не хочу Вас задерживать, — оборачиваюсь к ней, грустно поджимая губы.

Она кивает в ответ, и её бледное лицо озаряет слабая улыбка.

— Вы обязательно встретите свою настоящую, неземную любовь, — сочувствует она. — А мне и правда пора.

Девушка искренне хочет помочь, но не знает как. Берет собачку на руки. Она уходит, но все время оглядывается.

С грустным выражением лица я шагаю на трассу, где несутся машины. Девушка еще раз оборачивается, видит меня и кричит «стой», бросается ко мне, обнимает, утешая…

Довольно улыбаюсь, когда она прижимается ко мне своей «троечкой». Я знал, что так будет. Не хочу хвастаться, но я довольно привлекателен внешне. И понимаю, как этим пользоваться. Я тренирую свое тело и неплохо разбираюсь в женской психологии. Подруга моей матери часто повторяла, что я красавчик. В будущем от девушек не будет отбоя. Что же, так оно и вышло, спустя пару лет ее муж застал нас абсолютно голыми в ее ванной.

Я не такой уж и плохой, часто представляю будущее с женщиной, до того, как достигаю пика удовольствия. После, я прихожу в себя, записываю на свой счет очередную победу и просто хочу, чтобы они оставили меня в покое. Зачем я это делаю? Пока я молод, я веселюсь.

Вечером того же дня, выбираясь из постели девушки с собачкой, я поскальзываюсь на ее лифчике, брошенном на пол. Я смотрю, как разметались мокрые волосы по ее подушке, как нежно она улыбается во сне. Она красивая, даже очень. И фигура, и лицо. То, что надо. Словно почувствовав, что я ее разглядываю, «мой пройденный этап» открывает глаза.

— Куда ты уходишь? — черты лица мягкие, глаза чуть раскосые и нежные, сейчас смотрят с тревогой и восхищением.

— Моя соседка, — стараюсь быть милым, собирая с пола свои вещи. — Она только родила, обычно они гуляют после шести. Мне нужно помочь женщине с ребенком спустить детскую коляску по ступенькам. Лифт сломался, а они на восьмом этаже, — прыгаю я на одной ноге, натягивая джинсы и носки.

Девушка с собачкой подтягивает одеяло к подбородку и понимающе кивает. Обычно я делаю фотографии. Обнаженные, заспанные красотки выглядят прелестно. Это очень красиво и придает моей коллекции особую ценность. Но девушка с собачкой проснулась, и фотографировать уже поздно. Приходится прихватить деталь ее гардероба.

— Но как же мы? — кричит она в захлопывающуюся дверь, но печальной не выглядит, все еще надеется… И я улыбаюсь ей в ответ.

Нет никакого «мы» и никогда не будет.

На улице зябко. Поежившись, выхожу из подъезда. Ни при каких условиях я не остаюсь на ночь. Это слишком личное. Закурив, я иду по улице, набираю Алекса.

— Ну и? — цинично смеется в трубку мой самый близкий друг, прекрасно зная ответ.

— Чпокнул! — отчитываюсь, довольно ухмыляясь.

— Так быстро? — удивляется приятель. — Как ты это делаешь? — заливается он гадким смехом.

— Это было несложно. Помнишь, чему я тебя учил? Они все одинаковые.

— Эх. Она мне казалась такой недоступной, — загадочно вздыхает Алекс.

Дома я разуваюсь, бросаю шмотки на стул и открываю свой сокровенный ящик. У меня отличная квартира в центре, здесь современный интерьер, много мелких деталей, декоративная штукатурка. Все расставлено по местам. Я люблю порядок.

Мой сокровенный, тайный ящичек оборудован подсветкой. И я достаю свой заветный блокнот. Аккуратно записываю имя и цифры. Ух ты, юбилей! Собачница оказывается пятидесятой. Маленькие розовые трусики я складываю в пакетик, помещая рядом с многочисленными заколками и резинками для волос.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В пикапе есть немало хорошего для прекрасной половины человечества. У таких как я не бывает неправильной осанки, занудства в общении, дурного запаха изо рта или немытых волос. Мы занимаемся спортом, и никогда не будем ныть, на протяжении всего свидания, о том, как жизнь несправедлива к нам. Мы интересуемся мнением и личностью собеседницы — с нами интересно разговаривать и проводить время.

Но все это лишь для того, чтобы быстро, с минимальными затратами времени и сил затащить девушку в постель. Я никогда не думаю, что будет потом, ведь на совместной ночи все обычно и заканчивается. Пикап — это оружие против женщин, потому что завтра, Вы, наверняка, будете плакать.

— Дамочки, знакомьтесь. Это мой друг Константин.

На плечах Алекса повисли сразу две девчонки: блондинка и рыженькая. Молоденькие и спелые, обе настроены крайне доброжелательно.

— Он у нас тут самый главный, — скалится друг, прижимая к себе подружек.

Алекс до неприличия низко держит их за талии, но, похоже, им все равно, ему приходится кричать, чтобы переорать шум местной тусовки. Эта не совсем трезвая трехголовая фигура, слепленных между собой людских тел, движется прямо на меня. Цокая каблучками, одна из красоток, не сдержавшись, хихикает в кулачок, пытаясь замаскировать смех фальшивым кашлем. Скучно. Усиленно мелькают огни ночного клуба, еще громче раздается грохочущая, неприятная музыка.

— Кто это, Алекс? — улыбаюсь я в ответ, говорю спокойно, ибо не привык повышать голос.

Короткие юбки сговорчивых барышень привлекают внимание дешевым блеском, а на лицах столько макияжа, что если смыть всю эту «красоту», есть шанс не узнать их при дневном свете. Не дождавшись его слов, снова погружаюсь в глянцевое издание, лежащее передо мной. Ответ мне не интересен. Читать на корпоративе моя фишка, но Алекс все равно каждый раз вмешивается.

— Это девчонки, — офигенно подробно описывает своих спутниц мой лучший друг и по совместительству самый успешный журналист нашего издания.

— Класс, — ёрничаю, качаю головой и, усмехаясь, тянусь к сэндвичу с тунцом.

Сегодня на «приключения» я не настроен.

— Он красавчик, — говорит своей подружке блондинка.

Я наклоняюсь к ней, шепчу, почти что на ушко. Она поддается, смотрит прямо в глаза, еще чуть-чуть и растает, как дым и сохранится разве что в позолоте зданий, на картинных рамах и обрезах книг. Да-да, несмотря на мое грязное хобби, в душе я романтик.

— Красивая юбка, у моей бабушки была такая же.

Смеюсь, потому что говорю это весело, будто это совсем не обидно. Принизить ее значимость, уронить самооценку женщины и за счет этого повысить свою. Это подколы, сомнительные комплименты, оставляющие тревожный осадок. Ведь женщина, в душу которой заронили сомнение в ее привлекательности, становится менее ценной в собственных глазах и, следовательно, более доступной. Маленькие секреты профессионального соблазнения.

Высоченная, худющая, с длиннющими блондинистыми волосами. Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Женщины странные существа. Кажется, теперь я нравлюсь ей еще больше. Не отвожу взгляда, веселюсь, заглядывая в самую душу, если она у нее есть, разумеется.

А Алекс продолжает свое представление:

— Девочки, если вы хотите, чтобы ваши каракули попали на страницы самого модного в столице журнала, тогда лучше дружить с этим парнем, — подмигивает он мне. — Константин наш главный редактор и все здесь проходит через него.

— Алекс, мы пойдем попудрить носик, — выныривают чики из объятий юного Казановы.

А та, что глазела на меня, спотыкается. Алекс, провожая их голодным взглядом, садится возле меня.

— Если ты не против, то я заберу обеих.

Залазит на высокий металлический барный стул, попутно хватая с моей тарелки сэндвич. Подобное позволительно только ему. Все дело в том, что Алекс мой самый близкий кореш, а еще он относится к тому типу журналистов, которые могут достать абсолютно любую информацию. Вы еще сами не знаете, что беременны, а у Алекса уже готова статья в печать на эту тему.

— Знаешь, как это называется, друг?

— Ты, о чем? — лыбится Алекс во все свои тридцать два.

— О тех девицах, которые висели на тебе только что.

— А? — крутит башкой, разглядывая толпу и абсолютно меня не слушая.

— Мясо, красивое женское мясо, они пойдут с тобой за любой напиток из меню бара. Скучно.

Алекс тут же тухнет. Он обижается на мои слова, так как в нашем заочном соревновании «кто затащит в койку больше», я побеждаю с большим отрывом.

— Что делаешь? — снова оглядывается он по сторонам, не показывая виду, что расстроился.

— Занимаюсь сбором и анализом по работе конкурентов, — приподнимаю яркое глянцевое издание, демонстрируя цветастую обложку.

— Сегодня выходной, между прочим, — захлопывает он мой журнал. — Праздник у нас профессиональный.

Тем временем, выбранные Алексом девчонки, возвращаются из туалета, их слышно издалека по нескромному женскому хохоту.

— Это слишком просто, — не поднимая глаз, листаю журнал.

Они уже садятся рядом с нами. А Алекс все еще дуется. Начинает кричать громче, будто туговат на оба уха сразу.

— Ой ладно, дамочки, видите этого шикарного сероглазого брюнета в брендовой мужской водолазке? — кладет он руку мне на плечо. — Он ходит в тренажерку два раза в неделю. Высокий, широкоплечий, с аккуратной щетиной и сверкающими туфлями, он затащил в постель половину города, получает приличную зарплату и возомнил себя гуру пикапа. И теперь две красотки ему не интересны.

Девчонки картинно хнычут, а я вздыхаю.

— Мне нужно больше.

— Больше? — удивляется Алекс.

Мы продолжаем свой разговор, будто этих двух нет рядом.

— Да, — разворачиваю журнал к другу, теперь люди на фотографии смотрят прямо на него. — Видишь эту фамилию?

— Ага, главный редактор Игорь Петренко.

— Правильно, а должен быть кто? Константин Озерский, — называю я свое имя и фамилию.

— Ну ты загнул, брат, это самое крутое издание в стране. Без шансов.

— По-твоему, я — лох?

— Нет, ты очень крутой. У тебя есть вышка, опыт работы в издательстве более двух лет, отличное знание русского языка, свободное владение компом и даже на английском ты трындишь как бог. Но это «Земля», туда не попасть.

— У меня есть идея, — я скалюсь, хитро играя бровями, показывая другу нужную страницу.

Девчонки что-то говорят, пытаясь вклиниться в разговор, но мы не обращаем внимания на их мычание.

— Кто это?

— Это Людочка Потапенко — дочка владельца, — указываю на фотографию хрупкой блондинки с удивительно-теплым взглядом изумрудных глаз.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Это я знаю, но каким образом это повлияет на должность издателя? Ты собрался ее поиметь и бросить? За это тебя возьмут на работу? — громко смеется, запрокинув голову друг.

Спокойно улыбаюсь в ответ, несмотря на то, что Алекс выставляет меня полным идиотом. Лишние эмоции всегда все портят.

— Любовь, Алекс. Лю. Бовь, — разделяю я последние слова. — Эта милая блондинка — папина дочка. Она мой пропуск в мир настоящей журналистики. Она влюбится в меня и сделает все, чтобы ее любимый стал редактором папиного журнала.

Алекс крутит у виска, думая, как такое можно говорить в здравом уме?!

— Ставлю штуку на то, что у тебя не хрена не выйдет, Костя, — шлепает он на стойку мятые купюры.

— Идет, — улыбаюсь и кладу свою долю. — И выйдет и войдет, — подмигиваю я другу.

Затем делаю знак бармену. Это надо отпраздновать.

Несколько дней спустя я снова сижу за стойкой. Разглядываю собственные ладони, сжимаю руки в кулаки, злюсь, вспоминая прошедший день.

— Чего желаете? — любезно спрашивает барменша, положив передо мной довольно потрёпанное меню.

Даже не глядя на подавальщицу коктейлей и напитков, по общим ощущениям понимаю, что она молодая и вроде бы привлекательная. Листаю страницы с ценами и включаюсь в игру, которая, возможно, отвлечет меня от проблем несущего дня. Сегодня я потерпел неудачу. И, затащив в постель очередную красотку, пополнив коллекцию, я смогу забыться.

— Девушка, Вы, наверняка, знаете, как мне помочь. Я купил макароны, а что с ними делать не очень-то представляю, не могли бы Вы меня проконсультировать у СЕБЯ дома?

Мой подкат, как и сладкая улыбка ее не впечатляют. Она не реагирует, ее голос не выдает никаких новых, привычных для меня эмоций. Жизнь, кажется, решила повернуться ко мне пятой точкой.

— Меню посмотрели? — звучит равнодушно, я бы даже сказал грубо.

День сегодня складывался просто ужасно. Утром я попытался самостоятельно устроиться на работу своей мечты. Я принес добротное резюме, подготовился, получил несколько отличных рекомендательных писем с предыдущих мест работы, но Потапенко, владелец журнала «Земля», меня даже не принял. Я сидел в его офисе до позднего вечера, тупо листал прессу в холле. Эффектная секретарша то и дело бросала в мою сторону заинтересованные взгляды. И, судя по выражению ее лица, моя персона, утопающая в офисных пальмах и фикусах, ей скорее нравилась, чем не нравилась. Но в конце рабочего дня, она откашлялась и, поставив сумку на стол, намекнула, что пора бы собираться домой.