Читаем Reet-K онлайн бесплатно

Сейчас мне двадцать семь, а познакомилась я с Риткой в девятнадцать. Восемь лет мы были вместе, семь из которых я знала, кто она такая. Вернее, я и сейчас не очень-то хорошо знаю, кто она, но семь лет назад я узнала, что она другая. Непонятно, да?

Больше всего я хочу, чтобы всё было понятно, но есть такие вещи, о которых, что ни говори, — понятно не будет. Про Ритку полностью понятно тоже, скорее всего, не получится.

Познакомились мы совершенно случайно. Ну как случайно. По сути, Ритка давно искала девушку, похожую на меня. Вернее, похожую на неё. Ужас, да? Наверное, лучше просто рассказывать, не пытаясь что-то разъяснять…

Меня накануне зачислили на первый курс юридического факультета НГУ, и я с площади Маркса поехала на маршрутке в Академ — оформляться. Настроение было радостное, несмотря на дождливую погоду, и приоделась я нарядно — в белые брючки и белую ветровку. Когда маршрутка подъехала, я вместе с несколькими пассажирами села в неё. В салоне оставалось много свободных мест, и водитель сразу не поехал, ожидая ещё кого-нибудь. Народу постепенно прибавлялось, и тогда в салон вошла Ритка.

Разумеется, я не знала, что это Ритка, и даже не обратила внимания на девушку в фиолетовой куртке с накинутым на голову капюшоном. Девушка рассчиталась за проезд и, пройдя вглубь салона, села со мной рядом. Вскоре мы поехали. Я смотрела в окно, забрызганное каплями дождя, и вдруг сквозь слабое, едва видимое отражение заметила, что моя попутчица смотрит на меня. Хотя, может, она смотрела и не на меня, а тоже в окно, но я повернула голову и взглянула на неё в ответ. Наши взгляды встретились.

— Кажется, мы с тобой сильно похожи, — улыбнувшись, сказала она.

Я удивилась и ещё раз, более пристально посмотрела на её лицо, и мне совсем не показалось, что мы похожи. Во-первых, она была постарше. Во-вторых, на ней не было никакого макияжа — даже губы, кажется, не накрашены. А в-третьих, — это я окинула взглядом уже её всю, — в куртке с накинутым капюшоном, в джинсах и с непонятной матерчатой сумкой на коленях она выглядела простовато. Хотя, да, черты лица похожи…

— Меня Вера зовут, — сказала она, продолжая улыбаться и откидывая капюшон. — А тебя?

— Таня.

Я русая, а у неё были тёмные, почти чёрные волосы, собранные в хвост. И ногти без маникюра. А вот кроссовки хорошие. И серьги… Да, похожи — теперь я это видела и тоже улыбнулась.

— Чем занимаешься?

— Вот, в НГУ поступила, — похвасталась я. — На юридический. Зачисляться еду.

— Здóрово! Поздравляю!

— А ты? — в свою очередь поинтересовалась я.

— Я? Я работаю. Программистом на фрилансе.

— Ух ты! Никогда ещё не встречала девушку-хакера! — рассмеялась я.

— А ты местная? — спросила Вера. — Или приехала откуда-то?

— Я из Рубцовска, а здесь на Ватутина у меня тётя родная. У неё пока живу, а потом общежитие в универе дадут.

— А я на Коптюга живу, квартиру снимаю. Знаешь, где это? Как раз рядом с вашим университетом. Буквально несколько шагов.

— А тебе сколько лет? — спросила я.

— Двадцать два. А тебе?

— Девятнадцать.

Так мы и ехали, болтая обо всём на свете, и даже обменялись телефонами. В Академгородке дождя не было. Мы вышли на Цветном и до университета дошли вместе.

— Пока! — сказала я. — Мне сюда.

— Пока. — Вера махнула рукой. — Ты звони, не пропадай. Сходим куда-нибудь вечерком, я тебе Академ покажу. А то ведь скучно там, у тёти, одной сидеть. Да и далеко ездить. Если что, у меня переночевать можно…

Спустя несколько дней так и вышло — я ещё утром позвонила Вере, и в обед мы договорились вместе прогуляться. Она меня встретила на Цветном, и первым делом мы отправились перекусить в кафе. Потом сходили в Дом учёных, потом на пруд с дикими утками, потом в Ботанический сад, потом съездили на станцию Сеятель в музей паровозов, потом в Технопарк, где снова перекусывали и пили кофе.

С одной стороны, Вера была совершенно обыкновенной, а с другой… Даже не знаю, как объяснить. Сдержанной, что ли. Даже какой-то строгой, словно учительница. И ещё я сразу заметила, что она начитанная и много всего знает, потому что она почти на всё, о чём я спрашивала, осматриваясь кругом, знала ответы — названия, имена и даже даты. Я такое никогда не запоминаю. И про книжки, почти про любые, говорила. Я всегда бравировала перед девчонками тем, что много читала, и часто слышала от сверстниц: «Ой, Танька, нафига все эти твои книжки стопицотлетние? Сейчас уже никто такое не читает». А Вера читала.

Тётю, чтобы она не беспокоилась, я ещё утром предупредила, что могу сегодня остаться ночевать в Академгородке в общежитии. И когда Вера предложила переночевать у неё, чтобы завтра не переться в такую рань и в такую даль, я перезвонила тёте ещё раз и подтвердила, что у меня всё в порядке, и я сегодня останусь в Академе у знакомых девчонок.

Так я в первый раз попала в нашу с Риткой квартиру, где мы потом прожили ещё три года.

Квартира была трёхкомнатная и располагалась на 12-м этаже. В ней почти отсутствовала мебель. Только кухня оказалась более-менее обставлена, а остальные комнаты, как и ванная с туалетом, выглядели очень уж по-спартански.

— И сколько ты платишь за эти хоромы? — спросила я, обойдя квартиру и усевшись у стола, на котором одиноко белел ноутбук.

— Я не плачу за аренду, — сказала Вера. — Только за коммуналку. Это квартира моих знакомых. Они уже несколько лет живут за границей, а я за квартирой присматриваю и оплачиваю текущие расходы.

— Неплохо, — заметила я. — Только слишком уж у тебя аскетично. Почему ты её хоть как-то не облагородишь? Даже коврика в прихожей нет.

— Недавно старый выбросила, а новый ещё не купила, — сказала Вера с улыбкой. — Заселяйся и облагораживай. Места, как видишь, на двоих хватит, и университет рядом — можно в окошко лекции слушать. Здесь тебе удобней будет, чем в общежитии, и мне веселей, а то я уже одичала одна.

— Ты серьёзно?

Я лихорадочно обдумывала перспективы. Конечно, мне бы очень хотелось, но мы с ней ещё так мало знакомы…

— Вполне серьёзно, — сказала Вера. — Если что-то пойдёт не так, то перейти через дорогу в общагу тебе не составит труда.

— А почему ты вдруг решила предложить мне жить у тебя? — спросила я. — Это так неожиданно…

— Ты мне сразу понравилась, когда я тебя увидела тогда в маршрутке, — сказала Вера. — Мы так похожи! Как сёстры. Сестра — это же здорово! У меня никогда не было сестры. Вот и побудешь моей сестрой…

Она меня так растрогала. Я встала, подошла к ней и обняла. И почувствовала, как она осторожно обняла меня в ответ и тихонько погладила по спине.

Через три дня я переехала. Да и что там было переезжать — сказала тёте, что переселяюсь в общежитие, и привезла в квартиру чемодан с вещами и сумку с учебниками. Родителей тоже уведомила, что всё — окончательно обосновалась, устроилась. Отправила маме фотки с одногруппниками, и из общежития с соседками тоже, а про Веру не сказала. Не знаю почему. Просто не хотелось объяснять, как я поселилась в квартире вдвоём с девушкой, с которой случайно познакомилась и про которую пока ничего, кроме имени, не знаю. Попробуй объясни такое родителям.

О Вере я действительно ничего не знала, а она ни разу не упомянула ни о родителях, ни о детстве, ни о школе, ни о том, где училась на программиста. Разумеется, подходящий момент, когда я в разговоре к месту могла спросить, кто её родители и чем занимаются, настал очень быстро.

— У меня нет родителей, — ответила тогда Вера. — Я сирота-подкидыш. В детдоме всю жизнь росла.

— Ой, извини, — воскликнула я. — Наверное, мне следовало догадаться о чём-то таком, ведь ты ничего не рассказывала ни о родителях, ни о школе.

— Нормально всё, — сказала Вера. — Просто, мне не о чем рассказывать. После детдома я закончила колледж и с тех пор работаю. Вот и вся жизнь.

Больше ни о чём таком я её не спрашивала. «Придёт время, и она сама расскажет, о чём захочет», — решила я.

В остальном наша жизнь протекала очень интересно. По крайней мере, для меня.

Бóльшую часть времени я училась, пропадая на лекциях и семинарах и стараясь ничего не пропускать. Вера относилась к моей учёбе очень серьёзно, прямо как строгая старшая сестра, и несколько раз я замечала, что она даже читает мои учебники.

— Зачем тебе это? — удивлённо спросила я, когда первый раз увидела свой учебник философии у неё в руках.

— Интересно ведь! — улыбнулась она. — Не только же про программирование мне читать.

Она всегда внимательно слушала мою болтовню об университетских делах, об одногруппниках, о преподавателях, о лекциях, о сплетнях, о взаимоотношениях. Я не раз убеждалась, что она помнит имена, фамилии и прозвища упоминаемых мной персонажей и даже спрашивает, как там у них дела, если я о них долго не говорю ничего нового.

Девчонки из группы интересовались, почему я, имея место в общаге и оплачивая проживание (это Вера мне посоветовала так сделать), там не живу, и я обычно отвечала, что пока живу у двоюродной сестры, а общагу держу на случай, если сестра вдруг выйдет замуж, а они, мол, со своим бойфрендом вот-вот собираются это сделать. «А кто у тебя сестра?» — спрашивали у меня. «Да никто, обыкновенный бухгалтер», — отмахивалась я, и вопросы на этом иссякали.

Мы постепенно обустраивали квартиру. Вера сказала, что в этом она полностью полагается на меня.

— Я ведь всю жизнь прожила в казённой обстановке и толком не знаю, как должно быть. Ещё куплю что-нибудь не то, поэтому выбирать будешь ты.

— Что выбирать?

— Всё, что надо, то и выбирай. И в свою комнату, и вообще, и по хозяйству.

— А тебе?

— У меня всё есть. Стол для работы, стул, кровать…

— А шкаф для вещей? Они у тебя на подоконнике в спальне лежат. Да и нет там ничего интересного. А трельяж? А фен? А бра? А пуфик? А халат с драконами? А тапочки с помпонами… — веселилась я над нею.

Она улыбалась и кивала:

— Да, хочу тапочки! Всё, что надо, выбирай и говори мне! Всё купим, и нам доставят и установят.

— А деньги? — смеялась я. — Платить-то мы должны пополам, а у меня столько нет. Я не программист на фрилансе, а студентка юрфака, бедная, как церковная мышь. Не кредит же мне брать, а потом продавать почку, чтобы рассчитаться.

— Нет, никаких почек нам продавать не придётся. Мы сделаем просто, как и подобает двум умным девушкам. Мы постараемся облагородить нашу квартиру за счёт её хозяина. Поскольку квартира его, то пусть он и платит.

— Как это?

— Да он так и предлагал несколько раз. У него за бугром бизнес какой-то наладился по поставкам в Россию станков, и он процветает. Так что денег у него достаточно. И он говорил, что если я в квартиру буду что-то покупать или как-то её отделывать, то счета можно отправлять ему и он компенсирует.

— Нафиг она вообще нужна ему, эта квартира, если он там обосновался и сюда, может, и не вернётся никогда, — удивилась я.

— Я так понимаю, что всё дело в слове «может», — заметила Вера. — Может и не вернётся, а может придётся вернуться. Кто его знает. И вот тогда квартира совсем не помешает, да?

— Ну, так-то да, — согласилась я.

— Будем надеяться, что не вернётся, — улыбнулась Вера.

— А он где вообще? — спросила я.

— В Южной Корее.

Так что, когда мы что-то покупали, Вера рассчитывалась карточкой, а спустя какое-то время она подсунула одну из своих карточек мне.

— Это для всяких мелочей, — сказала она. — Мы же не всегда бываем вместе, а тебе может подвернуться что-то нужное, или, например, продуктов надо взять, или вещицу какую, а у тебя нет. Я же не знаю, где и когда ты свои миллиарды получаешь.

— Мне родители присылают, — сказала я.

— Вот и я про то, — кивнула Вера. — Вдруг у нас в ванной шампунь кончится, а родители денег ещё не прислали. Что ж нам, без шампуня жить? — улыбалась она. — Держи! ПИН-код ноль, восемь, ноль, восемь, день нашей встречи.

Карточку я взяла. Всё так просто…

На кухне появились посуда, ложки, вилки, ножи и моющие средства, красивые табуретки, салфетки на стол, вазочки под печенье и варенье, полотенца, новый чайник, кулер, кофеварка, люстра с висюльками над столом — давно такую хотела…

Холодильник наполнился сыром, маслом, яйцами, молоком, овощами, хлебом, джемом и консервами. В шкафчики я составила ёмкости с крупой, пакеты с сахаром, рисом, гречкой, вермишелью, рожками и спагетти. Вызванный мастер зарядил и настроил нам посудомойку и научил пользоваться вытяжкой.

Вера никогда не готовила — я решила, что она просто не умеет. Если она и собирала что-нибудь на стол, то чаще всего это было что-то заказное, готовое и просто разогретое в микроволновке или на плите. А я готовила в охотку — мама меня всему научила.

Днём я перекусывала в университете, вечером, если мы никуда не ходили, готовила что-нибудь незамысловатое, и мы болтали, сидя на нашей кухне, и ели рожки в мясной подливке, или жареную картошку, или борщ, или суп с фрикадельками, или пельмени. Вера ела совсем мало — в основном ковырялась в тарелке и больше налегала на чай или кофе.

По утрам я пила кофе, жуя бутерброд с сыром и ветчиной, или заваривала чай и намазывала батон маслом и вареньем, а Вера обычно не завтракала.

— Я потом, попозже, — говорила она. — Не проснулась ещё, не умылась.

Она меня всегда провожала до двери, и мы чмокали друг друга в прихожей.

Прихожая тоже постепенно обрела жилой вид. Коврик мы купили в первую очередь. Для одежды и обуви заказали шкаф-купе, а на стену напротив входа нам установили зеркало от пола до потолка.

В гостиную мы постелили огромный пушистый ковёр, и поставили мягкий гарнитур, состоящий из дивана-трансформера, двух кресел и столика. Стены украсили панно и картинками, сделали верхнее и местное освещение, поставили на низкую плоскую тумбочку телевизор с большим экраном и двумя звуковыми колонками-башнями по бокам.

Наши спальни я обставила одинаково. Всё, как и описывала: кровать, трельяж, шкаф, пуфик, туалетный столик. Только у Веры ещё стоял нормальный большой стол, за которым она работала на своём ноутбуке, сидя на обычном офисном стуле.

— Мне так привычней, — сказала она, когда я спросила, почему бы ей не поставить себе какой-нибудь супер-пупер компьютер с тремя большими мониторами и страшно эргономичное кресло.

Никаких листочков, бумаг, тетрадей, записей и даже авторучки или карандаша у неё на столе не было. Только ноутбук, и больше ничего. Однажды, сев за её стол и подняв крышку ноутбука, я обратила внимание, что на клавиатуре есть только латинские буквы. Кириллицы не было.

— Как же ты на нём работаешь? — воскликнула я. — Или ты по-русски совсем не пишешь?

— Пишу, конечно, — улыбнулась она. — Мои пальцы сами помнят, где какие символы. Я вслепую набираю, так быстрей.

У меня тоже был свой ноут, с которым я обычно зависала, лёжа на диване в гостиной. Печатать на нём без букв на клавишах я бы не смогла.