Читаем Его мишень онлайн бесплатно

Больше никогда! Ни за что! Ни за какие блага мира не вернусь в этот университет!

Припарковав машину в свободном «кармане» у своей многоэтажки, я обессиленно уронила голову на скрещенные на руле руки.

Зачем я вообще поступила когда-то на педагогический? Какой дернул черт? Надо было как школьная подруга Лиза — косметолог: колола бы сейчас ботокс в межбровку, продлевая женщинам молодость, и зарабатывала бы неплохие деньги. А я? А я, не смотря на то, что уже двенадцатый час ночи, только недавно выползла из университетской библиотеки, ведь план лекции сам себя не напишет.

Впрочем, я прекрасно знала на что иду, ведь сама только-только получила диплом, и как раз именно по этой причине никто не воспринимает меня всерьез. Даже первокурсники упражняются в остроумии, прилепив нелепую кличку Ангелочек. Хотя, стоит признаться, не на пустом месте — Ангелова Ангелина, ну что за дурацкая ирония!

Свою «громкую» фамилию я вообще ненавижу, от нее одни проблемы, как и от человека, который мне ее дал…

Подняв уставшие глаза на темное окно своей, что уж — комфортабельной квартиры, я подавила протяжный вздох. Шестнадцатый этаж. С моими каблуками сейчас даже на лифте это словно покорить Эверест. Почему нельзя вести лекции в кроссовках и худи?

Выключив радио, из-за чего приборная панель погрузилась в мрачную темноту, я, сладко зевнув, уже хотела выбраться в прохладную сентябрьскую ночь, как вдруг…

Автомобиль — ярко-желтый, с черными полосками по бокам, не просто припарковался рядом, а буквально влетел на соседнее место, что заставило меня резко проснуться.

Он что, совсем рехнулся? А то, что это Он не оставляло сомнений — так женщины точно не паркуются!

Человек я «неконфликтный, воспитанный и деликатный» — именно эти эпитеты украшают мою характеристику, но сейчас очень сильно захотелось выразиться крайне нецензурно. Что я и намеревалась сделать, но остановил меня нарочито томный женский голос, раздавшийся из открытого окна соседнего салона:

— Ты обалдел, что ли, у вас тут везде камеры! Ну хватит… прекрати.

— Да брось, мы аккуратно, — ответил другой — низкий и точно мужской. — Никто не увидит.

— Может, к тебе поднимемся? Ну реально.

— Зачем время тратить. Ну же, иди сюда…

Кокетливый смех. Звон пряжки ремня.

Челюсть моя отвисла, а ладонь, минутой ранее решительно вцепившаяся в дверную ручку — застыла.

Нет, он точно рехнулся! Прямо здесь?! Даже полуночи еще нет, и девчонка права, наш жилой комплекс «упакован» по полной, и с безопасностью тут все хорошо — камеры везде.

Конечно же, и на стоянке.

Стараясь не слушать звуки, доносящиеся из соседнего седана, я медленно, словно парочка напротив могла это увидеть, подняла взгляд на красную точку, игриво помаргивающую с фонарного столба аккурат напротив наших машин.

Свет горел достаточно ярко, наблюдателю за монитором охраны точно видно, что происходит в авто. А еще ему видно, что я сижу и подслушиваю чем они там занимаются…

Я резко сняла ладонь с ручки и вжалась спиной в кресло. Какой позор!

Надо было выходить сразу, а теперь уже поздно, парочка определенно решит, что я намеренно притихла, потому что их возня в дорогой тачке доставляет мне несказанное удовольствие!

Возникла мысль закрыть окно, дабы оградить себя от соседствующего беспредела, но вот незадача — я заглушила мотор, и стеклоподъемники ушли в спячку, а чтобы их оживить, нужно повернуть ключ в замке зажигания.

Оставалось одно — ждать… и мучительно краснеть, от осознания, что происходит рядом. Извращенцы они, а неловко мне. Испанский стыд!

Не то чтобы я была праведницей с нимбом над головой, но вот так, на улице, когда определенно точно кто-то может увидеть и уже увидел…

Развлекались они там очень долго, настолько, что начало накатывать раздражение.

Они издеваются?! У меня будильник через шесть с половиной часов прозвенит и впереди день «веселых приключений», совесть есть у людей, в конце концов? Вопрос риторический, судя по происходящему по-соседству, эту опцию упаковать им забыли.

— Детка, ты супер, ты знаешь это? — выдохнул наконец парень, и снова звякнула пряжка ремня. — Твои губы — это нечто.

— Придурок! — обиженно прогундосила девчонка.

— Я о поцелуях, конечно, я же не настолько испорченный.

Точно придурок! Из тех, кто пускает слюни с задней скамьи на мою приличную, между прочим, юбку. Наглый, самоуверенный, беспардонный божок!

Я разозлилась. Грациозно выпрямила спину и уверенно повернула ключ в замке зажигания, осветив фарами ряд дорогих машин напротив. Закрыла окна, взяла с соседнего кресла свою сумочку и, одернув полы приталенного пиджака, вышла из своего простенького кроссовера.

Парочка эксбиционистов притихла, наверняка обалдев от того, что у их шоу был вип-зритель, а злость моя и не думала утихать. Сколько времени из-за их пылкой страсти потеряла!

Я хотела уйти молча, честно хотела, но в последнюю секунду заглянула в открытое окно, встретив сопротивление отнюдь не испуганных женских глаз:

— У тебя совсем самоуважения нет, что ли? Он тебя даже домой не потрудился пригласить, заставил обслужить в машине, а ты и рада стараться. Планку ты себе уже задала, на большее можешь не рассчитывать.

С кресла водителя раздался хриплый мужской смешок, но смотреть на его обладателя я даже не стала — развернулась и пошла к своему подъезду.

В спину мне полетели отвратительные проклятия: «шкура!», «да тебя просто давно никто не…», «иди сюда, овца, еще раз повтори!» — и прочее в том же духе.

Божок прав — она действительно «нечто», нечто распущенное с грязным языком!

Как же это все отвратительно!

Я очень надеялась, что завтра просто забуду об этом недоразумении, но уже утром меня ждал «приятный» сюрприз…

Утро на кафедре — то еще испытание. С коллегами я пока еще, мягко скажем, не успела подружиться и чувствую, в ближайшей перспективе мне это не светит. А все почему? Потому что меня, зеленую выпускницу знаменитого питерского ВУЗа, без аспирантуры взяли на эту «жирную» должность.

Роста я не слишком высокого, плюс смазливая немного детская внешность, все это явно не играет мне на руку — никто не видит во мне серьезную личность, педагога! И не важно, что университет я закончила с красным дипломом, что у меня блестящая характеристика…

Но не только возраст и миловидные внешние данные вызывают у них всех снисходительную улыбку — просто исковерканные подробности моего прошлого быстро стали достоянием нашего «дружного» коллектива.

Переезжая сюда из Питера, я понимала, что шила в мешке не утаишь и скрыть что-либо долго не получится — слишком уж моя фамилия «говорящая», но сама свою прошлую жизнь я не афишировала, надеясь, что откроется все тогда, когда я успею доказать, что чего-то стою сама по себе.

Но увы, сплетни поползли уже на следующий день моего здесь пребывания…

— Анжелочка, будете кофе? Эдуард Максимович сварил на всех, — Наталья Егоровна, преподаватель прикладной экономики, с любопытством посмотрела на меня поверх стильных очков. — Не стесняйтесь.

— Спасибо, не люблю кофе, — вежливо улыбнулась я. — И меня зовут Ангелина.

— Ох, простите, действительно! Ангелова Ангелина — ну прелесть просто. Какое красивое сочетание.

— И фамилия яркая, — размешивая ложечкой сахар, поддакнула Зоя Какаятотам.

Я мило улыбнулась, сделав вид, что не поняла тонкого намека.

Старые курицы ежедневно пытаются вывести меня на беседу, надеясь, что я мельчайших подробностях выложу им какие-нибудь пикантные детали своего прошлого. Но зря стараются — не на ту напали. Эта страница моей жизни перевернута и возвращаться я туда больше не собираюсь. Хотят послушать кого-то, кто трясет грязным бельем — пусть включат вечернее ток-шоу на «первом».

На выходе из кабинета меня поймала Олеся Буйнова, самая молодая, до моего прихода, преподавательница этого универа. Тридцать лет, не замужем, детей нет — все это мне уже успели выложить две подружки-сплетницы.

— Не обращай на них внимания, Ангелин. Им на пенсию уже скоро, заняться нечем, только кости перемывают.

— Да я не обращаю, мне все равно.

— И ты же пьешь кофе, я видела. Латте с карамелью, я такой же беру внизу в автомате.

— Пью, конечно. Но не с ними.

Мы хихикнули и, договорившись вместе перекусить на перерыве, разошлись по своим аудиториям.

Настроение чуть приподнялось, на кумушек действительно плевать и отвлекаться на рефлексию некогда — впереди меня ожидают несколько десятков пар ехидных, равнодушных, внимательных и откровенно наглых глаз. И я должна держаться на уровне.

— Всем доброе утро, — подходя к трибуне, громко произнесла я. Кое-кто даже отвлекся от своих айфонов и поднял на меня взгляд. — Тема сегодняшней лекции макроэкономические модели. Таня, сделай перекличку, пожалуйста, — тише обратилась к старосте, которая всегда была готова чем-либо помочь.

— А я уже, вот, — и положила мне на стол список отсутствующих.

Масса незнакомых пока фамилий смешались в голове в единую кашу, но единственная отложилась — Бойко. Потому что Бойко Святослав — сын ректора, и он не посетил еще ни одну мою лекцию. И, как я поняла, вообще отсутствовал с начала учебного года.

Еще со времен собственной учебы я не любила вот таких «привилегированных», потому что точно знала, что это за люди. Люди, которые считают, что им можно все и даже больше.

Не слишком радовало, что придется преподавать одному из таких, но что поделать, студентов мы не выбираем.

Я убрала список на край стола и, вцепившись побелевшими пальцами в столешницу кафедры, начала чистым и показушно-уверенным голосом:

— Итак, макроэкономические модели — что это? Это аналитический инструмент, предназначенный для описания функционирования проблем экономики страны или региона. Обычно они предназначены для изучения сравнительной статистики и динамики совокупных величин…

Десятки лиц, и практически все — скучающие. Кто-то уже уснул, положив голову на сложенные на парте руки, кто-то что-то увлеченно обсуждал с соседом, кто-то, забив на запрет, открыто копался в телефоне.

Я прошла через это все совсем недавно, сама сидела вот так, как Таня, в первых рядах и внимала словам лектора. Видела, как рассеянно внимают другие. А теперь лектор я, и уже мои студенты спят на занятиях, разговаривают параллельно со мной и открыто игнорируют труд преподавателя. А я, между прочим, перелопатила вчера гору литературы чтобы подготовить интересные статьи по запланированной теме.

Боже, зачем я в это все ввязалась?

— …совокупного полученного дохода, уровня занятости производительных ресурсов и уровня цен…

Мой монолог прервал звук открываемой двери. И не тихий скромный скрип, какой издают провинившиеся опоздавшие, чтобы потом тенью проскользнуть на свое место, а достаточно нахальный грохот, который наводит тот, кто считает, что ему все можно.

По рядам прошел взволнованный рокот «Святоша», и я хмуро обернулась на вошедшего.

— Банкет — и без меня? — кривая ухмылка озарила загорелое лицо. — Мне вообще-то тоже интересно.

Типичный мажор — кожа, часы, парфюм и сквозящая во взгляде вседозволенность. У нас на потоке такие были и хорошего от них не жди. Но то на нашем, а тут — международные отношения. Деньги, связи, пафос…

— Было бы интересно, пришли бы вовремя, — сухо произнесла я. — Ваша фамилия?

— Это Бойко Святослав, — подсказала Таня.

— Ах, Бойко-о, — я сложила руки на груди. Тут уже взыграла природная вредность, тот самый сын ректора — какая прелесть. — Вы не посещали мои прошлые лекции. Вы же в курсе, что десять часов неуважительных пропусков — замечание, следующие пять — выговор, ну а потом последний шанс и отчисление.

— А у меня уважительная причина, — нахальная улыбка стала шире, — болел.

— Угу, на Гоа, — заржал кто-то, и хор нестройного смеха его с удовольствием поддержал.

— Болели? Какая досада. Надеюсь, вы уже отнесли в деканат справку или другой документ подтверждающий важность причины отсутствия на занятиях?

— Конечно. Но могу вам лично показать, где именно у меня болело, — мажорчик стрельнул взглядом куда-то на уровень своего паха. — Знаете, у меня там выросла какая-то огромная шишка…

— Бойко! — холодно пресекла я. — Сядьте на свое место и не срывайте лекцию.

Под дикий хохот нахал, хлопая то и дело рукой по вытянутым ладоням, ушел в самый хвост аудитории, а меня еще долго потряхивало от неописуемой наглости ректоровского отпрыска.

Я была наслышана, что там тот еще фрукт, но чтобы настолько! И самое главное, отец, похоже, давно положил на облико морале наследничка, поэтому доносить до него что-то просто бесполезно.

На меня не произвели впечатления ни его бесспорное обаяние, ни холеная внешность, ни белозубая улыбка — я была в бешенстве. А еще странное дело — его голос. Показалось, что где-то я его уже слышала… только где?

К моему везению, до конца лекции самопровозглашенный бог мне особо ничем не мешал — потому что нагло спал, и я смогла с честью рассказать материал до самого конца.

Какое счастье, что следующая моя лекция у них только послезавтра!

— Ну как ты? — Олеся встретила меня у двери аудитории. Впервые. Это было немного странно, но приятно. Заручиться чьей-то поддержкой на новом месте или даже подружиться очень хотелось. — Не достали тебя наши «дембеля»?

— А, — махнула рукой, — могло быть и хуже.

Только меня она уже не слушала — чуть привстав на цыпочки, заглядывала мне через плечо, словно разыскивая кого-то.

Я обернулась: как в любом крупном ВУЗе рабочие места студентов возвышались один над другим словно в амфитеатре, и на самом нижнем ярусе, опустив обтянутые черными джинсами булки прямо на парту, сидел Бойко, залечивая наверняка каким-то дешевым бредом разомлевшую студентку.

Я снова взглянула на Олесю — она смотрела именно туда. На Бойко.

— Заявился сегодня, — решила пожаловаться. — Чувствую, проблем с ним не оберешься.

— Что? — она отвлекалась от созерцания Святослава и перевела на меня рассеянный взгляд. — А, да… Да.

— Что да, Олесь?

— Проблемный… он.

Странная она, конечно, но в общем довольно прикольная.

До конца рабочего дня я и думать забыла о сыне ректора, других оболтусов хватило с головой, и в пятом часу совершенно измочаленная морально вышла на свет божий.

Напротив здания университета с классическими бетонными колоннами располагался небольшой зеленый сквер, а сразу за ним парковка для автомобилей персонала, хотя забита она была разномастными, но преимущественно баснословно дорогими тачками студентов.

Там-то я и увидела ее — ярко-желтую спортивную машину, с черными полосками по бокам.

В памяти сразу яркими картинками всплыли подсмотренные вчера кадры: темный женский затылок с лежащей на ней мужской ладонью…

Он что, студент этого ВУЗа? Час от часу не легче!

А если… преподаватель? Ведь лица «шалуна» я не видела.

Хихикая про себя, что было бы забавно, если бы им оказался достопочтенный Эдуард Максимович, я подошла к своему кроссоверу и все-таки не смогла унять любопытство — бросила взгляд в раскрытое окно желтого авто: свесив обтянутый кожей локоть, за рулем сидел Бойко.

Что? Это был он?!

От чего-то вспыхнули щеки.