Читаем Радич. Разбитый фонарь (СИ) онлайн бесплатно
Обреченность. Непонятно, почему это слово всплыло в голове у Радича. Хотя в такое пекло, когда смотришь на неработающий фонтан, лучшего слова не подобрать. Фонтан на площади перед отелем "Штуцен" не работал. В центре фонтана чудовище, пронзенное мечом воина, обреченно прильнуло клыкастой мордой к земле, пытаясь слизнуть длинным раздвоенным языком остатки зеленоватой влаги со дна чаши. А над побежденным зверем обреченно возвышался воин, закованный в латы, и его каменные губы, щеки и подбородок, казалось, нервно подергиваются в жарком летнем мареве.
- Сегодня Штуцен обозначен в справочниках как первоклассный отель, однако еще в недалеком прошлом этот дворец являлся резиденцией графа Штуцен-Бельхальского. Стены замка Штуцен были срыты в начале шестнадцатого века по приказу Леонида II. А в следующем столетии замок, перестроенный знаменитым Луиджи Пьячо, превратился в дворец, и в таком виде сохранился до наших дней. - Грузная дама в белой хламиде и ядовито-розовой панаме как по писаному вещала, обращаясь к группе раздавленных жарой туристов. - Во время войны фасад здания сильно пострадал от бомбежек, но реставраторам удалось восстановить его изначальный вид по гравюрам и фотографиям.
На самом солнце! Радич обреченно вдохнул. В тени под деревьями, на другой стороне улицы парковка запрещена. Там, в тени, прямо напротив, рискнул встать только какой-то мотоциклист в черной кожаной куртке, исполосованной молниями и заклепками. Сидя на своей легкой "эндуре", мотоциклист глядел из-под закрытого забрала шлема куда-то в сторону обреченного рыцаря, а рыцарь глядел на своего собрата в кожаных латах и кривил краешек рта.
- Ранее считалось, что замок Штуцен построен на древнем фундаменте крепости римлян, однако современные исследования не подтверждают эту гипотезу. Более того, есть свидетельства, что первый строитель замка - некий монах, и, хотя имя его история для нас не сохранила, существует связанная с ним легенда. Когда стены замка были возведены, монах опустился на колени и обратился с молитвой к Господу. Весь день до глубокой ночи провел он, горячо и неустанно молясь, а после встал с колен и рассказал, что открылось ему...
Радич глянул на часы. Половина второго. Как обычно, он зачем-то приехал заранее. Его такси с дурацким белым фонарем на крыше в виде то ли паруса, то ли акульего плавника уткнулось передними колесами в бордюр. Резину пора менять. А этот, в кожаной куртке, странный тип. Байкер и вдруг на "эндуре". Несолидно, и заднего сидения нет, подружку посадить некуда. А как же правило - "Села - дала, уронил -- женился"?
- Стены сии будут стоять прочно, и ворота не откроются врагу до тех пор, пока не явится пред ними посланец Сатаны, пока не сразится нечестивец с хозяином замка и не победит его. Если же защитник сих стен будет повержен, то многие беды, мор и глад постигнут не только укрывшихся в замке, но и весь род людской.
Хорошо было бы промочить горло чем-нибудь холодным. Радич окинул взглядом площадь. Если не считать помпезного подъезда Штуцена, сюда же выходил фронтон ратуши с колоннадой, облицованной фальшивым мрамором, и старый трехэтажный дом, вероятно, тоже представляющий какую-то историческую ценность. На первом этаже дома виднелась поблекшая вывеска, но что там написано? Нет, Радич не мог разобрать, а значит, и разобраться, можно ли в лавчонке разжиться бутылкой газировки.
- Что примечательно, предсказание удивительным образом сбылось. - Экскурсоводша в панаме непредусмотренного природой цвета отгородилась от солнца фигурой несчастного воина, не собираясь прекращать свое выступление. - В тысяча двести шестьдесят восьмом году Четвертый граф Модест Штуцен дал обет присоединиться к крестовому походу французского короля Людовика IX, но исполнить этот обет графу не было суждено. В тот же год у ворот замка появился рыцарь в черных доспехах, отказавшийся назвать себя, и вызвал графа на поединок. Граф был убит.
Радич вынул из кармана темные очки, надел, тут же снял их, с состраданием глянул на байкера. Как только тот еще не сварился заживо в наглухо застегнутой куртке и закрытом шлеме? Не сварился и, кажется, его, в отличие от бедолаги-таксиста, даже не мучила жажда. Мотоциклист держал в руках сэндвич, сэндвич с сыром! Не то чтобы Радич не любил сыр, но когда тебе с детства дают с собой в школу исключительно сэндвичи с сыром... Куда тут денешься, если твоя мама считает сыр самым полезным продуктом в мире. Кто только внушил ей эту мысль?
Швейцар в ливрее, без всякой меры расшитой золотым галуном, отворил тяжелую дверь, и на ступеньки из прохлады холла выскользнул коренастый мужчина. На первый взгляд, откуда-либо "выскользнуть" с его комплекцией было затруднительно, но коренастому это удалось, и по движениям чувствовалось, что ему приходилось выскальзывать из куда как более непростых ситуаций.
"Клиент", - подумал Радич, не просто подумал, он знал, что не ошибся. И ведь никто не может сказать, как это получается. Как таксисты с первого взгляда безошибочно узнают своих пассажиров? И сами таксисты вам этого не скажут, только пожмут плечами и хмыкнут, мол, тоже мне, суперспособность.
Радич снова надел очки, сел в машину и перегнулся назад, чтобы потянуть за ручку двери и распахнуть ее перед... Взгляд по привычке упал на зеркало заднего вида, и таксиста бросило в жар. Уличный зной со своими десятками градусов Цельсия моментально обесценился, кровь в жилах вскипела пузырьками адреналина, и Радич, толкнув дверь навстречу пассажиру, тут же крутанул ключ зажигания. Там, в зеркале, байкер вместо бутерброда держал в руке огромный, сверкающий никелем, пистолет.
Коренастый не подкачал. Вместе со звуком первого выстрела он пригнулся, когда грохнуло во второй раз, клиент рыбкой влетал на заднее сидение. Третий выстрел -- машина сдает назад. Четвертая пуля со звоном расплескивает пластиковые осколки фонаря над крышей такси. Со стороны ратуши скулит полицейская сирена, от фонтана - крики оживившихся, мечущихся туристов, заполошные щелчки их фотокамер. Пятый выстрел, если он был, Радич не расслышал, машина, взревев двигателем, прыгнула вперед и помчалась прочь. Сзади завыл и сразу же завизжал на высоких оборотах мотоцикл. Если он решит сыграть в догонялки... Нет, вой "эндуры" стих, стремительно растворившись в привычных городских звуках.
Радич свернул на улицу Святой Пятницы, потом на Хосе Игнасио, притормозил и обернулся назад к пассажиру. Тот как ни в чем не бывало развалился на сидении, и лишь по-бульдожьи намертво сжатые челюсти выдавали его нешуточное напряжение. Но, по крайней мере, клиент был жив и, кажется, даже не ранен.
- Здравствуйте, извините, не могу сказать, что день на самом деле добрый, - мрачно пошутил Радич.
- Хм, - сквозь сжатые зубы выдавил коренастый.
Радич вздохнул, покрутил головой, разминая шею, вылез из машины, обошел вокруг своей "терезы" и убедился, что пострадал один только фирменный знак на крыше. Протянул было ладонь, чтобы потрогать острые края расколотого пластикового "паруса", но на полпути одернул руку и только махнул ею же, наклонился к окну задней двери и предложил:
- Тут рядом, на Почтовой площади шестой полицейский участок, давайте заедем туда прямо сейчас, вы напишете заявление, а я вытребую у дежурного справку для хозяина фирмы, что, дескать, фонарь разбит в результате преступных действий неизвестного лица.
- Нет, - так же, не разжимая зубов, мотнул головой коренастый.
- Нет? А мне казалось, вас только что хотели продырявить. Кстати, я видел в кино, когда пуля такого калибра попадает в голову...
- Заткнитесь, будьте так любезны! Мы не поедем в полицию.
- А...
- Что там у вас разбили? Ерунда! Бросьте. Я заплачу. Вы не понимаете! Я... Хотя я тоже ничего не понимаю.
- Думаю с вами поспорить, кто из нас меньше понимает, господин...
- Адам Золец. - Коренастый привычным движением погрузил руку во внутренний карман пиджака. Когда рука вынырнула из-под лацкана, короткие крепкие пальцы сжимали не визитку, как того ожидал Радич, а плоскую блестящую фляжку. Золец ухмыльнулся, отвинчивая пробку, чуть наклонился вперед и прочел на карточке водителя, - Борис Радич, Такси-Центр, 9816. Будем знакомы. - После приличного глотка пассажир с сомнением посмотрел на таксиста. - Предложил бы и вам, но вы на работе. Или все-таки?..
- Нет, спасибо. Все равно поговорить с парнями в форме придется. Или вы думаете, что в полиции не захотят выяснить причину того тарарама, что ради вас устроил этот пижон на мотоцикле, да еще прямо напротив ратуши?
- Не думаю. Просто сперва я сам хотел бы кое-что выяснить. Кстати, - пассажир со второй попытки достал визитку и протянул ее Радичу. "Адам Золец, Золец и Трот, юридические консультации" и цифры телефонного номера, больше ничего на тесненной белой картонке не было. - Я хочу сказать, что мне, вероятно, потребуется ваша помощь. По сути, вы сегодня уже спасли мою жизнь и ничем мне не обязаны, напротив...
- Господин Золец, о стрельбе, когда спросят, я все честно расскажу в полиции, в остальном же поступлю, как сам посчитаю нужным. Так или иначе, я не имею привычки трепаться о своих клиентах. Вы же мой клиент, - Радич сперва глянул, а потом и кивнул пассажиру на счетчик. Семь девяносто, и когда он успел его включить?
- Хм, странное ощущение, - Золец покосился на моргнувший сменившейся цифрой счетчик. - Обычно это мне приходится убеждать клиента в необходимости доверительных отношений. Хорошо, я вам расскажу то, что предпочел бы утаить от полиции, а вы... Вы ведь, как я понимаю, смогли рассмотреть стрелявшего, верно? Вы расскажете мне об этом типе. Тогда, возможно, нам удастся... - Пассажир замолчал и задумался, уставившись куда-то сквозь спинку переднего сидения. Собравшись прервать этот самосозерцательный процесс, Радич сел за руль и без всякой деликатности захлопнул свою дверь. Помогло. Господин Золец вздрогнул, все тем же ловким движением достал фляжку, отвинтил пробку, закашлялся после гулкого глотка и как-то жалобно подытожил: - За что меня убивать, какой в этом смысл?
Судя по рассказу юриста, никакого смысла убивать старшего компаньона фирмы "Золец и Трот" не было. Тот же Трот, к примеру, став единоличным хозяином фирмы, только потерял бы от этого. Нет, Трот -- не дурак, и он отлично знает, кто чего стоит на самом деле. А при всем уважении к младшему компаньону, тот не имеет необходимых связей и достаточного опыта в области корпоративного права.
Еще один источник дохода Адама Золеца -- недавно купленный пакет акций отеля "Штуцен". Именно, того самого. Туристический бизнес на подъеме, и деньги лучше вкладывать в реальные проекты. Банки нынче уже не так надежны, как в старые времена, опять же инфляция... Акционерное общество выглядит предпочтительней. С этой стороны какие-либо проблемы тем более невозможны. Акции скупались небольшими долями, через разных посредников. Нет, в конце концов, речь идет не о контрольном, а лишь о блокирующем пакете.
Правда, с отелем связано другое, глубоко личное, дело. И он, господин Золец... К черту "господина"! К этому моменту фляжка еще трижды побывала в руках юриста. Никаких господ! Раз уж Адам Золец принял решение довериться Борису Радичу, Адам скажет Борису, как мужчина мужчине, что бабы не стоят тех денег, которые мы на них тратим. Речь не про жен, эти свое возьмут в любом случае. Да... В том-то и дело, если жена пронюхает, зачем он сегодня приезжал в отель... Уж поверьте знающему юристу, развод -- очень даже не дешевая штука. А если будет доказан факт супружеской измены, так и вовсе разорительная. Еще эта дура, Рита! Девочка она, конечно, шикарная, но ведь дура дурой. Вбила себе в голову, что я ее люблю. Эх! - приятель Адам снова запрокинул голову, допивая остатки из фляжки.
Приятель Борис опустил стекла задних дверей, чтобы запах коньяка не мешал общению и спросил, не может ли сегодняшняя стрельба быть связана с каким-либо делом фирмы?
Золец замотал головой.
- Мы ведь не занимаемся уголовными процессами. В основном наши юристы специализируются на сопровождении деловых сделок и контрактов. Что-нибудь странное или необычное?
Нет, ничего странного не припоминаю... Разве что... ЛС Фармасьютикалс недавно приобрела патент... Да, там, действительно, любопытная история. Гигантская корпорация покупает патент на принципиально новое лекарство. Из пунктов договора можно предположить, что патент не будет перепродан третьей стороне, и сам патентообладатель не станет выпускать препарат. Так иногда поступают, когда новое лекарство может помешать продажам другого популярного средства. Только тут совсем другой случай. Странность и необычность в том, что болезни, с которой должен бороться новый препарат, не существует! Болезни нет, а ЛС Фармасьютикалс, не торгуясь, выкладывает за формулу сто двадцать миллионов. Зачем вообще нужно это лекарство?
Дело в следующем, двадцать лет назад какая-то шишка в микробиологии теоретически доказала, что на протяжении всей своей истории человечество медленно, а теперь все быстрей и быстрей, катится в пропасть. С одной стороны, уже сегодня наша иммунная система работает на износ, с другой, от самых разных живых организмов селекционеры добиваются того, что им кажется полезным, полезным в данную минуту, но не задумываются о последствиях. Отсюда и невиданные прежде штаммы вирусов. Только вирусы -- это ерунда, простейшие болезнетворные формы. Когда же дело дойдет до более сложных организмов, например, грибов, мир может просто погибнуть. Ну, так утверждает, или, по крайней мере, утверждал двадцать лет назад тот ненормальный профессор.
Ученик этого профессора и разработал препарат против "болезни будущего". Он в своей лаборатории занимался исследованиями культур плесени, используемых с древних времен для производства сыров. В конце концов, ученый пришел к выводу о том, что сложность характера взаимодействия клеток грибка в последнее время быстро возрастает, и это, с одной стороны, приводит к улучшению вкусовых качеств сыров и снижает срок созревания. С другой стороны, сложные формы грибов уже сейчас способны использовать в качестве питательной среды не только сыр.
