Читаем Развод без компромиссов онлайн бесплатно
— Денис Валерьевич подал ходатайство об ограничении ваших финансовых операций в рамках бракоразводного процесса. Суд его удовлетворил. Временно, до следующего заседания, но тем не менее.
Я стою у окна своей временной квартиры с чашкой кофе в руке. Смотрю на улицу. Там идут люди, едут машины, кто-то смеётся на остановке. Обычное утро, обычный город, которому нет никакого дела до того, что прямо сейчас на мне затягивают ещё одну петлю.
— Что именно это означает? — спрашиваю я ровно.
На самом деле, мне не все равно. Просто я уже устала от новых ударов. От новых проблем. Я научилась сдерживать эмоции. Подавлять то, что меня действительно сильно и больно задевает. Но это все копится внутри. Слой за слоем, и в конечном итоге меня это раздавит.
— Это означает, что любая крупная финансовая операция от вашего имени теперь требует судебного согласования. — Пауза. — Он также подал запрос на инвентаризацию вашего совместного имущества. Включая оба ресторана.
Горло неожиданно и сильно сдавливает, словно невидимая рука сжалась на моей шее.
— Он не имеет к ресторанам никакого отношения. Они открывались на мои средства до брака.
— Частично до брака, — говорит она осторожно. — Часть вложений шла уже в период совместной жизни. Его адвокаты это нашли. Они очень тщательно работают, Лада. Отрабатывают каждую копейку.
Я ставлю чашку на подоконник. Немного резко для простого действия. Кофе плещется через край, оставляет тёмное пятно на белой краске. Я смотрю на это пятно и думаю о том, что надо вытереть. Потом думаю, что это последнее, о чём стоит беспокоиться прямо сейчас.
— Буду у вас через час, — говорю я.
В офисе Марины Сергеевны бумаги уже разложены. Она ждёт меня. Максимально собранная, острая, с тем выражением лица, которое я научилась читать за эти недели. Это не тревога. Это концентрация человека, который видит проблему и уже ищет в ней слабое место.
Я сажусь. Слушаю.
Денис работает по всем фронтам одновременно, и это, пожалуй, самое страшное. Не каждый отдельный удар, а их количество. Их ритм. Частотность. Они идут один за другим, не давая выдохнуть, не оставляя паузы, в которую можно было бы собраться с духом и силами.
Ходатайство об ограничении операций — раз.
Запрос на инвентаризацию — два.
Его адвокаты направили в суд характеристику. Соседи, коллеги, какие-то люди, чьих имён я не знаю, все говорят одно и то же. Что я эмоциональна, нестабильна. Что у меня перепады настроения. Что он годами терпел и поддерживал меня как мог.
Заботливый муж.
Измученный заботливый муж.
— Кто эти люди? — спрашиваю я, пробегаясь глазами по списку фамилий.
Марина Сергеевна смотрит на меня.
— Некоторые — это реальные знакомые. Которым, по всей видимости, позвонили и объяснили, что нужно сказать. Некоторых, я проверяю.
Я сижу и чувствую, как что-то внутри медленно, очень медленно начинает сжиматься. Напряжение растет. Затягивается тугой спиралью, до упора. И это не от страха. От масштаба. Он выстраивал это не одну неделю. Планомерно, методично, пока я жила рядом и думала, что понимаю, с кем живу.
Я не понимала ничего…
— Это ещё не всё, — говорит Марина Сергеевна.
Конечно, не всё.
— Его адвокаты подали запрос на ограничение вашего выезда за рубеж на период бракоразводного процесса. Формально — это для обеспечения явки на заседания. — Она смотрит на меня прямо. — Суд, скорее всего, удовлетворит. Это стандартная практика, когда одна из сторон имеет активы или связи за границей.
Выезд?
Я не планировала никуда уезжать. Но одно дело, не планировать. Другое, знать, что не можешь. Что дверь закрыта. Что пространство сужается вокруг меня. Финансово, юридически, физически и человек, который это делает, знает тебя достаточно хорошо, чтобы давить именно туда, где больнее всего.
— Что мы можем сделать? — спрашиваю я.
— Оспаривать каждый пункт. — Голос у неё твёрдый. — Это долго. Это потребует ресурсов. Но все можно решить.
Ресурсов. Которых у меня нет. Которые заморожены, арестованы, ограничены судебным ходатайством. Красивый круг, из которого не выйти. Он выстроил его специально, я понимаю это так отчётливо, что почти слышу его голос:«Ты не понимаешь, с кем играешь» .
Выхожу от адвоката в полдень.
Улица встречает меня холодом и ветром. Я стою на ступеньках и несколько секунд просто дышу. Один вдох. Второй. Третий. Считаю их — это помогает, когда внутри всё сжато до маленькой точки, в груди горит, и нет места даже для воздуха.
Телефон вибрирует. Березин.
— Как прошло? — спрашивает он. Без приветствия, сразу к делу.
— Он ограничил мои операции. Запустил инвентаризацию. Подал на запрет выезда.
Молчание. Секунда. Две.
— Поужинаем сегодня, — говорит он, и это не вопрос. — В восемь. Мне нужно тебе кое-что показать.
Я смотрю на пустую улицу. На людей, которые идут мимо по своим делам. Быстро, целенаправленно, с тем лёгким раздражением горожан, которым некогда останавливаться.
— Хорошо, — говорю я.
Убираю телефон. Иду к машине.
