Читаем Серебряный лебедь (ЛП) онлайн бесплатно

Переводчик: Марина А

Редактор: Виктория К

Обложка: Виктория К

Вычитка и оформление: Больной психиатр

ШКОЛЬНЫЕ КОРИДОРЫ ДАВЯТ на меня, когда я прохожу через то, что должно было стать моим первым днем в Подготовительной академии Риверсайда. Звуки закрывающихся шкафчиков и хихикающих голосов окружают меня, и все, что я хочу сделать, это пойти навестить могилу моей мамы. Отец перевез нас через весь штат, потому что нашел «единственную». Я начинаю думать, что он не умеет считать. Это будет его третья «та самая» с тех пор, как умерла мама.

Добравшись до своего шкафчика, я открываю его и кладу туда свои новенькие учебники, прежде чем вынуть расписание занятий. Матанализ. Здорово. Мои кожаные браслеты звенят, когда я закрываю дверцу шкафчика и иду на математику. Сейчас сентябрь, так что, по крайней мере, я начинаю в начале учебного года. Остановившись на пороге класса, я смотрю вниз на свой листок, чтобы проверить цифры, прежде чем посмотреть на те, что висят над дверью. Не обращая внимания на двадцать или около того глаз, таращащихся на меня, мне удается выдавить:

— Это 1DY класс математики?

Учитель, как я предполагаю, подходит ко мне, его очки в черной оправе прикрывают усталые глаза, а седые волосы подчеркивают возраст.

— Да, Мэдисон Монтгомери?

Сглотнув, я киваю.

— Да, это я.

— Добро пожаловать в Риверсайд. Я мистер Уорнер. Почему бы тебе не присесть?

Я улыбаюсь ему, сжимая свои книги, и иду к толпе студентов, сидящих на своих стульях, и вот тогда начинается шепот.

— Мэдисон Монтгомери? Разве это не та девушка, чья мама убила подружку своего отца, прежде чем покончить с собой?

— Ты уверена? — спрашивает ее подруга, скептически глядя на меня. — В газетах она казалась гораздо красивее.

— Нет, это точно она. Ее отец при деньгах. Они из аристократов, а ее мама была скучающей домохозяйкой, которая поймала своего мужа на измене. Поэтому она зарезала женщину, прежде чем выстрелить себе в голову — из дробовика Мэдисон.

Воздух начинает сгущаться, когда я опускаюсь на свое место.

— Ее дробовик? У нее есть дробовик? Фу, лучше держись от нее подальше. Возможно, она такая же сумасшедшая, как и ее мать.

Они смеются, прежде чем мистер Уорнер щелкает пальцами, требуя к себе внимания. Я на мгновение закрываю глаза, проглатывая всякую надежду начать все сначала в новой школе. Ничто и никто не может дать мне новое начало. Кого я обманываю?

Во время первого перерыва я иду к центральному входу и сажусь на одну из ступенек. Школа устроена так, что позволяет ученикам пользоваться парадными ступенями, чтобы пообедать, или пройти к кафетерию. Атриум заполнен студентами, поэтому я предпочитаю есть здесь, где светит солнце и где меньше… людей.

— Привет! — раздается щебечущий голос, и я оглядываюсь назад, чтобы найти девочку, которая маленькая, словно пикси. Ее крошечное тело покрыто изысканной одеждой, а в белокурых волосах отражается солнце. Я также не могу не заметить, что там, где мои запястья связаны черным металлом и кожаными браслетами, ее запястья увешаны серебряными и золотыми. Я сразу понимаю, что мы не сможем стать друзьями.

— Привет. — Я заправляю каштановые волосы за ухо.

Она все равно садится рядом со мной, откусывая от бутерброда.

— Я Татум. Ты ведь новенькая, верно?

Я киваю, слизывая сок яблока с большого пальца.

— Ага. Извини, ты, наверное, не хочешь, чтобы тебя видели со мной.

Она отмахивается от моего комментария.

— Я знаю о тебе все. Мэдисон Монтгомери, семнадцать лет. Дочь убийцы, который потом застрелился. У отца деньги из задницы торчат. Приехала из Беверли-Хиллз в Хэмптон. Я что-нибудь пропустила?

Я медленно моргаю, прежде чем прищуриться.

— Ты забыла, что это было мое ружье.

Она нервно смеется.

— Я знаю. Я просто надеялась, что это не так.

— Моя точка зрения. Ты, наверное, не хочешь, чтобы тебя видели со мной. — Я возвращаюсь к своему яблоку.

Она отрицательно качает головой.

— Нет, мы с тобой будем хорошими друзьями.

После перерыва я перехожу к следующему уроку и не успеваю опомниться, как раздается звонок на обед. Татум настаивает на том, чтобы показать мне вокруг школы все, что можно, показывая все классы, и где и на что могу записаться.

Во время обеда мальчики приходят со своей стороны школы, и мы присоединяемся к ним в столовой, которая разделяет женскую и мужскую стороны школы. Что касается богатых, то это связано со статусом Билла Гейтса, и я всерьез задаюсь вопросом, как, черт возьми, моему отцу удалось пристроить меня сюда. Да, мы богаты, но в этой школе есть что-то еще. Вам также нужна богатая родословная, чтобы попасть сюда.

Мы заходим в кафетерий, и Татум указывает на мою юбку.

— Ты можешь украсить свою школьную форму. Мы можем подшить ее повыше, если захочешь.

Моя клетчатая школьная юбка чуть выше колен, и я не против длины. Не хочу привлекать больше внимания, поэтому отмахиваюсь от ее предложения.

— Спасибо, — сухо отвечаю я, прежде чем перевести взгляд на двери, которые открываются с мужской стороны. Горстка парней протискивается в двери, разговаривая и смеясь друг с другом. Они мгновенно заполняют пространство. Их ухмылки дерзки и самоуверенны.

— Кто они? — спрашиваю я, кивнув в сторону группы, идущей к садовой стене в дальнем конце правого крыла.

— Они неприятности, — бормочет Татум, усаживаясь на один из столов для пикника.

Я внимательно наблюдаю за ними. Они все горячие, очень горячие. Татум оборачивается, следуя за моим взглядом.

— И это проблема шлюх, — бормочет она, указывая на девушек, которые болтали раньше на матанализе.

— Что ты подразумеваешь под «неприятностями»? — спрашиваю я, игнорируя ее упоминание о девочках и отводя глаза от суматохи.

— Я имею в виду, что они не только привилегированные придурки, которые владеют этой школой, и когда я говорю «владеют», то имею в виду буквально — по крайней мере, для Нейта. Но здесь? Они командуют. Студенты Риверсайд — всего лишь пешки в их больной и извращенной игре. Они владеют этой школой, Мэдисон.

— Ты так говоришь, будто они банда. — Я открываю свой йогурт.

— Вполне возможно, — отвечает она, открывая пакет с соком. — Очевидно, они члены этого сверхсекретного клуба. — Она наклоняется ближе и улыбается. — «Элитный Королевский клуб». 

— «ЭЛИТНЫЙ КОРОЛЕВСКИЙ КЛУБ?» — спрашиваю я, откусывая от бутерброда. Джимми, наш повар, приготовил моё любимое блюдо. Куриный салат с кубиками помидор и мелко нарезанными листьями салата, смешанные с майонезом. Он так хорошо справляется со своей работой, что мой отец заставляет покидать насиженное место и переезжать вместе с нами.

Татум машет рукой, закатывая глаза.

— Они как тайный эксклюзивный клуб. Никто на самом деле не знает, что происходит в этом клубе, или кто его члены, но это имеет отношение к крови и вашей семейной линии, очевидно.

Я продолжаю есть свой бутерброд. Звонок снова сигнализирует о том, что перерыв окончен, и я собираю книги со стола.

— Что у тебя теперь? — спрашивает Татум, запихивая яблоко в рот, чтобы свободной рукой собрать свои книги. Я смеюсь себе под нос, когда она вынимает яблоко изо рта. — Что?

Я отрицательно качаю головой.

— Ничего, у меня физкультура.

Она морщит лицо.

— Ты ведь знаешь, что это не обязательно, верно?

Я киваю, помогая ей собрать книги, когда вижу, что она слишком долго тянет.

— Я люблю спорт.

Мы поворачиваемся, чтобы вернуться в крыло для девочек, и как раз в тот момент, когда я нахожусь в дверном проеме, что-то заставляет меня обернуться.

Знаете, чувство которое возникает, когда чувствуешь, что за тобой кто-то наблюдает? Да, у меня было это раз семь. Когда я останавливаюсь, Татум перестает тявканье о какой-то игре, которая происходит в пятницу вечером, ее глаза скользят по моему плечу, прежде чем ее лицо бледнеет, а брови сходятся вместе. Я медленно оборачиваюсь, чтобы заглянуть в столовую и обнаружить, что все семь мальчиков смотрят прямо на меня. Я присматриваюсь к каждому из них, задерживаясь немного дольше на том, с растрепанными темно-каштановыми волосами, сидящий, ссутулившись на стуле. У него широкие плечи и сильная угловатая челюсть. Его глаза продолжают взывать к моим, когда внезапно я чувствую, что нахожусь в трансе. Зная, что должна отстраниться, сглатываю и поворачиваюсь, чтобы пойти на следующий урок.

— Ого! Погоди! — Татум подбегает ко мне сзади. — Что, черт возьми, это было?

Я пожимаю плечами, вытаскивая из кармана расписание.

— Они, наверное, слышали о моей маме.

Татум усмехается.

— Я уверена, что им на это наплевать. Это было что-то другое. Но, эй, — ее крепкая хватка на моей руке останавливает мое движение вперед, — ты же не хочешь, чтобы они заметили тебя, Мэдисон. Они не очень хорошие люди.

— Ну, кажется, уже поздновато для этого. — Я протискиваюсь мимо нее и направляюсь к задней двери, ведущей в спортзал. Иду по длинному коридору и собираюсь завернуть за угол в женскую раздевалку, когда натыкаюсь на твердую, как камень, грудь.

— Черт возьми, — шепчу я, убирая руку с его груди. — Мне очень жаль.

Я смотрю в медово-карие глаза, обрамленные густыми ресницами. Красавчик.

— Эй, не беспокойся. — Он поднимает с земли свою спортивную сумку и протягивает мне руку. — Картер. А ты, должно быть, Мэдисон Монтгомери.

— Отлично, — бормочу я. — Ты всё обо мне слышал. — Я опускаю глаза на его грудь, вспоминая, какой твердой она ощущалась под моей ладонью.

Он хихикает.

— Какую историю? — поддразнивает он, подмигивая мне.

Я улыбаюсь его попытке поднять настроение, качая головой.

— А я думала, это девчачья сторона?

— Спортзал совместный. Как тебе твой первый день? — спрашивает он, прислоняясь к стене.

— Ну, — начинаю я, обводя взглядом длинный коридор, — немного напряженно.

— Картер! Тащи сюда свою задницу! — кричит с другого конца коридора пожилой мужчина со свистком на шее и в бейсболке.

Картер не сводит с меня глаз, на его губах появляется легкая ухмылка.

— Увидимся, Мэдисон. — Он с ухмылкой отталкивается от стены и проходит мимо меня.

— Ага, — отвечаю я, когда он уже уходит. — Еще увидимся.

Обернувшись, чтобы посмотреть через плечо, я замечаю, что он наблюдает за мной, поэтому слегка машу ему, прежде чем продолжить путь на физкультуру.

Это два приятных человека, с которыми я познакомилась в свой первый день, и я не видела, чтобы он сидел с Элитными парнями, так что надеюсь, что он с ними не дружит.

Я жду водителя у ворот школы, когда ко мне подбегает Татум.

— Итак, Картер Мазерс. — Она шевелит бровями.

— Откуда ты вообще об этом знаешь? Это произошло буквально час назад. — Я наклоняю голову.

— Новости здесь распространяются быстро. — Она невозмутимо ковыряет ногти.

— Я начинаю это понимать, — бормочу я.

— Так или иначе, — продолжает она, беря меня под руку. — Мне нужен твой номер, чтобы мы могли спланировать этот уик-энд.

Я вижу, как мой черный мерс подъезжает к тротуару, и Гарри, водитель моего отца, выходит из машины. Татум достает свой телефон, и я бормочу ей номер, пока иду к своей машине.

— Ладно! Я напишу тебе! — кричит она, когда Гарри открывает дверь, и я сжимаю ее в руке.

— У тебя есть водитель? — спрашиваю ее, стоя одной ногой в машине.

Она отрицательно качает головой.

— Я за рулем.

Я машу ей рукой и забираюсь на заднее сиденье. Сегодня было по-настоящему интересно. Я не знаю, как воспринимать события, которые произошли, но если каждый день будет таким, как сегодня, мне предстоит долгая поездка.

РАСПАХНУВ ДВОЙНЫЕ парадные двери нашего дома в колониальном стиле, я бросаю сумку в прихожей и иду на кухню. Наш дом — именно то, что можно было бы ожидать от такого человека, как мой отец. Нейтрально молочно-белые стены с хрустально-белой лестницей, ведущей на второй этаж. Прежде чем подняться наверх, я достаю из холодильника банку колы. Мой отец и его новая невеста вернутся в понедельник, я встречалась с ней всего раз или два, но, судя по тому, что видела, она кажется милой. Лучше, чем его последняя жадная до денег бабенка, которую он все равно привел домой. Я поднимаюсь по лестнице, когда мой телефон вибрирует в заднем кармане. Быстро достаю его и отвечаю, когда вижу, что это мой отец.

— Привет.

— Мэди, прости, милая. Мы забыли сказать тебе, что сын Елены тоже переедет в поместье.

Я останавливаюсь, осматривая длинный коридор, как только достигаю вершины лестницы.

— Океееей. Я не знала, что у нее есть сын.

— Есть. Он учится в вашей школе. Мне нужно, чтобы ты держала его на расстоянии вытянутой руки.

— Что это значит?

Он вздыхает.

— Просто подожди, пока мы не вернемся домой, Мэди.

— Папа, ты говоришь загадками. Увидимся, когда ты вернешься домой, и я уверена, что со мной все будет в порядке.

Я вешаю трубку, прежде чем он может продолжить изводить меня или, что еще хуже, продолжит «разговор». После того, как я запихиваю телефон в задний карман джинсов, иду к двери своей спальни, останавливаясь, когда слышу звуки, доносящиеся из соседней комнаты. Он уже здесь? Борясь со своим любопытством, я толкаю дверь и вздыхаю с облегчением, вернувшись в свой безопасный пузырь. Пинком закрыв дверь, иду к стеклянным дверям в викторианском стиле, которые выходят на маленький балкон, нависающий над бассейном. Раздвигаю белые сетчатые занавески и отпираю задвижку, чтобы впустить немного воздуха. Легкий полуденный ветерок обдувает меня, рассыпая мои длинные каштановые волосы по плечам.

Мой безопасный пузырь блаженства недолговечен, поскольку «What's Your Fantasy» Ludacris’s сотрясает старинное искусство, которое висит у меня на стенах, своим глубоким басом. Я качаю головой, возвращаясь в комнату, где по-прежнему хранятся коробки со всеми моими вещами, которые еще не распаковала. Открываю дверь ванной, которая соединена с моей комнатой, и закрываю ее, прежде чем снять одежду, которую носила в школе. Скользнув в обжигающую, но успокаивающую струю воды, дважды умываюсь, прежде чем выключить кран и обернуть полотенце вокруг тела.

Выхожу из душа, когда вижу, что кто-то прислонился к дверному косяку другой комнаты, которая соединена с ванной. Из меня вырывается громкий крик, и я сжимаю полотенце вокруг своего тела. Я забыла об этой проклятой двери. Сейчас играет «Pony» Genuine’s, и я прищуриваюсь, глядя на высокого худощавого парня, стоящего передо мной со скрещенными на груди руками.

— Убирайся отсюда! — Указываю на его комнату.