<p>Аркадий Кутилов</p><p>Провинциальная пристань</p><p>Предисловие</p>Поэтический цикл миниатюр под общим названием "Ромашка" – одна из ярких страниц этого периода творчества Аркадия Кутилова. Настоящее издание включает почти весь цикл миниатюр, в большинстве своем публикуемых впервые. Первоначально цикл представлял из себя высказывания о ромашке устами реальных исторических личностей, позже появились и литературные герои, и мифологические персонажи, и просто имена нарицательные. Любопытна история создания цикла... Это была своеобразная литературная игра с самим собой, что отнюдь не умаляет литературных достоинств результатов этой игры. История литературы знает немало примеров, когда в результате подобных литературных "забав" рождались классические произведения. Достаточно вспомнить Козьму Пруткова или знаменитое собрание литературных пародий "Парнас дыбом". Однако, в отличие от этих примеров коллективной игры, Кутилов играл один, как бы соревнуясь с самим собой, с каждой новой миниатюрой ставя перед собой задачу – превзойти собственный предыдущий текст. Не всегда это получалось, но тем не менее процент удач был очень высок. В результате появился цикл высказываний о простом и знаменитом, скромном и популярном цветочке, своеобразный исторический обзор философских, нравственных и эстетических взглядов человечества, начиная от Евы и кончая... ЭВМ. Емкие образные тексты "Ромашки" чрезвычайно обогащаются и дополняются иллюстративными рисунками самого Кутилова, многие из которых выполнены несколькими плавными, как бы небрежными линиями. Размеры оригиналов не превышают форматов почтовой марки. Об этической ценности "Ромашки" достаточно красноречиво говорит и тот факт, что значительная часть цикла (12 миниатюр) представлена в известной антологии "Строфы века". Поэт Евгений Евтушенко, высоко отзываясь о "Ромашке", назвал цикл "мозаикой шедевров Кутилова".
![]()
<p>Ты знаешь меня?..</p>* * *Ты знаешь меня? Ты не знаешь меня.Я бьюсь за любовь, авторучкой звеня.Тебя разглядев в миллионной толпе,по звукам гитары спускаюсь к тебе.По струнам дождя из густых облаковстремлюсь под чечетку твоих каблуков.Я критик и нытик, гороховый шут...Откроюсь тебе, как с небес парашют.<p>Голубая звезда</p>Я на башню всходил, и дрожали ступени,
И дрожали ступени под ногой у меня.
(К. Бальмонт)[1]
Я и Лидка, и ночь... Вышли Гончие Псята......День ушел до утра, и ничем не помочь.В сеть попалась луна, звезд ершистых десяток,и костром, как волненьем, вся охвачена ночь.Закипает уха из консервов "Ставрида",на транзисторе спит голубая звезда...В сеть попалась луна, и ничуть не обидно, – пусть живет карасей золотая орда.Вился пенистый след за кормой "Коммуниста","фить-пирю" – перепелка за соседним кустом...Закипала, уха, колыхался транзистор,голубая звезда танцевала бостон.Ноль часов...И с ударом Кремлевского гонганачиналась любовь – наяву, как во сне...Тихо бил барабан, и рыдала японка,и рыдала японка на короткой волне.Я люблю, я люблю, и любовь моя вещаяопьяняет меня диким запахом трав!..Я творю, как гончар, и является Женщина!И рождается Мать с целым кодексом прав...Ноль часов пять минут... Месяц острый и тонкий.Я все ярче горю на любовном огне......Тихо бил барабан, и рыдала японка,и рыдала японка на короткой волне.<p>Я гляжу на тебя, любя...</p>* * *Я гляжу на тебя, любя, твои локоны тереблю...Я люблю в тебе не тебя, я другое в тебе люблю.Ты – успехов моих музей, ты – в меня из меня окно.Для тебя я бросал друзей, и родных разлюбил давноСвою меру добра и зла ты сплела из моих систем.Даже почерк ты мой взяла – с завитушкой на букве "эм".Ты – тропинка в моих снегах, ты – письмо из Москвы в Сибирь, – ты в долгах – голубых шелках,ты – в силках у меня снегирь.Ты должна мне, мой мил-дружок,я держу тебя сотней рук.Вдруг уйдешь – и пропал должок!Я встряхнусь, как пустой мешок,и пристроюсь на пыльный крюк...<p>Голубая избушка...</p>* * *Голубая избушка,черно-белая роща...Если хочется проще, – что ж милее и проще!Краснобуйствуют маки,краснобайствуют птицы...Что тут может случиться?Ничего не случится.А случилось...Куковали кукушки от темна до темна...Поселились в избушке – Человек и Она.О влюбленные, слава!Как божественны вы!Проходили по травам,не касаясь травы.Да шептались о чем-тонад метелкой куги[2],и ловили скворчонка – подержать у щеки.Вот, наверно, такимижизнь полна и светла...Но однажды меж нимисинь-змея проползла.Проползла не торопко,а змеиным шажком...И влюбленные робкопосмотрели кругом.Ой, вы признаки-знаки,да намеки на стыд...Осыпаются маки,и кукушка молчит.А избушка облезла – стала просто изба.В синеве поднебеснойбудто плачет труба.Лебедя с лебедями,журавли с журавлями – потянулись куда-тонад пустыми полями.Ой, закаты-пожары!Ой, вы чары зимы!Ой, змеиные чары!Ой, влюбленные Мы!Мы притихли, как дети,мы отсрочки не просим...Ведь случилась на светеуж которая осень...<p>Алхимик и шут...</p>* * *Алхимик и шут – вроде так себе – смех...Алхимик и шут – это радость на всех!И тот и другойжили так искрометно,всегда невпопад, – гениально-свободно.Кормились селедкойи грелись чайкомалхимик с бородкойи шут c хохолком.А мы – умы великие(в размере семьи, конечно)питаемся только сливкамида рыбкой-стерлядкой грешной,да рябчиками веселыми(на сладкое-вечно торт),да прочими разносолами,что нам посылает черт.Умрем – домочадцы охают,сберкнижку трясут, как грушу, – нам памятники отгрохают – по двадцать пудов на душу.И вот – через год:"Ты Ивана забыл?Ну да, это тот,что вприпрыжку ходил...Еще обожалогуречный рассол,и мне задолжалдве рублевки, осел!.."...Еще через два,или чуточку меньше,от насголоваопустеету женщин,у наших любимых,что ждали с цветами...Как жаль, что мы не былив жизни шутами!...Кормились селедкой и грелись чайкомалхимик с бородкойи шут с хохолком.<p>А мысли шагают коряво...</p>* * *А мысли шагают коряво,а губы от страха спеклись...Уходит... жена или слава...свобода, а может, и жизнь.На лучшем твоем перекресткеона – у другого в руках.Не порти, дружок, папироски,не бейся в ревнивых силках.Когда над телами убитыхвраги распивают вино,убитым уже не обидно,убитым уже все равно...<p>Я вам пишу звездой падучей...</p>* * *Я вам пишу звездой падучей,крылом лебяжьим по весне...Я вам пишу про дикий случайявленья вашего во мне.Пишу о том, как пел несмело:взойди, взойди, моя заря!..Я ради вас талант подделал,как орден скифского царя...Как я дружу с нейтронным веком,как ярким словом дорожу...И как не стал я человеком,я вам пишу...<p>Автопортрет</p>![]()
Рисунок А.Кутилова
Я не видел себя во сне,но другие меня видали – будто профиль мой – на Луне,будто выбитый на медали.Я – свой мрак, или песня мракова,путеводная своя милость:чтобы пикало,чтобы крякало,чем-то звякало,тихо плакало,чтобы около затаилось, – чтобы совесть не заблудилась.Я таинственный, вездесущий,если хочется мне того...Если надо – я хлеб насущный,нет волшебного ничего.Я разборчивый, если нужно,но запомню свои слова:"Чье-то сердце искало дружбы,чуть не божьего естества...Сердце к господу вознеслось,но узнало, что бога нету – и трагически взорвалось,превратилось вон в ту комету..."Жить хочу! В вышине любой...Не кометой, а сам собой...Если буду я обездолен,если скажут мне уходить,брошусь в ноги свои минным полем,чтоб насмешки предвосхитить.<p>Пришла беда...</p>* * *Пришла беда.Одна пока.Тряхнула так себе,слегка...Но, вздохнув одиозно,мол, прощай, дорогой!... – мне невеста морознопомахала рукой.С женщин утренних пудра – чуть заденешь листомосыпалась все утрона прохладный бетон.Что же делать? Давиться?Отравиться ли супом?..Чтоб соседки-девицывосторгались над трупом...Или просто – в дурдомесхохотать и срыдать,снять веселенький номери беду переждать?...Есть рецепты похлеще:пропить тещины вещии беду-горожанкувзять в тюремные клещи.Есть рецепты попроще:если в сердце зима,дуй, товарищ, на площадь, – а на площади – май!А на площади – лица, – что ни девка – звезда!..Постарайся влюбиться – и растает беда!...Пришла беда...Пока одна...А в жизни бед – не видно дна.<p>Бренча вороненою лирой...</p>* * * 
