Читаем Кровавые крылья онлайн бесплатно

— Видишь ли, боги — это на самом деле не более, чем абстракция. К счастью, человечество уже вышло из того юношеского возраста, когда любой вздор принимается на веру. Заметь, я не говорю «младенческого». Дети вовсе не так наивны. Напротив, они-то как раз видят мир таким, какой он есть. Без фильтров. Без… — нетрезвый оратор выразительно помахал ладонью перед лицом, изображая что-то вроде колеблющейся шторы, — без всего этого мусора, помех в эфире, культурного налета. А вот когда человеческая особь начинает взрослеть — эта самая мутная взвесь из чужих убеждений начинает на ней оседать, липнуть то тут, то там. Въедаться в самое нутро…

Эркиаль подавила зевок и лениво окунула дольку горького апельсина в свою чашу самосского мускатного. По условиям контракта, развлекать беседами хозяина дома полагалось как раз ей, но галла просто безбожно несло. Особенно после второго бочонка пива — а первый он, похоже, уговорил еще до ее прибытия.

— И как же ты, в таком случае, объяснишь, почему именно юным так присуща тяга к бунтарству?

Ноэдес поперхнулся темным напитком северян и закашлялся смехом.

— Не шути так! Какое бунтарство? Это же показуха одна! Они громогласно ниспровергают постулаты, вбитые в их пустые головы старшим поколением, пыжатся и делают вид, что познали иную, новехонькую хрустальную истину, но на самом деле, внутри, под слоем своих вычурных тряпок и кричащего грима, носят все ту же старую мораль. Стыдятся ее, отрицают ее, надрываясь на каждом углу, а потом забиваются в укромный уголок и нянчат давно подхваченную заразу. Потому что воспринимать действительность незамутненным взглядом уже разучились, а перемалывать зерно познания жерновами разума еще не приспособились. Проще прежнюю манную кашку жевать, а потом плеваться, какая она невкусная.

Он отодвинул кружку и затянулся щиплющим ноздри, ванильно-сладким дымом, глотая его прямо из узкой костяной трубки. Этот обычай германцев Эркиаль тоже так и не освоила, хотя, выдавая себя за северянку, наверное, должна была. Но ведь нужно было хоть как-то оправдать молочно-белый оттенок кожи и опаловую белизну волос!

— То есть ты хочешь мне сказать, — она кокетливо облизнула сок апельсина со своих длинных, словно выточенных из мрамора пальцев, украшенных ажурными серебряными коготками, — что эту стадию пустого отрицания люди уже миновали? И теперь отрицают обдуманно, со знанием дела? И не занимаются лишь тем, что подменяют одни фальшивые понятия другими, как делали то со времен погибших цивилизаций древности? Боюсь тебя разочаровать, но мне думается, что ты заблуждаешься. И сам, как стыдливый подросток, прикрываешь свою наготу, свою веру в богов фиговым листком.

Галл хмыкнул и откинулся на бархатные подушки, уложив босые ступни на край низкого стола, уставленного прохладительными десертами и ледяным вином. Середина квинтилиса в Аквилее выдалась на редкость жаркой и душной, в особенности для более привычной к прохладе карстовых пещер Кавказа Эркиаль. Она уже даже начинала подумывать, что напрасно уговорила мужа устроить ей свидание с этим субъектом именно здесь и в это время года. Но как донор он был все же исключительно хорош, почти идеален, несмотря на то, что бездарно прожигал свой невероятный потенциал.

— А ты проницательна, — одобрительно кивнул ее собеседник. — И если я сейчас стану отрицать вменяемое мне в вину, то попаду в капкан собственной логики, в лишний раз подтвердив, что не так-то уж далеко ушел от слепого подросткового нигилизма. Но все же нет, я ничего не прикрываю, и, если тебе так хочется заглянуть мне под килт — я не буду возражать. И когда я пою с орхестры о рогах Загрея, сосцах Ану или лоне Иштар — я лишь одухотворенный безбожник, и я столь же боготворю эти аллегорические образы, сколь и кощунствую над ними. Это — та часть порожденных культурой человечества символов, через которые я могу поэтически выразить свою связь с определенными первопринципами. И, скажем так, тяготение к некой конкретной фабуле. Но ничего более. Я не мастурбирую по ночам на идол дряхлой старушенции Астарты, которой уже, по меньшей мере, десять тысяч лет. Мне есть чем заняться и кроме этого.

Эркиаль призывно улыбнулась и осторожно поправила замысловатую, переплетенную жемчужной нитью прическу:

— Спорим, эта старушка тебя бы сделала?

Скальд равнодушно кивнул, опустошая очередную кружку:

— Безусловно. Если бы когда-либо существовала.

Золоченые кадильницы на тонких цепочках медленно покачивались, несмотря на мертвое безветрие. Поднимавшиеся из них струйки дурманящего дыма также то и дело колебались из стороны в сторону. Эркиаль знала, отчего это происходит и от всей души надеялась, что ее пьяный клиент ничего не замечает. По-хорошему, в ее присутствии он не должен заметить даже бьющую себя в грудь гориллу, ежели такая начнет открыто прогуливаться у нее за спиной.

— Знаешь, что самое смешное? — внезапно не удержалась она. — То, что боги нисколько не страдают от того, что люди в них не верят. Даже напротив: это развязывает им руки. Потому что боги, как ты, думаю, понимаешь — отнюдь не всеблагие сущности, коих более всего заботит благоденствие человеческой расы.

Ноэдес напряженно моргнул и на мгновение уронил тяжелую голову на грудь.

— Прости, что ты сказала? Кажется, меня вырубает. Что-то про сущности и благо… благо-что-то-там…

Ну и славно. Эркиаль одарила его очередной лучезарной улыбкой живого божества:

— Тебе приснилось. Пригрезилось. Это все каннабис. Я всего лишь жаловалась на жару.

— А тебя, похоже, не берет? — с изумлением осознал он.

Понятное дело, что нет. Однако Эркиаль сочла благоразумным не вдаваться в этот вопрос и беззастенчиво сменила тему:

— Кажется, нам пора в койку.

Рыжий галл покорно кивнул и попытался встать на ноги. И потерпел в этом начинании самый жестокий крах.

— Ты не могла бы мне… пособить… добраться до постели? — уже с трудом ворочая языком, попросил он.

По сути, все, что выходило за пределы гостиной, заодно выходило и за пределы стандартных обязанностей гастролирующей гетеры. Вот только гетерой Эркиаль вовсе не была. И интересовали ее никак не деньги.

Она и человеком-то не была…

Размякшая туша Ноэдеса оказалась довольно увесистой. Надо думать, всемирная слава и сопутствующий ей достаток не пошли ему, в этом отношении, на пользу, и его гордые предки кельты, по меньшей мере, жестоко высмеяли бы его за несходящийся на талии пояс. Но хрупкая Эркиаль справилась с задачей без труда — сложнее было притворяться, что ей ужасно тяжело. Хотя донимавшая ее жара успешно добавляла лицедейству правдоподобия.

Отдуваясь, Эркиаль уронила полубесчувственное тело на гладко застеленное нежно-бежевым шелком ложе. Через пару часов этот шелк будет темно-багровым… Вздохнув, она принялась за работу. С самим донором можно не утруждаться — в таком состоянии он все равно никуда не сбежит. А вот посторонних ей здесь точно не нужно. Эркиаль старательно заперла тяжелую дверь спальной, наложив при этом блокирующие заклинания на все замки. Затем проделала то же самое с огромными пуленепробиваемыми окнами и опустила пониже плотные парчовые шторы, зачаровав их после этого тяжестью тысячи гор. Аккуратно перерезала проводку, зондировала комнату на предмет сигнализации, скрытых переговорных устройств и оружия, на время погрузившись в транс наблюдателя. Методично дезинтегрировала все обнаруженное. Чисто. Можно переходить к основной части программы.

Правда, как раз с этим назревала поначалу казавшаяся неочевидной проблема: галл бессовестно храпел. Эркиаль, уже не осторожничая, развязала пояс его кожаного килта, и тяжелая ткань сама соскользнула с бедер. Ноэдес что-то сонно промычал и картинно раскинулся, точно морская звезда. Мгновение полюбовавшись открывшимся благодатным зрелищем, Эркиаль зачерпнула из широкой фарфоровой чашки пригоршню чистого миндального масла, примешав к нему несколько капель сандала и жасмина, щедро умастила собственные обнаженные соски, и, оседлав свою добычу, принялась поглаживать и покусывать, растирать и теребить, щекотать своим острым змеиным язычком, пританцовывать бедрами, скользить по татуированной коже скальда напряженными сосками, пришпоривать пятками и дразнить запахами плоти вперемешку с афродизиаками.

Субъект не реагировал. Эркиаль сделалась еще настойчивей, пустив в ход уже не только зубы, но и острые коготки, кубики льда, расплавленный воск и, в конце концов, банальный нашатырь.

— Эй! Забодай тебя Небесный Бык! Да ты очнешься или нет?

Тщетно. Пьяный галл оставался бесчувственным бревном. Такого поворота событий Эркиаль точно не предвидела. Все ее старания, все ее искусство и бесспорная привлекательность оказались не востребованы! Из глотки скальда не вырывалось ничего, кроме зычного храпа. В отчаянии, Эркиаль принялась безжалостно хлестать его по щекам — позвать на помощь он все равно уже не сможет, звукоизоляция здесь отменная, они с Гиальтару об этом заранее побеспокоились, а взломать зачарованную дверь его охрана не сумеет. Ноэдес сонно отмахнулся от нее, как от надоедливой мухи, и только глубже зарылся головой в подушки.

Эркиаль захотелось просто свернуть ему шею, зарезать, как тупую скотину, коей он, безусловно, и являлся. Она еще никогда по-настоящему не сталкивалась с малопонятным ей феноменом опьянения и представить себе не могла, что у короткоживущих оно может принимать такие катастрофические формы. Сами ламашты не пьянеют вовсе: их повышенный метаболизм позволяет моментально расщеплять молекулу спирта, начисто нейтрализуя токсины. С каннабисом примерно так же. Для нее он — не более, чем странное благовоние. Не в ее вкусе, но, ради поддержания образа, можно и потерпеть. Да и серьезного опыта соблазнения человека у нее пока тоже не было. Праматерь, чего ради они убивают себя этими веществами, если и без того живут недолго? Скудоумная раса…

Эркиаль отодвинулась от бесполезного пьяного тела, готовая разрыдаться. Ну нет, так не должно быть! Что она скажет родным? Как объяснит, что ничего не добилась от заурядного самца человека? И зачем, в таком случае, она рядилась в эту золотую сбрую гетеры, учила их языки, вникала в тонкости культуры и религии, зубрила наизусть тома аллитерационной поэзии? Нет, конечно, можно выбрать другого донора, но Гиаль приложил столько стараний, два новолуния утрясал условия ее гастролей в Аквилее с местным советом, втирался в доверие к этой звезде скальдовской сцены, чтобы убедить его пригласить на вечер именно ее… Ну и, в конце концов, она обещала его материал Гиалю! Он был идеален!

Но как же это все-таки унизительно! Пожалуй, просто выпотрошить его по завершении процедуры будет слишком мягко. Пожалуй, она придумает для него что-нибудь похуже…

— Canis matrem tuam subagiget![1] — неожиданно выругался на латыни галл у нее за спиной.

Эркиаль подняла глаза. Сквозь тонкий просвет над золотисто-оливковой шторой проглядывал раскаленный лик летнего полуденного солнца. Это ты про мою мать, ублюдок?

— Potes meos suaviari clunes, cacator! — обернулась к своему клиенту она. — Scrofa stercorata et pedicosa! Immanissimum ac foedissimum monstrum![2]

Ноэдес невольно поперхнулся.

— Нихрена ж себе! Витиевато, хоть записывай.

Он потер ладонью свою небритую рожу, почесал все еще лоснившийся от обильно пролитого ароматизированного масла пах.

— А какого Диспатера ты еще здесь? Так до зарезу охота со мной посношаться?

Скальд снова выругался, теперь уже, очевидно, на каком-то из плохо известных Эркиаль диалектов галльского, и, перегнувшись через край кровати, смачно проблевался на дорогой восточный ковер.

— Знаешь, козочка, — прохрипел он, наконец подняв голову, — сейчас мне больше всего хочется сдохнуть, да побыстрее.

Эркиаль откинула со лба тяжелую, выбившуюся из трехъярусного «айсберга» прядь и смерила галла ледяным взглядом:

— Ты даже не представляешь, насколько ты близок к исполнению своего желания!

Ноэдес саркастически ухмыльнулся:

— Грозная козочка! — он сложил пальцы в дурацкий старинный жест, выпятив вперед указательный и мизинец: — Забодает!

И, рассеянно пошарив глазами, тоскливо добавил:

— Слушай, раз уж ты не собираешься сваливать, так, может, хоть выпить принесешь?

— Куда тебе еще пить? — хлопнула длинными золочеными ресницами Эркиаль. — Из ушей не потечет?

Галл осклабился:

— Понимаешь, козленок, в этом сраном мирке есть только две вещи, способные утолить мою жажду и перебить вкус отвращения к жизни: воды Леты и крепкая брага.

«Пожалуй, я бы с удовольствием обеспечила тебе первую», — в очередной раз промелькнуло в голове у Эркиаль. Она гордо прошествовала к мойке, набрала из крана стакан воды, и, вернувшись, выплеснула его Ноэдесу в лицо.

Скальд раздражённо потрусил головой:

— Что за дрянь? Хуже воды только собачья моча! Пива, я сказал, принеси, шлюшка заморская!

И, в добавок, пафосно продекламировал:

Эркиаль фыркнула:

— Брюхо.

— Это не поэтично, — гадко скривился он. — Никто не купит. А артист, знаешь ли, хуже проститутки. Он продается целиком: свое тело продает, свои чувства, талант, вдохновение — всё, что могут купить. А вот честность никто не покупает. Даром не берет. Бросовый товар. Лежалый. Ломаного медного сестерция за нее не дадут. Все мы — продавцы лжи!

Он с яростью швырнул о стену подвернувшуюся под руку миниатюрную статуэтку змееногого Сераписа. Хрупкая терракотовая глина разлетелась градом черепков. «Да, с богами у него определенно отношения напряженные», — констатировала про себя Эркиаль. Неожиданно для самой себя, она поняла, что ее злость потихоньку утихает. Нет, ей по-прежнему более всего хотелось покрепче привязать его к спинке кровати и до крови высечь. И эта фантазия возбуждала, как ничто другое. Но вместе с тем внутрь прокралось странное щекочущее чувство, от которого почему-то першило в горле.

Ноэдес отрешенно соскребал корочку воска с собственной груди.

— Так что, пива ты не принесешь и убираться отсюда по доброй воле не желаешь? Я же могу и охрану позвать.

Не можешь. Но лучше тебе пока об этом не знать.

— Вот на какую лярву я тебе сдался? — раздраженно продолжал он. — Из этих, что ли, коллекционерок? Хочешь гипсовый слепок моего эрегированного члена на полочку поставить? С подписью: Ноэдес Бэл? Или так нравятся мои песни?

— Да я их даже не слышала! — фыркнула Эркиаль и хищно облизнулась. — Мне нравится твой генотип.

Скальд закатил глаза:

— Старомодно. Десяток лет назад каждая вторая шлюха косила под ламашту. Секси. Кровососка, — он похабно хохотнул: — Или без «крово»…