Читаем Шелковые простыни онлайн бесплатно

Все началось с того, что старой женщине понадобились очки. В общем-то с ней это часто случалось, по меньшей мере каждый раз, когда она собиралась что-нибудь почитать. Так что удивляться было, конечно, нечему. Кроме того, по-хорошему, это все-таки были ее очки — уже порядком потертые, чуть перекошенные очки в толстой золотисто-коричневой оправе, с дважды заклеенной левой дужкой. Уродливые стекляшки, без которых она, насколько понимал томте, ничего толком не видела. Ну, читать уж точно не могла. Очков нигде не было, и старая женщина, похоже, ужасно расстроилась.

Вообще, если на то пошло, то старая женщина была не такой уж и старой. Томте не знал, считают ли ее старой окружающие, но, кажется, по человеческим меркам она была… как это они говорят? Ах, да! Дамой средних лет. Просто в голове томте не слишком укладывалось, как это годы могут быть средними? Фейри — все фейри, включая томте, ниссе, брауни и им подобных — бывали или юными, или взрослыми. А вот люди — с ними все намного сложнее. Потому что даже самый древний фейри не бывает старым. Он не саморазрушается, как смертный. Томте (кстати, звали его Йеллу) был, конечно, взрослым, но не древним, и уж тем более не старым. Хотя и прожил среди людей целых четыре года.

Йеллу жил в доме старой женщины почти с самого начала. Конечно, настоящим хозяином дома был именно он, а старая женщина… В общем, она жила там до него, и он милостиво позволил ей остаться. Тем более, что она ему вовсе не мешала. Она была неплохой старой женщиной, в его дела не лезла, хотя и догадывалась о его существовании. Вообще, по законам фейри, позволять смертным узнать о реальности волшебного народца не разрешалось, но это узнать наверняка — например, дать себя сфотографировать, при том отчетливо, во всей красе. Если же какая-нибудь одинокая старушка просто верит в домашнего духа, помогающего ей по хозяйству — да пусть себе на здоровье верит! Ее же все равно никто всерьез слушать не станет!

А его старая женщина была именно такой. Иногда она немножко бранила его, ворчала себе под нос, но чаще хвалила, радовалась, что он есть, и даже регулярно оставляла ему сладости — эти их кексы, пудинги, тонкие блинчики с клубникой и сливками, и еще такие шоколадные пирожные, которые они зовут так же, как домовых фейри. И непременно — вот это уж непременно, даже если сладостей в доме не было! — большую кружку молока! В общем, Йеллу не имел особых оснований жаловаться. А уж молодая дочка, которая иной раз навещала старую женщину, была и вовсе страсть как хороша! Маленькая, рыжая, как спелая тыковка, глазищи синие, веселые, точно блуждающие огоньки и вся с макушки до пяток в искорках веснушек. Вот к ней бы томте насовсем переехал, да только она как будто не жила подолгу на одном месте. А какой томте домашний дух без дома?..

Вот и жил он со старой женщиной. Обычно нормально так, спокойно жил. Но вот сегодня эти проклятые очки понадобились ей до зарезу, и так некстати! Дело в том, что ее стекляшки Йеллу действительно брал. Ему они были, конечно, не нужны — сам он превосходно видел и без этих дурацких приспособлений, томте — существа глазастые, что бы там всякие зазнавшиеся эльфы ни говорили. Ему просто стало любопытно. Брал не далее, как вчера. Ну, повертел в руках, на нос нацепил, как она делала, покрутился перед зеркалом — что с очками, что без очков. Никакой разницы. В общем, побаловался Йеллу да и положил их на место. Точно положил! Он же не растяпа какой! И совсем напрасно она его бранит, с чего бы ему прятать от нее эту бесполезную игрушку? Даже обидно как-то…

А женщина тем временем продолжала шарить во всех углах своей небольшой и, стараниями томте, обычно чисто прибранной городской квартирки, переворачивать дом вверх дном, к пущей досаде Йеллу, и вообще не давая ему покоя. Потому что он, конечно, вполне мог становиться невидимкой, но быть невидимым постоянно — дело энергозатратное, да и ведь просто так на тебя еще, не ровен час, на ощупь наткнуться могут, особенно если вздремнешь. То-то крику будет. А ведь дневное время — как раз тихий час.

Беда, правда, в том, что Йеллу не помнил, куда положил очки. Кажется, брал он их с комода, наверное, туда же обратно и засунул… Или нет? Вряд ли он их потерял, он не растяпа, чтоб терять. Ну и совсем уж исключено, чтобы их у него украли. Украсть у Йеллу? — Да он сам что хочешь украдет! Но чтоб позволить кому-то?.. Нет, это только с растяпами всякими случается. Скорее всего он положил их обратно на комод, а старая женщина куда-то переложила. И тоже забыла. Или брала с собой в тот магазин, где еще сладкие пончики продают, и по дороге потеряла. Ну или у нее их и правда украли, но, конечно, не Йеллу, он тут совершенно ни при чем! И если очки украли у нее самой, то его, Йеллу, это никак не касается. И никакого пятна на его репутацию не бросает. Он же не обязан следить за всеми вещами какой-то глупой старой женщины, даже если она покупает ему кексы и блинчики с земляничным вареньем.

Йеллу в очередной раз перепрыгнул со шкафа на подоконник, быстро спрятавшись за клетчатой шторой. Вот же денек выдался, и не поспать! В этот момент в приоткрытое окно влетела большая белая галка, уселась в полушаге от томте, натопорщила перья на затылке и принялась разглядывать его то одним, то другим янтарно-желтым глазом. Откровенно так разглядывать, хотя обычная птица фейри-невидимку разве что каким-то своим шестым чувством почует, но не глазами увидит. А эта видела. И смотрела как-то насмешливо, хитро, с издевкой, будто что-то знала. «Ага, мол, сперли у твоей подопечной очки, а ты недоглядел! Вот растрезвоню на весь свет, что Йеллу — тот еще растяпа! До самого Маг Мэлла весть донесу, то-то фейри там потешаться будут!» Да и глаза у нее были какие-то не птичьи. Йеллу точно не помнил, но, кажется, обычно у галок тут глаза синего цвета бывают. С другой стороны, это же галка-альбинос, а таких он тут раньше и не видел.

Пока томте обдумывал эту небольшую странность, галка вспорхнула, перелетела через всю комнату, напугав старую женщину так, что та едва не свалилась с табурета, после чего уселась как раз на тот самый комод (галка, конечно, не женщина, куда уж ей!) и раскрыв клюв отчетливо проверещала на одном из наречий фейри:

— У томте украли стекляшки! Украли стекляшки у томте!

От неожиданности Йеллу на секунду просто лишился дара речи. Нет, он и до этого подозревал, что птица-то не совсем птица… Хотя, конечно, заставить птицу говорить, и говорить на языке фейри — тоже дело плевое. Самая простая магия. А чтобы доставить такое примитивное послание, вообще ни ума, ни способностей не надо. Потрясло его отнюдь не это, а та неслыханная, бессовестная клевета, которую на него возводили! Старая женщина, конечно, ничего не поняла, она же не говорила на языке фейри, только замахала на непрошенную гостью руками, крича: «Кыш, кыш, чертова чайка!» Похоже, без своих стекляшек она даже не могла отличить галку от чайки. Та равнодушно прошлась по комоду, постучала клювом, и снова провопила:

— Стекляшки в буро-желтой рамке, украли у томте, томте ничего не заметил!

После чего оттолкнулась от правого угла комода и снова вылетела в окно прежде, чем Йеллу успел хоть что-то предпринять. И — самое главное: вылетев, почти сразу просто исчезла. Как и не бывало.

Дело резко приняло совершенно другой оборот. Теперь Йеллу был просто обязан разобраться с этим, чтобы очистить свою собственную репутацию от предъявленных ему гнусных инсинуаций. По правилам игры в кражу было необходимо не только выкрасть украденную у него вещь обратно (безусловно, он ни на секунду не поверил, что очки украли именно у него, но поскольку он имел некоторую неосторожность их примерить, теперь они все же частично ему принадлежали, и невнимательность старой женщины бросала тень и на него самого), но еще и стянуть что-либо у похитителя, в качестве ответного выпада.

Но прежде, чем ввязываться в это все по-настоящему, Йеллу предпочел дождаться ночи и тщательно проверить в доме: что, если мнимая галка просто трепала языком, очки никуда не пропадали, а завалились в какую-нибудь щель? Он обшарил все, что еще не успела переворошить за день старая женщина, прочесал все углы, сунул нос в каждую дыру, перетряхнул каждый кухонный ящик, посмотрел в духовке и холодильнике, заглянул в каждый ботинок и каждую банку с джемом — очков нигде не было. Зато на комоде, там, где сидела галка, бесстыдно растеклось пятно помета в форме проклятущих очков! Йеллу почувствовал себя так, будто ему в буквальном смысле нагадили в душу…

Ничего не оставалось, кроме как выбраться из дому и начать преследование похитителя. И хотя, надо сказать, домашние фейри вроде томте терпеть не могут покидать дом и вообще находиться под открытым небом (особенно если это открытое небо чужого и отнюдь не гостеприимного мира смертных), Йеллу отважно распахнул дверь… Немного поразмыслил и вернулся в комнату. Переступать порог в обратном направлении, из дома во внешний мир у томте было как-то не принято, это… ну, можно сказать, магический акт. Потому Йеллу просто тихонько проскользнул в приоткрытое окно — благо, старая женщина не закрывала его на ночь по причине исключительно жаркого лета. Нет, он и сам мог открыть окно, велика важность, но это тоже попахивало каким-то драматизмом, как будто он уходил отсюда насовсем. А нельзя сказать, чтобы ему того хотелось.

Томте соскочил на буроватый, выгоревший за лето газон и тщательно осмотрелся. Куда направиться в первую очередь он пока не знал, тем более что с географией городка, в котором прожил без малого четыре года, был почти незнаком. Домик старой женщины представлял собой кривонькую серую трехэтажку с горбатой крышей, плотно зажатую между еще двумя такими же, но чуть повыше, словно два парня-переростка напирали на более хилого сверстника с двух сторон: а ну, отдавай кошелек, заморыш! Справа, чуть поодаль, красовались ржавые мусорные баки и вонь от них разила хоть ноздри зажимай. Так что одно Йеллу решил точно: направо он не пойдет. Поищет, где воздух почище.

И вот тут-то, когда он, казалось бы, принял твердое решение, прямо из-за смердящей на полквартала мусорки выскочило два огромных черных кота. Вернее, две кошки — пол животных фейри обычно определяют безошибочно, даже не заглядывая тем под хвост. Кошки дружно обернули наглые усатые морды на томте, сверкнули золотисто-зелеными глазищами, ехидно проговорили в унисон друг дружке: «Миау!», и, задрав хвосты, рванули через дорогу, норовя скрыться за углом.

Ясное дело, это были такие же кошки, как та утренняя галка — птица. И не просто так они тут ошивались! Ни секунды более не раздумывая, Йеллу припустил следом за хвостатыми нахалками. Городок, где он жил со старой женщиной, был явно невелик и в ночное время относительно пустынен. Машины — эти жуткие грохочущие порождения технического прогресса смертных — после полуночи почти не ходили, прохожие тоже встречались нечасто, так что острой необходимости оставаться невидимкой у томте не было. Но он в любом случае вполне мог сойти за обычного низкорослого человечка — исключительно белобрысого, слегка небрежно одетого, но, кажется, здесь это не такая уж редкость. Может быть, даже ребенка. Правда, отношение смертных к детям, по мнению Йеллу, было довольно специфическим: им отказывали во многих правах, включая право бегать по улицам ночью одному. Об этом Йеллу знал в основном из телешоу, которые частенько смотрела старая женщина. Оттуда же он знал, что у смертных бывают никому не нужные дети, и те не только бегают по улицам, но и спят на улицах, едят отбросы из этих вонючих мусорных баков, воруют и совершенно не нравятся взрослым смертным. Йеллу очень надеялся, что это всего лишь вымысел смертных, так же, как и многие забавные фильмы об эльфах и фейри, совершенно не соответствующие действительности. Впрочем, от этих людей всего ожидать можно.

Кошки петляли из переулка в переулок, хитро перепрыгивая через невысокие ограды каких-то большущих домов, но томте был ничуть не менее шустрым и ловким. Возможно, прыгать через ограды детям смертных (да и взрослым, наверное, тоже) вовсе не подобает, но сейчас Йеллу предпочитал об этом не задумываться. Он был уверен, что кошки и есть похитительницы очков старой женщины и считал, что должен разобраться с ними по-свойски. Улица вдруг клюнула носом вниз, потом так же резко задрала его кверху и сразу же раскололась натрое, и прежде, чем Йеллу успел взбежать на пригорок, кошки бесследно пропали. То ли растворились в воздухе, как раньше галка, то ли свернули куда-то на перекрестке. Томте на мгновение затормозил, потом выбрал поворот налево — просто наугад, но пробежав еще два квартала, убедился, что окончательно потерял беглянок. В расстроенных чувствах Йеллу вернулся на перекресток у пригорка и оглядел ближайшие дома.

Прямо на углу стоял невысокий дом с освещенными окнами, над деревянной дверью которого красовалась витиеватыми буквами нарисованная надпись: «Старый Тим Толдрам». И ниже, чуть помельче: «Паб». Читать на языке смертных (тех смертных, среди которых он жил в последних четыре года) томте умел очень неплохо, но значения отдельных их слов до сих пор не знал. «Старый» — оно понятно, Тим Толдрам — наверное, чье-то имя, очень на то похоже. А вот кто такой паб Йеллу догадывался с трудом. Возможно, пак? Он же пуки, или бука. Если так, это его отдаленный родич, тоже фейри. Йеллу задрал голову и разглядел, что на крыше странного дома торчала большая, немножко аляповатая труба дымохода, а на ней вертелся флюгер с котом, стоящим на задних лапах. Флюгер на трубе? Кот? Пак? Все это как-то подозрительно совпадало с местом исчезновения двух кошек, вне всякого сомнения, только притворявшихся кошками.

Йеллу задумался. Если он войдет в этот дом, не налагая чар на его порог, он не будет обязан остаться там. Он может войти туда, притворившись человеком. По крайней мере, для начала. Томте еще раз критически оглядел себя в неверном отражении стекла: невысокий юноша с лохматой шевелюрой известково-белого цвета, безбородый, курносый, брови и ресницы тоже белые, широкие замшевые штаны слегка потерты на коленях, темно-синяя футболка с эмблемой Супермена (томте знал этого персонажа и находил его забавным), клетчатая рубашка с закатанными рукавами поверх нее… Вроде бы все как у людей. Паренек лет… хмм… двадцати? Восемнадцати? Младше? Благо, среди людей Йеллу жил всего-то четыре года…

Да, на самом деле, это не совсем правда, что фейри вовсе не стареют. Если они подолгу живут в мире смертных, то и сами начинают стареть и в конце концов умирают. Понятное дело, что большинство фейри предпочитают не задерживаться здесь. К тому же старые фейри становятся слишком неосторожными и неосмотрительными, так что именно их чаще всего видят люди, и поэтому считают, что все томте, к примеру, седобороды и морщинисты, как сморчки. Тогда как у нормальных томте, нетронутых природой смертного мира, борода и вовсе не растет.