Читаем Притворись моим (СИ) онлайн бесплатно

Эта история могла бы быть как тысяча других историй о Золушке: жил-был принц и встретил он бедную, но сказочно красивую девушку. Полюбил её, взял в жёны и жили они долго, счастливо и никогда не умирали.

Могла бы, но, увы, в этой истории всё иначе.

***

В прачечную забегает Светка и, прикрыв за собой дверь, плюхается прямо на ворох только что выглаженных белоснежных простыней.

Простыней, которые, между прочим, складывала я!

- А что у меня е-есть... Ни за что не угадаешь!

- И угадывать не подумаю! Слезь! - легонько сталкиваю подругу и откровенно злюсь, что столько времени зря угробила.

- Нет, а ты всё-таки попробуй! Тебе точно понравится, уверяю... - и не дождавшись никакой реакции: - Ладно, смотри, тада-а-ам!

Из-за спины Светки, как из шляпы фокусника выпорхнула рука, сжимающая два билета.

- Ну? И что скажешь?..

... и смотрит на меня так, словно я должна сейчас же запрыгать от безудержного счастья.

- И что это такое?

- А ты пораскинь мозгами! Ну! Что у нас скоро намечается?? Подсказка: кое-что супер-грандиозное!

- Концерт "Скриптонита", что ли? - осеняет. - Нет, Свет, прости, но я пас. Ты же знаешь, что я вот эти твои музыкальные предпочтения, мягко говоря, не совсем разделяю...

- Да нет же! Думай ещё! Открытие чего у нас скоро?

- Открытие чего? - перекладываю простыни и честно пытаюсь вспомнить, что же у нас в городе скоро открывается. - А! Торговый центр, который на месте старого кинотеатра строят?

- Извини, Злат, но ты иногда ужасно тупишь! - Светка оббегает меня и прилипает с другой стороны. - Ресторан шикарный у нас в правом крыле открывается! Послезавтра! Ты совсем, что ли?!

- О, Господи, Немоляева, по-твоему, у меня дел вообще никаких нет, кроме как день и ночь думать о том, что Шелест свои владения расширяет? - мягко отодвигаю от себя подругу и разглаживаю ладонью идеальную поверхность простыни. - Я не официанткой на его кухне работаю, а горничной в его гостинице, поэтому меня его харчевня вот ни капли не трогает.

- А зря вот не думаешь. Зря! - Светка снова меняет локацию, присоседившись уже справа. - Между прочим, на открытии этого ресторана все шишки города соберутся: бизнесмены, миллионеры, слышала, что, даже, возможно, сам мэр с женой будет! Ну ты прикинь - мэра города живьём увидеть!

- Интернет открой и посмотри, ряха - во, - надуваю щёки и выпучиваю глаза. - Ужас, если лицо мэра - это лицо города, то у меня для нас плохие новости.

Светка хохочет - живо так, с чувством, даже слёзы в уголках глаз выступили. Впрочем, ей дай только повод.

- Всё равно круто будет его увидеть. Может, даже сфоткаться вместе получится, - отсмеявшись, с благоговением глазеет на свои билеты, водя указательным пальцем по выпуклым буквам. - Да и вообще, побывать на таком мероприятии - это честь. Если ты входишь в круг даже шапочных знакомых Шелеста - ты элита. Кого попало на открытие не пустят, только по пригласительным.

- И ты хочешь сказать, что это они и есть? - киваю на два продолговатых прямоугольника в руках подруги.

- Именно! Два пригласительных на открытие "Опиума". С пылу с жару, ещё типографской краской пахнут.

- И откуда?

Лицо Немоляевой расплывается в глуповатой улыбке:

- Откуда... - хмыкает. - Илья подогнал, - и тише: - Только смотри, никому!

Илья - администратор гостиницы "Адмиралъ", в которой мы со Светкой работаем уже второй год. Вернее, я, да, работаю, а эта вертихвостка только и делает, что треплется по углам с коллегами и тащит домой всё, что плохо лежит: полотенца с эмблемой гостиницы, тапочки, халаты, пузырьки шампуней, даже вилки - наша с ней съёмная на двоих квартира под завязку этим барахлом завалена.

Но это ещё что - если кто-то из клиенток забудет на краю раковины серьги и кольцо, Светка не погнушается прибрать к рукам и их.

- Ну, а что такого? Подумаешь - побрякушки! - только лишь фыркает на мои пустые попытки воззвать её к совести. - У этих цац этих колечек дурацких дофига - одним больше, одним меньше. Я же его у неё не украла, она сама забыла!

И ничего ведь на неё не действует. Нет, я так не могу, брать чужое - это совсем свинство, оно же тебе не принадлежит! А Светка меня дурой называет. Любя, конечно, мы же с первого курса института дружим, притёрлись уже, хоть и абсолютно разные. Разные во всём: в быту, тяге к знаниям, по характеру, но особенно в отношении к противоположному полу.

Светка в свои двадцать и парней имела, наверное, уже столько же, а меня мама воспитывала очень строго. С раннего детства внушала, что женщина должна быть чистой и непорочной, что мужчина должен быть один и на всю жизнь, что прыгать по койкам - позор, и ждёт грешницу геенна огненная.

И я честно следовала вбитым ею в голову заповедям, да и, по правде говоря, мне и не нравился никто так чтобы прям очень...

Свидания, поцелуи - это всё было, а вот до главного до сих пор не дошло. Да и как-то не хочется. Особенно после того, как мой бывший парень - Славик, меня бросил. А мы с ним, между прочим, почти полгода встречались!

- Он тебя бросил, потому что ты ему не давала, - подвела как-то итог Светка. - Ну какой мужик столько месяцев на голодном пайке сидеть будет? Я его понимаю. Зачем ему облизываться на вишенку торта, зная, что прежде чем до неё дотянуться, ему надо сначала весь этот несчастный торт сожрать? Сто пятьдесят свиданий под луной, серенады, ахи, вздохи... Ему проще забить на эту дурацкую вишню и найти себе другой фрукт.

Может, Светка и права... Но не могла я через себя переступить и перейти к близости! Да и останавливало каждый раз что-то: то я заболела тяжёлой формы пневмонии, не до нежностей было, то на практику считай тут же на два месяца уехала - не виделись, затем следом он уехал... А потом встретились и вроде как заново друг к другу привыкать надо было.

Да и, положа руку на сердце, слова мамы, выбитые на подкорке ржавым гвоздём всё никак покоя не давали. Всё боялась, что Славик меня после этого сразу бросит, потому что получит своё.

Он и бросил, правда, до...

Впрочем, уже отболело. Неприятно до сих пор, но душевные муки давно отступили, да и некогда мне лелеять свои надуманные страдания: утром институт, вечером смена в "Адмирале", ночью - зубрёжка. И так по нескончаемому кругу.

- Короче, приглашений этих больше получилось, кто-то там не забрал, кто-то отказался, ну, и Илья подогнал парочку мне-е... - довольно тянет Светка, запихивая билеты в карман фартука.

- А ты ему что? - оборачиваюсь на подругу, и Немоляева тут же строит хитрую мину:

- Что, что... А я ему свидание. Если время выкрою, конечно... - притворно вздохнув, уставилась на свои алые ногти. - А с временем у нас, как ты сама знаешь, та-ака-ая напряжёнка.

- Ничего, на открытии как раз и увидетесь. Только учти - к нам домой его потом, чур, не вести! Мне к семинару готовиться.

- А при чём тут Илья и открытие "Опиума"? У него вообще смена послезавтра, а у меня вот выходной. Впрочем, - игриво подмигнула, - как и у тебя.

- Ну уж нет! - до меня, наконец-то, дошло. - Ты хочешь сказать, что второй пригласительный для меня, что ли?

- Ну, а для кого же?

- Прости, но у меня дел по горло, - наклоняюсь, выискивая на нижней полке чистящее средство для зеркал. - Да и к тому же ты прекрасно знаешь, что я не очень люблю эти все тусовки, вечеринки, скопление непонятного народа...

- Злат! Ну Злат, ты чего? - Светка как подорванная спрыгивает со своего насеста и бесцеремонного выдергивает из моих рук бутылку "Мистера Мускула". - А с кем мне ещё идти? Так-то ты моя самая лучшая подруга! Ну не одной же мне туда, в самом деле.

- Свет, ну я правда как-то не горю желанием, - забираю обратно свою добычу. - К тому же гостиница эта мне и так поперёк горла, ещё и выходной потратить на присутствие здесь же.

- Так тусовка же будет! Элита!

- И сдалась она мне, элита твоя? Я их каждый день вижу. Вон, - киваю в сторону коридора, - пачками заселяются, ещё и смотрят на тебя как на пустое место.

- Вон именно, пока ты в рабочей форме, ты никто для них - просто обслуживающий персонал, а вот если накраситься и принарядиться... - лицо подруги тронуло хитрое выражение. - А прикинь, подцепим кого? Ну, из мажорчиков. А чего? Выберемся из этой клоаки и уже кто-то другой за нами наши сортиры мыть будет и постели перестилать.

- Фантазёрка ты, Светка, сериалов про современных Золушек пересмотрела? - с улыбкой качаю головой. - У твоих мажоров своих Рапунцелей, с родом и племенем, одним местом ешь. Прям они спят и видят, как бы в жёны простушку из провинции взять.

- Ну, а почему бы и нет? И чем мы с тобой хуже? Да, тряпок дорогих не имеем, но на внешность покрасивше этих куриц драных с надутыми губами будем. Да пошли, ты чего? - пихает меня локтем в бок. - Там фуршетный стол - закачаешься, я меню видела. Потусим, потанцуем... Говорят, сын Шелеста тоже придёт, - лукаво играет бровями. - Та-ако-ой красавчик.

- И вот что с тобой будешь делать? - улыбаюсь, понимая, что эта лиса меня уже практически уговорила. - И во сколько?

- В семь часов! - заметно воодушевляется. - Из дома можно пораньше выехать, чтоб не опоздать, а лучше на такси. О! - указательный палец взмывает вверх. - Можно вообще на работе собраться - и шмотки погладить, и марафет навести. Как говорится - с корабля на бал.

А вообще, почему бы и нет. Посмотреть на всё не глазами прислуги было всегда интересно, как бы я там не отпиралась. Только в отличие от Светки я подцепить кого побогаче точно не планирую, но поесть чёрной икры - что уж - хочется, конечно. Только вот...

- Так, стоп, извини, ничего не выйдет!

- Это почему ещё? - в синих глазах отражается неподдельный ужас. - Что опять не так?

- Мне нечего надеть. В джинсах и толстовке, как я понимаю, на светкий раут не комильфо, а из нормальных платьев у меня только то, красное, с выпускного, но оно мне в груди жмёт, так что...

- Ой, напугала! - с явным облегчением машет рукой Светка. - Ирка Попова в магазине одежды работает, одолжим на вечер по платью, а утром вернём. Господи, ну что ты так на меня смотришь?! Не я это придумала. И не волнуйся, в ад ты за это не попадёшь.

- А если узнает кто?

- Да кто узнает? Ирка так сама постоянно делает!

- Да нет, нас с тобой вдруг кто узнает, - взволнованно грызу губу, как обычно продумывая всё на десять шагов вперёд. - Ну, из персонала даже. Поймут, что никакая мы не "илита", ещё и выгонят, позора не оберёшься.

- Да брось ты! Там наших считай и не будет, Шелест нанял бригаду официантов из "Брейна". Всё, хватит сочинять, идём и точка! - Немоляева жмёт мою руку, вселяя шаткую уверенность.

Если честно, мне это всё не совсем по душе - чужие пригласительные, чужое платье, чужая придуманная жизнь... А если вдруг спросит кто: "чьих вы, милочка, будете?" - и что отвечать? Врать? Или правдой по темечку: "да я так, туалеты здесь мою, вот, забежала икры поесть".

- Кострова! Даже не думай! - возле моего носа вырастает миниатюрный, но решительно настроенный кулак. - Всё, я пойду пока Ирке звякну, пусть подберёт нам что-нибудь из новой коллекции.

- Эй, а в тридцать шестом номере кто убирать будет?

- Начни сама, ладно? Ну, сама понимаешь... - Светка поджимает губы и прикладывает мобильный к уху. - Алло, Ир? Привет, это я. Ага... - прикрыв микрофон рукой, шепчет: - Я быстро... - и улизнула.

И вот так всегда!

Складываю в тележку тряпки, вёдра, щётки. Знаю я её "быстро", но подруга же, вроде, ради нас обеих старается. Хотя я и не просила, как бы...

А с другой стороны - от работы кони дохнут, надо и отдыхать иногда. Да и там столько народу будет, сильно сомневаюсь, что хоть кто-то нас узнает. Подумаешь, один вечер побыть кем-то другим. Всего один, пролетит - через год о нём и не вспомню.

Увы, тогда я ещё не знала, что этот вечер перевернёт всю мою жизнь.

- Ну, как тебе?

- Красивое...

Глажу ладонями струящийся по бёдрам чёрный шелк и откровенно любуюсь своим отражением.

Вот сейчас, в этом платье, я себе нравлюсь. Не замученная, стройная, даже спина будто стала ровнее и грудь выше... Хотя с последней у меня и так проблем никогда не было, вернее, были, но не из-за её отсутствия. Когда мои одноклассницы в пятнадцать лет надевали бюстгальтеры с огромным пуш-апом, я, наоборот, как могла скрывала свою уверенную "тройку" под широкими балахонами. Да и мама строго следила на моим "облико морале" - чтобы никаких мини юбок и "развратных" кофточек с "вульгарными" вырезами. Никаких каблуков, а чтобы волосы покрасить - Боже упаси! Хотя сейчас я ей за это даже благодарна - натуральная пшеничная копна, моя гордость, которую, к сожалению, вечно приходится прятать под чепчиком горничной...

- ... а волосы вот так, по-модному на бок уложим, давай? Как в рекламе той, помнишь, ну с этой, из "Домохозяек", - щебечет Светка, а я всё никак не могу оторвать взгляд от своего отражения.

Шикарное платье, по фигуре, чуть ниже колен, а плечи красиво открыты. Но целых десять тысяч! Это же несколько моих смен в "Адмирале"!

Не испортить бы, не облить чем... Не расплачусь потом.

- ...а бирки, девчонки, просто вон туда, за молнию на спине перекиньте и всё. Не отрывайте только! Поняли? Мне эти платья потом ещё продать надо! - предупреждает Ирка, наша с Немоляевой одногруппница. Мы все вместе учимся на четвёртом курсе педагогического и подрабатываем кто где - жильё на что-то же снимать надо, еду покупать.

Новость о том, что я уезжаю из нашего крошечного ПГТ в большой город мама приняла как обычно - не разжимая губ. Она уже давно поставила на мне крест, с тех самых пор, когда увидела, что Андрей Колесов, одноклассник, провожая меня после школы до дома поцеловал у калитки. Просто в щёку, но мама уже записала меня в падшие женщины.

И это в одиннадцатом классе!

- "Мужчинам от женщин надо только одно! Во все времена так было! Обесчестят и бросят, а потом принесёшь в подоле. И кому? Маме, конечно! Кому же ещё!"

Я не стала ей тогда напоминать, что если когда-то такое произошло с ней, совсем не означает, что подобная участь ждёт и меня.

Мой отец, по рассказам бабушки, был военным. "Высоким, статным блондином-красавцем". Приехал в наш посёлок в командировку, познакомился с мамой - она тогда только аспирантуру закончила с красным дипломом...

- "...слова красивые говорил, обещал, что увезёт с собой в Санкт-Петербург, женится... Райка уши и развесила, а потом вот - ты родилась, только командировочного уже и след простыл", - сокрушалась бабушка, сминая руками пышное тесто.

Мама тогда жутко переживала, рыдала белугой. Потом на весь мир озлобилась, потом "чуть черти её в свой омут чуть не затянули" - еле живую из реки Усманки нашей рыбаки вытащили, а после всего мама в религию подалась, грехи до сих пор замаливает. И, судя по тому, в какой строгости и холодности она меня воспитывала, именно я её самый страшный непростительный грех.