Читаем Любить всем сердцем онлайн бесплатно

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Переводчик: Светлана П

Редактор: Марина П

Вычитка: Больной психиатр

Переведено для группы: https://vk.com/bellaurora_pepperwinters

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

ДВА МЕСЯЦА НАЗАД…

БЕТАНИ

Перестанет ли когда-нибудь болеть разбитое сердце?

Я полагала, что через несколько дней боль в груди пройдет. Даже сейчас, когда потираю больное место в груди, пустота только усиливается. С заднего сиденья своей машины затуманенными глазами смотрю на неоновую вывеску «Дейри Куин», на другой стороне парковки, и подношу бутылку рома «Малибу» к губам. Опрокинув голову назад, глотаю, а затем задыхаюсь от жгучего кокосового вкуса. Я принимаю ожог и скручивание в животе как наказание. Это заслужено после того, как все испортила.

Я была слишком нуждающейся.

Слишком влюбленной и почему-то слепой к собственным недостаткам.

Голова тяжелеет, когда я смотрю на серую обивку слева от меня, затем справа. Я все еще чувствую здесь его запах. Из глаз катятся слезы, стекают по подбородку и исчезают в ткани одежды. Очень поэтично. Последнее место, где я чувствовала себя счастливой, именно там, где должны быть эти слезы.

Подавляю свои эмоции и делаю еще один глоток рома.

Экран моего телефона загорается на переднем сиденье — еще одно сообщение от соседки по комнате, спрашивающей, где я. Фыркаю, представляя ее реакцию, если бы рассказала, что делаю. Она бы разозлилась, обвинила меня в том, что я чокнутая.

Делаю еще глоток.

Может, она и права.

Если бы только был способ стереть часть прошлого. Способ начать все сначала. Попробовать снова. Возможно, он даст мне еще один шанс.

Тихий голосок в моей голове шепчет, что я не могу ясно мыслить из-за того, что выпила почти три четверти бутылки, но закрыв глаза, отталкиваю назойливый голос разума.

Я просто хочу избавиться от воспоминаний.

Ставлю бутылку рядом с собой и беру спичечный коробок, который держала в сумочке. Позолоченная эмблема курорта ловит свет уличных фонарей. Мы были счастливы там. По крайней мере, я так думаю. Воспоминания вызывают новый приступ слез. Закрываю глаза, и кренюсь в сторону. Опускаю руку на сиденье, чтобы не упасть и запах кокосового рома проникает в нос.

Двигаясь медленно, я хватаю бутылку, но уже слишком поздно. Её содержимое пропитывает подушки заднего сиденья.

— Отлично... — Мой голос звучит чуждо, язык словно распух и отяжелел.

Нащупываю дверную ручку и пинком открываю дверь, выползаю наружу и валюсь на асфальт. Безумный смех срывается с моих губ и смешивается с тихим всхлипыванием.

— Я в полной заднице. — Переворачиваюсь на спину, потом сажусь и смотрю в салон машины через открытую заднюю дверцу.

Перед моим мысленным взором вспыхивают образы обнаженной кожи, переплетенных тел. Руки сжимаются, губы соединяются, звуки наших любовных ласк окутывают нас одеялом экстаза.

Шепот слов между жаркими стонами…

«Я люблю тебя».

Я закрываю глаза, и снова льются слезы.

«Ты из тех женщин, на которых женятся».

Гнев вспыхивает у меня в животе, залечивая разбитое сердце. Открываю глаза и смотрю на заднее сиденье.

Прежде чем успеваю осознать, что делаю, в салон летит зажженная спичка, потом еще одна, и еще, и каждая догорает в воздухе. Смотрю вниз и яростно вырываю очередную спичку, зажигая всю коробку, прежде чем бросаю её внутрь.

— Гори синем пламенем, — рычу я сквозь туман грусти.

Пламя ползет вверх по обивке.

Я чувствую, как мои губы растягиваются в безумной усмешке, пока смотрю, как горит то, что осталось от нас, и с пламенем давление в моей груди ослабевает. Жесткими, роботизированными движениями встаю, хватаю телефон и сумочку с переднего сиденья.

Бросаю на огонь последний взгляд и киваю.

— Отлично.

Теперь я могу начать все сначала. Стать лучше, такой женщиной, которую никогда не бросят.

Пьяная ковыляю прочь без единого сожаления.

НАШИ ДНИ…

ДЖЕССИ

Я понимаю, что происходит, как только ледяная вода попадает мне в лицо. Такое уже случалось раньше. Укус холода в сочетании с силой удара кубиков льда, и я осознаю степень неприятностей, в которые попал из-за силы, с которой они выплескиваются. По шкале от одного до десяти эти кубики дали мне пощечину на восьмерку.

Поднимаю руки, чтобы защитить лицо — правда, слишком поздно, мои рефлексы ни к черту. Кожу ужасно жжет. Низкое раздраженное рычание отдается эхом в моей затуманенной голове, когда я цепляюсь за холод и пытаюсь открыть глаза.

Я в еще большем дерьме, чем думал.

— Просыпайся, Джесси. — Разочарование в голосе моего менеджера так же знакомо, как пробуждение от ледяной воды.

Во рту привкус, как на мусорной свалке в столетней пустыне. Протираю глаза, отталкиваю несколько маленьких кусочков льда и перекатываюсь в сторону голоса. Расклеивание век требует усилий. Я испытываю искушение открыть их пальцами, но не делаю этого, потому что у меня репутация человека, который быстро очухивается после вечеринок. В возрасте двадцати восьми лет, почти золотые годы для рок-звезды, я отказываюсь признавать то факт, что становлюсь слишком стар для этого дерьма.

— Сколько времени? — Мой голос звучит так, будто скребут по стеклу, и это почти верно, учитывая, что горло словно покрыто шипами.

После долгого вздоха и разочарованного выдоха мужчина говорит:

— Я думал, ты хочешь знать, какой сегодня день.

С каждым морганием все больше крови приливает к глазам, и его расплывчатая фигура становится четкой. Он протягивает мне кофе, и у меня текут слюнки. Прочищаю горло и медленно сажусь. Стены вращаются, пока я не свешиваю ноги с кровати и твердо не ставлю их на покрытый ковром пол. Мир останавливается. Срабатывает каждый раз.

Улыбаюсь, чувствуя себя победителем, когда беру кофе. Первые несколько глотков творят чудеса с моим горлом, и, когда я снова заговариваю, голос звучит немного более похожим на мой собственный—все еще грубый, как обычно, но уже не как у ходячего мертвеца. Провожу рукой по волосам и чувствую, что они торчат во все стороны—опять же, как обычно.

— Ребята уже разогрелись? У меня хорошее предчувствие насчет сегодняшнего дня. Мы вчера придумали чумовой трек.

Брови Дэйва взлетают до линии роста волос. Несмотря на свой юный возраст — всего на несколько лет старше меня — выглядит вдвое взрослее своих лет с мешками и преждевременными морщинами вокруг глаз. Он во всех отношениях влиятельный музыкальный менеджер Лос-Анджелеса и исполняет роль родителя лучше, чем когда-либо делали мои собственные.

— Серьезно? Чумовой трек? Хорошее предчувствие?

Моя улыбка немного гаснет. Дэйв всегда отвечает вопросами на вопрос, когда у меня действительно большие неприятности.

— Хм... — Когда он в таком состоянии, правильного ответа не бывает. В прочем он все равно не ищет ответов — вернее, ищет, но есть только один ответ, который он хочет услышать.

— Прости, я снова облажался?

— Ты облажался. Снова.

О черт, повторяет мою фразу без вопроса.

Должно быть, я сильно облажался.

Отбрасываю одеяло и встаю, потому что действие — это всегда лучшая реакция на гнев Дэйва.

Просто вставай и начинай двигаться.

Чувствую дуновение холодного воздуха между ног. Голый кусочек головоломки встает на место, составляя полную картину, указывающую на то, почему мой менеджер смотрит на меня так, будто поймал меня трахающим его сестру.

Босыми ногами ступаю по роскошному ворсистому ковру. Перевожу взгляд на панорамные окна, выходящие на центр Лос-Анджелеса. Желудок сжимается.

— Я не дома, — бормочу себе под нос.

— Серьезно, Шерлок? И как ты догадался? Что выдало? Хрустальные гребаные люстры? Тот факт, что здесь нет ни одного члена группы? Кстати, где, черт возьми, Трэй?

О черт, Дэйв перешел к скоропалительным вопросам. Плохой знак.

Я оборачиваюсь, чтобы осмотреть комнату. Голова чертовски раскалывается. Филигранные обои, белая глянцевая лепнина, столы, уставленные пустыми бутылками «Дом Периньон» и «Макаллана», и остатками белого порошка, который, должно быть, пропустил мой нос.

Замечаю дверь в дальнем конце комнаты и киваю.

— Наверное, там.

Дэйв откидывается на спинку какого-то вычурного кресла в французском стиле, скрестив руки на груди, как будто ждет фейерверка — вернее, когда вернется моя память.

— Слушай, я заберу свое барахло и встречусь с тобой в… — Я на что-то наступаю. Смотрю вниз и вижу разорванную обертку от презерватива. И не одну. По меньшей мере дюжина разбросана вокруг кровати.

Судя по выражению лица Дэйва, он видел их раньше, и качает головой с ещё большим разочарованием, застывшем на лице.

Так, нужно найти одежду. Поворачиваюсь, и каждый мускул в теле кричит от боли. Мой взгляд останавливается на голове с обесцвеченными светлыми волосами, лежащей на подушке рядом с моей. Итак, я подцепил фанатку и привел ее в гостиничный номер на ночь абсолютного разврата. Дэйв не может винить меня за это.

В изножье кровати ещё один бугор. Большой.

Я срываю одеяло, демонстрируя двух женщин с голыми задницами.

— Хм… — Я бы подумал, что запомню их, но мой разум — черная дыра.

— Эй? Ну?! — возмущаются девушки.

Снова накрываю их и замечаю свои джинсы на полу. Надеваю их так быстро, как только могу, не упав лицом в прикроватный столик.

— Послушай, я знаю, что ты злишься.

— Злюсь? Ты думаешь, это злость? Нет, я, черт возьми, в бешенстве.

Его голос следует за мной, пока я брожу по комнате в поисках своих вещей. Бумажник. Где мой телефон? О, моя рубашка!

— Это гребаная пиар-катастрофа! Я просил тебя об одной вещи, об одной единственной долбаной вещи, а ты даже этого не можешь сделать! Снял тебе особняк с первоклассной студией звукозаписи для группы, но даже этого недостаточно. Твой альбом должен был выйти через шесть недель, Джесси! Шесть недель!

Дверь в дальнем конце комнаты открывается, и оттуда, спотыкаясь, выходит мой телохранитель Трэй, одетый только в черные боксеры.

— Какого хрена здесь проис… О, черт. — Он звучит как ребенок, которого поймали с отцовским «Плейбоем». — Дэйв.

Мой менеджер поворачивается и впивается взглядом в стену из чистых мускулов ростом шесть футов пять дюймов, и Трэй слегка съеживается.

— Ты, блядь, уволен.

— Попридержи коней. — Я замечаю свой телефон на кофейном столике и хватаю его. — Ты слишком остро реагируешь. Трэй не виноват.

Дэйв тычет пальцем в то место, где больше не стоит Трэй. Думаю, что он тоже в бешеном порыве хватает свои вещи.

— Его работа — охранять тебя.

— Я взрослый человек.

Натягиваю футболку через голову.

— Да неужели? Взрослый, да? — Он лезет мне прямо в лицо. При росте чуть больше шести футов я на несколько дюймов выше его, но никогда не догадаешься по тому, как он смотрит на меня. — Тогда скажи мне, какой сегодня день?

Понятия не имею, поэтому хихикаю.

— Какое это имеет отношение к делу?

— Я хочу, чтобы ты мне сказал…

Симфония женского шепота вырывается из двери, из которой выходит Трэй, провожая из спальни двух девушек в обтягивающих мини-юбках. Они смотрят мне в глаза, и я улыбаюсь. Брюнетка с длинными волосами подбегает ко мне и обнимает за шею. Я отшатываюсь назад — из-за похмелья — и держу ее за талию, чтобы не свалить на пол нас обоих.

— Ты такой горячий. — От нее пахнет несвежими духами и вчерашней выпивкой. — Я люблю тебя.

— Спасибо, дорогая. Я тоже тебя люблю. — Убираю ее руки от своей шеи, когда Трэй обхватывает ее сзади за талию и отрывает от меня.

Замечаю, что он придерживает и другую, с размазанной тушью под глазами, которая смотрит на меня большими глазами. После восьми лет мега-успеха я легко впадаю в режим встреч и приветствий и посылаю ей ленивую улыбку, которая заставляет ее тянуться ко мне.

— Вечеринка окончена, дамы. — Трэй провожает их за дверь, а потом идет выуживать девушек из кровати, в которой спал я.

Запираюсь в ванной, мочусь, брызгаю холодной водой на лицо и проверяю телефон, чтобы наконец ответить на вопрос Дэйва о том, какой сегодня день. Но этот кусок дерьма мертв.

Переношу вес тела на руки и опускаю голову. Последнее, что помню — это работа над музыкой в особняке. Мы с Нейтом поссорились из-за барабанного соло, которое он написал, и я ушел выпить и остыть. Трэй повел меня в маленький бар, владельца которого он знает. Мы пили «Джеймсон», это я тоже помню. Сопоставляя факты, могу догадаться, что мы, должно быть, пошли куда-то еще, подцепили несколько цыпочек и захватили пентхаус на ночь.

Возможно, это было не самое умное решение, учитывая приближающийся срок выхода альбома, но один свободный вечер кажется разумным.

Хватаю маленькую бутылочку ополаскивателя для рта и пытаюсь избавиться от вони из своего рта. Уверен, что Трэй заставил девушек подписать соглашения о неразглашении до того, как добрались до отеля. Независимо от того, насколько мы пьяны или под кайфом, он никогда не подводил меня, когда дело касалось неприкосновенности частной жизни.

Когда открываю дверь ванной, то с радостью вижу, что кровать пуста. Дверь в гостиничный номер закрывается, и Трэй входит в гостиную с виноватым видом. Дэйв сидит на диване с одной из девушек из моей кровати. Блондинка сидит ко мне спиной и тихо разговаривает с моим менеджером.

— Пожалуйста, ты не можешь этого сделать. Подумай о группе, — шепчет Дэйв.

Блондинка шмыгает носом, и Трэй протягивает ей салфетку, прежде чем посмотреть на меня. Я ухмыляюсь, но он отводит глаза. Какого хрена?

— Прости, но я не могу вернуться. — Она опять шмыгает носом.

Что, черт возьми, происходит?

Девушка откидывает назад свои длинные волосы, и ее профиль застает меня врасплох.

— Мы любим друг друга, Дэйв. Я знаю, что это не тот ответ, которого ты хочешь, но это…

— Кайла, пожалуйста…

Это имя— словно удар поддых.

— Кайла?

Она поворачивается ко мне лицом и...

О черт!

Провожу руками по волосам и закрываю глаза.

— Я не мог… Нет, я не мог этого сделать…

Теплые женские руки обнимают меня за талию, и она прижимается ко мне спереди. Я смотрю в потолок широко распахнутыми глазами, но мои руки остаются крепко запутанными в волосах.

— Джесси, все будет хорошо. Мы расскажем Натану…

— Вот дерьмо. — Я делаю шаг назад из ее объятий и смотрю на нее так, как будто вижу впервые — ее обтягивающее красное мини-платье, длинные густые светлые волосы, пухлые губы и распахнутые от шока глаза. — Слушай, Кайла, это было весело и все такое… — Я задумываюсь на секунду. В голове вспыхивают образы того, как мы жадно целуемся и падаем в постель. Да, это определенно было весело. — Но я должен думать о группе.

— Что? — Она медленно моргает. — Что ты такое говоришь? Ты же сказал мне, что мы вместе навсегда. Ты сказал... — Она откашливается, и ее глаза наполняются слезами. — Ты сказал, что любишь меня.

Дэйв стонет и вскидывает руки в воздух, прежде чем трет ими лицо.