Читаем Сбиться с ритма (ЛП) онлайн бесплатно

Переводчик: Светлана П

Редактор: (С 1 по 20 главу) Марина П, (С 21 главы) Дания Г

Обложка: Виктория К

Вычитка и оформление: Екатерина Л

ТРИ МЕСЯЦА НАЗАД…

ДЖЕЙД

В жизни бывают моменты, которые кажутся настолько нереальными, что могли бы быть взяты из кинофильма. Как будто я могла уйти со сцены и со стороны наблюдать, как это происходит с кем-то другим, потому что, черт возьми, это не могло быть моей жизнью. Эти моменты обычно сопровождаются душевной болью и опустошением или окутаны всепоглощающей любовью и благодарностью.

Я испытала первое.

В этот конкретный момент — второе.

Глядя в глаза доктора Стивена Файна, врача Центральной больницы Массачусетса, я снова тону в глубоких голубых озерах его глаз. Наши руки сцеплены под столом в маленькой уединенной угловой кабинке. Ресторан причудливый и претенциозный, оформлен в старинном стиле, кричащем о влиятельных мужчинах, пьющих бренди после обильной трапезы. Место, в которое кого-то вроде меня никогда бы не впустили в одиночку, но под руку со Стивеном люди лишь бросают на нас беглый взгляд.

Когда мы вместе, я не чувствую себя молодой девушкой, которая, спотыкаясь, идет по жизни и отчаянно пытается найти свое место в ней.

Я изучаю его профиль, морщинки вокруг глаз и проседь в бакенбардах. Стивен на двадцать лет старше меня, но если бы я не знала нас и просто случайно оказалась за нашим столом, не знаю, за кого была бы счастливее — за пожилого джентльмена, которому удалось заполучить молодую женщину, или за девушку, взятую под крыло успешным врачом, который не только научит ее жизни, но и тому, как любить себя и чувствовать себя красивой.

Поднимаю руку, когда Стивен наливает мне еще один бокал насыщенного красного вина.

— Достаточно. Думаю, с меня хватит.

Я наклоняюсь к нему, опьяненная очертаниями его твердого тела под накрахмаленной рубашкой на пуговицах. В свои сорок семь мужчина все еще остается стройным, мускулистым и таким восхитительным.

Стивен ухмыляется и освежает свой бокал, прежде чем прошептать мне на ухо.

— Но тебе нравится пускаться во все тяжкие, когда ты пьяна. — Все мое тело заливает жаром, когда он прикусывает мочку моего уха. — А мне нравится трахать тебя грязно.

Ох уж этот мужчина, и его рот, и все, что он может им сделать. Никто никогда бы не предположил, что за белым халатом и терпеливым поведением Стивена скрывается ненасытность в постели.

Я вздрагиваю от прикосновения его щетины к моей шее.

— Мы еще не съели десерт.

Глаза мужчины пылают жаром, пока он жадным взглядом пожирает мое лицо, шею и грудь. Меня охватывает смущение, когда я раздумываю над тем, что он видит. Моя скудная зарплата делает меня скорее девочкой из «Таргет»^[1], а не «Сакс»^[2], «Ти Джей Макс»^[3] вместо «Нордстром»^[4], но похоть в его глазах говорит, что, похоже, его это не волнует.

— Ты мой десерт.

О, как легко я могу потеряться в нем.

— Я люблю тебя, Джейд, — говорит он, оправдывая этим признанием свою непреодолимую физическую потребность.

Я широко улыбаюсь.

— Знаю, что любишь. Ты все время говоришь мне об этом, но я действительно с нетерпением ждала хлебный пудинг.

Стивен хихикает, и это звучит мрачно и многообещающе.

— Тогда мы подождем.

— Спасибо.

Медленно потягиваю вино, и оцениваю его настроение. Прошло несколько недель, а я все еще не пришла к решению, как помочь моей маме. Ее жизнь на противоположном конце страны осложнилась с тех пор, как ее психическое здоровье начало ухудшаться. Знаю, Стивен мог бы помочь, но как я могу просить того, кого люблю, так сильно рисковать ради меня? С другой стороны, как можно хотя бы не спросить? Ведь на кону жизнь моей матери.

Между нами устанавливается комфортная тишина. Я наблюдаю, как Стивен осматривает комнату. Его галстук снят, первые две пуговицы рубашки расстегнуты, а плечи расслаблены настолько, насколько это возможно. Видно, что он изголодался по сексу. И накачался дорогим вином. Если когда-либо и будет более подходящее время, чтобы спросить, так это сейчас.

Делаю глоток вина для храбрости и разворачиваюсь в кабинке, чтобы быть с мужчиной лицом к лицу.

— Помнишь, ты однажды сказал мне, что сделаешь для меня все что угодно?

Стивен щурится, затем растягивает губы в полуулыбке.

— Конечно. Хорошо помню. Мы были в маленьком отеле в Нантакете, и мой член был глубоко похоронен у тебя в горле.

Мои щеки вспыхивают.

— Вау. У тебя действительно хорошая память.

— Только о том, что касается тебя. — Выражение его лица немного смягчается. — А что? Тебе что-нибудь нужно?

О, черт… мое сердце бешено колотится, и я вытираю потные ладони о свои черные леггинсы из искусственной кожи.

— Помнишь, я рассказывала тебе о своей маме?

Мужчина снова щурится.

— У нее депрессия после того, как твой брат…

— Да. И ее муж ушел, и у нее проблема со спиной, которая мешает ей работать.

Стивен потягивает вино, затем кивает.

— Ты рассказала ей о специалисте в Лагуне?

— Да, конечно, но ее страховка истекла, и, поскольку она без работы, у нее нет денег.

— Тебе нужно, чтобы я попросил об одолжении?

— Нет, я…

— Хочешь, чтобы я послал ей немного наличных?

Мои глаза загораются от его готовности помочь.

— Я уже посылаю ей деньги, но ты же знаешь, что я зарабатываю не так много.

Стивен качает головой.

— Ты поддерживаешь свою мать?

— Да, но только до тех пор, пока она не встанет на ноги.

— Это объясняет, почему ты все еще живешь в этой дыре.

— Эй. — Я провожу рукой по его бедру, дразняще близко к молнии. — Я думала, тебе нравится моя дыра. Ты даже назвал ее уютной. Если тебе там так не нравится, мы всегда можем начать жить у тебя дома.

— Ты же знаешь, что мы не можем. — Мужчина шипит, когда я ладонью провожу по его члену. Стивен вздрагивает всем телом, член напрягается под моей ладонью.

Его бывшая жена много путешествует по работе, и их дочери-подростки живут со Стивеном, пока ее нет. Дочери-подростки, которые не готовы принять новую женщину в его жизни так скоро после развода. Однажды он приводил меня в свой кирпичный особняк с пятью спальнями. Мы целовались на диване в гостиной, прежде чем отправились ужинать и закончили ночь в моей квартире. Это самое большее, что я видела в его доме за те десять месяцев, что мы встречаемся.

— Твоя квартира ближе к больнице, что дает нам больше времени вместе по утрам.

Интересоваться в какой момент он познакомит меня со своими детьми — тема для другого свидания. Я убираю руку и откидываюсь на спинку стула.

— Хорошо.

Подходит официант и ставит десерт между нами. Стивен откусывает кусочек, затем ждет, пока я продолжу.

Как бы мне ни хотелось десерта, мой желудок скручивается от нервов, лишая меня аппетита.

— Врач моей мамы отказывается давать ей рецепт повторно.

Мужчина искоса смотрит на меня. Со знанием дела.

— Обезболивающие?

Я киваю.

Стивен не отвечает, и мой пульс учащается. Я знала, что это плохая идея, но какой у меня был другой вариант? Тереблю салфетку на коленях.

— Джейд, — говорит он, и я слышу неодобрение в его голосе.

— Прости, это был рискованный поступок. Мне не следовало спрашивать. Я просто не знаю, что делать. Если бы она смогла справиться с болью, то смогла бы вернуться к работе, и мне не пришлось бы посылать ей деньги, но я что-нибудь придумаю…

Его губы прижимаются к моим, твердые, успокаивающие, заставляющие меня замолчать. Когда Стивен отстраняется, я слизываю сладкий ванильный сироп, который остался после него. Мужчина замечает это и ухмыляется.

— В верхнем ящике моего стола в больнице есть заранее подписанный рецепт. — Он лезет в задний карман, достает бумажник, перебирает карточки и достает кредитку. Бросает ее на стол и одним глотком допивает вино.

Я ожидаю, что мужчина скажет что-нибудь еще, но он этого не делает.

— И это все? Так ты хочешь сказать, что я могу просто заполнить сама или…

Стивен смотрит на меня с пустым выражением лица.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

Мы оплачиваем счет и возвращаемся ко мне домой. Моя голова между его ног, член у меня в горле, и теплое чувство любви кружится в моей груди.

НАШИ ДНИ…

ДЖЕЙД

— Что, черт возьми, ты делаешь? Убери от меня свои руки! — Отбрасываю руку водителя грузовика от своих ног и отшатываюсь в поисках спасения, прежде чем вспоминаю, где я заснула.

— Эй, полегче там. — Старик, чье имя я узнала вскоре после того, как поймала попутку, Роджер, протягивает ладони, немедленно вызывая у меня чувство страха. Почему его руки не на руле? — Я только добрался до второй базы, милая.

Двигатель полуприцепа выключен, единственный звук исходит от генератора, нагнетающего тепло в кабину. Вытираю пар с окна и вижу снежную бурю.

— Где мы находимся? — Мой голос звучит очень тихо, и я молюсь, чтобы мужчина не понял, как я напугана, застряв в кабине грузовика с распускающим руки незнакомцем.

— В метель дорогу почти не видно, поэтому я съехал на обочину. Думал, мы сможем поспать, пока не взойдет солнце или не прояснится погода, в зависимости от того, что наступит раньше.

Роджеру должно быть за шестьдесят, и он выглядит как милый старый дедушка. Это причина, по которой я попросила его подвезти. Я и представить себе не могла, что он будет лапать меня, пока я сплю. Больной сукин сын!

И вот я застряла с ним в… где мы находимся?

Я прищуриваюсь мимо его поникших плеч и вижу слабый свет огней сквозь снегопад.

— Ты же не думала, что тебя подвезут бесплатно, не так ли?

Перевожу взгляд на него, как раз в тот момент, когда старик снова тянется ко мне. Я прижимаюсь спиной к двери, только теперь замечая, что его джинсы расстегнуты, а его трусы с желтыми пятнами представляют собой небольшую палатку.

— Ты сказал, что женат.

Снова всматриваюсь сквозь запотевшие окна в поисках любой надежды на спасение, которая не включает в себя то, что я замерзну до смерти.

Я могла бы убежать. Не знаю, что это за огни. Может быть, это открытое придорожное кафе или заброшенная стоянка. Первое защитило бы меня от стихий достаточно, чтобы остаться в живых, а второе может продлить неизбежное с Роджером, если тот решит гнаться за мной.

— То, чего не знает жена, ей не повредит. — Он снова хватает меня, и я отпихиваю его руки. — Не будь такой недотрогой. — Старик наклоняется над центральной консолью и с силой, несоответствующей его возрасту, хватает меня за куртку и притягивает к себе. Его сальные седые волосы торчат во все стороны и падают на остекленевшие от похоти глаза.

— Подожди, стой. — Я борюсь с его хваткой. — Позволь мне просто… снять куртку.

Его опухшее лицо краснеет, а желваки ходят ходуном от ярости, когда старик дергает меня так сильно, что я чувствую боль в шее. Он дергает вверх подол моей куртки, чтобы просунуть руку под нее, и сильно сжимает мою грудь.

Я вскрикиваю и замахиваюсь. Мой сжатый кулак соприкасается с его ухом.

— Ах, ты сука! — Старик бросается через центральную консоль и прижимает меня к двери, дергая руками мою одежду. — Вы, цветные девки, должны знать свое место!

Он отшатывается и дает мне пощечину. Но я почти не чувствую боли, потому что в то же самое время нахожу дверную ручку и нажимаю на нее.

Падение спиной назад из кабины полуприцепа кажется вечностью, пока я не оказываюсь в снегу. Высвобождаю одну руку из рукава куртки. Старик высовывается из грузовика, отчаянно хватаясь за рукав, в то время как я выскальзываю из куртки и бегу.

Молюсь, чтобы там, в безопасном месте, были другие люди, и я могла спрятаться, пока Роджер не сдастся и не уедет. Даже если я заблужусь и умру, сейчас это кажется гораздо лучшей судьбой, чем то, что планировал этот расистский мудак.

Мои ботинки утопают в глубоком снегу, пока я бегу к свету. Знаю, что должна чувствовать холод, но моя кровь бурлит так сильно, что я на самом деле потею.

В поле зрения появляется свет и окно, за которым следует стеклянная дверь. Остановка для грузовиков! Мне хочется упасть на колени и разрыдаться от благодарности, но я не знаю, следует ли Роджер за мной по пятам, поэтому бегу из последних сил и бросаюсь к двери. Мои ботинки скрипят на мокром линолеуме, когда я, пошатываясь, вваливаюсь внутрь.

Заведение почти пустое, но я встречаюсь взглядом с женщиной за кассой, которая смотрит на меня так, словно видит привидение.

— Дорогая, с тобой все в порядке?

Я заставляю свой учащенный пульс замедлиться и отряхиваю снег с мокрых джинсов.

— Там ужасная буря, — говорю я так небрежно, как только могу, учитывая, через что только что прошла. — Где туалет?

— Там, сзади. — Она указывает на стену с автоматами для напитков.

— Спасибо.

Улыбаюсь и наблюдаю, как выражение лица женщины немного смягчается, как и у всех людей, которым я улыбаюсь. Затем отворачиваюсь и закатываю глаза. Мои руки и губы дрожат от прилива адреналина и страха, что Роджер может последовать за мной.

Я предполагаю, что туалетная комната будет пуста, но все равно проверю кабинки, прежде чем запереть дверь. Не думаю, что старик будет настолько глуп, чтобы ворваться в женский туалет, но после того, что тот только что сделал, я бы ничего не исключала. Он, наверное, думает, что я его уже сдала. Но на всякий случай я проверяю замок, а затем снова запираю его.

Огибаю кафельную стену с раковинами и включаю сушилку, чтобы согреть руки и ноги.

— Вот придурок, — бормочу я и представляю, как накачиваю его вены фентанилом, пока он не перестанет дышать. И задыхаюсь от направления своих мыслей. — Я не убийца, — напоминаю себе уже в десятый раз за последние несколько дней.

Непредумышленное убийство все равно остается убийством.

Я зажмуриваю глаза, надеясь остановить нисходящую спираль своих мыслей, прежде чем они засосут меня. Снимаю вязаную шапку и встряхиваю волосами, мельком взглянув на свое отражение в зеркале. Съежившись, опускаю глаза в пол.

Я не принимала душ с тех пор, как попала в приют для бездомных. Сколько прошло дней? Неделя?

Изо всех сил стараюсь высушить свою шапку и снова проклинаю Роджера, стряхивая снег со своего поношенного свитера. Без куртки я точно не выживу на улице.

Заправляю волосы за уши, и мою руки теплой водой, прежде чем ополаскиваю лицо. Я ощущаю боль в щеке и, рискнув взглянуть на свое отражение, вижу, что кожа под глазом становится фиолетовой. Должно быть, старик ударил меня сильнее, чем я думала.

Стук в дверь заставляет меня подпрыгнуть, и мой пульс, который наконец-то немного успокоился, снова ускоряется.

— У тебя все в порядке?

Выдыхаю с облегчением при звуке женского голоса.

— Да, я в порядке. — Распахиваю дверь и вижу теплые, обеспокоенные глаза женщины, которая была за стойкой. — Я просто пыталась обсохнуть.

— Почему бы тебе не выйти и не выпить кофе, чтобы согреться? — На бейдже женщины написано имя «Данни». Круглые щеки делают ее моложе, но несколько седых волосков, пробивающихся в каштановых кудрях, заставляют меня думать, что ей за пятьдесят, может быть, даже за шестьдесят.

— Я, э-эм… — Я слегка мнусь. — У меня украли бумажник, — не ложь, — вчера, — ложь. — У меня нет денег на кофе.