Читаем Приручу тебя онлайн бесплатно

— Уверена, что не хочешь попробовать традиционным способом?

Прижимаю телефон к уху плечом, опуская на ленту скромный набор продуктов. Счет с остатками накоплений стремительно пустеет, и я нуждаюсь в работе, как никогда. На прежнюю уже не вернуться. Ничего не поделаешь. Моё решение. Пусть скоропалительное, но чертовски необходимое. В своем родном городе я была незаменимым специалистом, а за его пределами оказалась дилетанткой без продающего портфолио. Да, быть режиссером в современном мире все равно, что прыгнуть в аквариум с пираньями. Кто зубастей, тот и урвет место.

— Уверена.

— Столько мужиков вокруг, Люб, а ты все по своему бывшему сохнешь.

Я сохну, да. Невозможно забыть горячего мужчину, который во всем превзошел остальных. Не только внешне, но и по благородным поступкам. Сны с нашей росписью, которая так и не состоялась, преследуют меня на протяжении всего времени после расставания.

Только я должна жить дальше и оставить прошлое позади.

— Чек нужен? — спускает с небес на землю кассир.

Киваю. Вынуждена следить за расходами, особенно в таких маленьких продуктовых магазинчиках.

— Ладно, посмотрю, что можно сделать, — ворчит Машка, как старуха. — Позвони, когда приедешь.

Прощаюсь с подругой, забираю пакет с продуктами, делаю шаг от кассы и замираю, глядя в чек.

— Это что?! — с визгом трясу бумажкой перед парнишкой.

Спокойно смотрит на меня, мол, чего развопилась!

— Почему столько списали? Золотое у вас масло, — ахаю, разглядев позицию в чеке.

Кассир без слов разворачивает монитор и указывает на злосчастные цифры. Разводит руки в стороны и принимается наводить порядок на рабочем месте, оставляя меня с открытым ртом.

Нет, я в курсе, что оливковое нынче дорогое, особенно качественное, но…

Охренеть! Кто же знал, что в магазине за углом оно стоит, как вполне здоровая и стабильно функционирующая почка!

С ворчанием выхожу на улицу и ежусь от сильного порыва ветра. Осень не радует теплыми деньками. Совсем.

Уже неделю моросит дождь, а вчера и вовсе температура опустилась до минус двух. Все дороги моментально превратились в каток, объявляя день Жестянщика открытым. Я просидела в съемной квартире сутки и выползла только сейчас. И ради чего?

Ради масла, без которого не могу ничего есть! И разорилась тут же…

— Моя жизнь никогда не наладится, — зубы стучат друг о друга, пока я шагаю по тротуару через дворы.

Так быстрее можно добраться до квартиры. Уж там-то я смогу вдоволь пострадать, ну и поесть заодно, а то желудок поет гимны одиночеству.

Когда до двери в подъезд остаются считанные метры, в глаза резко бьет светом. Пытаюсь прикрыть их ладонью.

— Она? — мужской голос за спиной пускает волну дрожи.

Хочу обернуться, но спереди раздаются шаги.

— Ага.

— Вы что тво… — на голову накидывают мешок.

Отчаянно взмахиваю руками, забывая, что в них пакет с продуктами. Дергаюсь, чтобы поймать их, и каким-то чудом успеваю поймать бутылку с маслом за горлышко. Меня же дергают вверх.

Сердце подпрыгивает до горла, и инстинкт самосохранения визжит. Чему там меня учил, Арс?

Ни одной идеи, кроме…

— Блядь!

Матерится один из пострадавших, по которому я попадаю бутылкой. Она разбивается. По рукам разливается жирное масло.

За долю секунды меня впихивают в машину и прижимают тряпку к лицу. Связь с реальностью теряется, но последние слова уродов, которые меня похитили, слышу отчетливо.

— Сильно вмазала?

— Терпимо, — сиденье скрипит, мотор взрывается ревом, а этот несчастный шутить изволит. — «Аннушка уже разлила маслице».

Кар-Кар

Больше десяти месяцев я ищу «карамельную задницу» по всем городам. Поднял все связи. Подмазал везде, где только мог. Настолько поехал крышей, что первое время не спал ночами. По одному «умному» совету попробовал перекрыть чувства другой женщиной.

Прискорбно, но орган остался недвижим.

У меня тупо не встал на жалкое подобие Петровой.

Больше и не пытался, и сейчас не хочу. Тело требует свою Любаву.

И вот! Мне повезло!

Нашли беглянку. Скоро привезут.

Смотрю на дверь в ожидании чуда.

Зол на нее, пиздец просто!

Почему убежала?! Нихрена не сказала! Никак свое поведение не объяснила!

От вопросов, которые терзают мозг и не дают покоя, повторно завожусь. Скриплю зубами, поднимаюсь с кресла и отхожу к окну. Погодка плохая. Ветер подвывает. Уже начались первые заморозки. За городом не так промозгло. Высокий забор, деревья по периметру – настоящая сказка. Помнится, Люба мечтала об отдыхе от городской суеты.

Исполняю ее хотелки.

Открыв створку наполовину, достаю сигареты из кармана и прикуриваю. Так себе привычка, но избавиться от нее не могу. Успокаиваю нервы, крепко затягиваясь едким дымом.

Наблюдаю за тем, как открываются ворота, и во двор въезжает тачка братишек. Миронов и Сладко оперативно сработали. Быстро выехали по адресу и забрали мою девочку.

От предвкушения сводит внутренности. Затягиваюсь последний раз, тушу сигу в пепельнице и закрываю створку. За каким-то хером поправляю рукава свитера. Психую. Закатываю по локоть и гипнотизирую дверь.

Не побегу ей навстречу.

Пусть идет ко мне добровольно, хотя вряд ли определение подходит действиям, но все же… Сам факт того, что она приближается, запускает все системы в организме. Кровь закипает.

Прищуриваюсь, наблюдая за тем, как открывается дверь. Сука, напоминает кадр из фильма, где все замедленно для эффектного восприятия зрителем.

У меня даже дыхание перехватывает.

— Я – не мешок картошки! Можно аккуратней! — слышу раздраженный голос Любы.

Через секунду она появляется на пороге. Бледная. Сильно похудевшая. Куртка не скрывает этого. Взъерошенная.

— Кар-р-римов, — рычит, заметив меня.

Злая.

Тут же реагирую на ее взгляд. Злиться должен я, милая!

— Доставка прибыла, Арс, — Миронов салютует мне рукой из-за спины Петровой, на что та фыркает.

— Вы похитили человека. Впервые вижу, чтобы так радовались статье.

Ядовитая. Без меня обросла броней.

— Лови, — бросает мне наручники, — пригодятся.

Любава что-то ворчит под нос. Мир уходит, оставляя нас наедине.

Наклоняю голову, рассматривая женщину, которая меня с ума свела не только красивым образом, но и своей чувственностью. От воспоминаний, что мы творили в постели, кровь кипит. Член требовательно подергивается в штанах.

Петрова шумно вздыхает, отводя взгляд в сторону. Неужели ей плевать?

Внимательно рассматривает куртку. На ней темные пятна. Проводит по ним подушечками пальцев и потом… смачно облизывает их.

— Тебе нечего сказать, Любава? — прокашливаюсь, блокирую фантазии.

Не так просто, если учитывать, сколько длится мой добровольно-принудительный целибат.

Пожимает плечами.

— Есть, — указывает на куртку. — Твои питомцы разбили.

— Мои… — Сладко и Миронов, очевидно. — Стоп. Что разбили?

— Бутылку с оливковым маслом, — снова тянет палец в рот.

Брови ползут вверх.

— Что? Проверяю, стоило ли оно того.

Не знаю, о чем она. Делаю шаг вперед, впиваясь в родные черты лица взглядом. Ловлю отголоски ее покорности в голубых, но они тут же гаснут.

— И как?

— Переплатила, — тянет задумчиво, — а ты не подходи. И пусть питомцы вернут сумку. Я такси вызову.

Приближаюсь, крутя наручники на указательном пальце. Вижу, как стремительно пульсирует венка на ее шее. Выставляет руку, тормозя мое движение.

Моментально втягиваю в себя ее аромат. Дурею однозначно.

Люба – только мой наркотик.

— Если не хотите посещать зал суда, лучше выпусти меня.

На щеках появляются красные пятна. Что же ты так распереживалась?

Наклоняю голову. Встряхнуть бы ее, чтобы начала внятно говорить. Одного ответа бы мне пока хватило. Например, почему киданула меня так скоропалительно?

Все ведь было нормально.

— Нравится масло? Могу намазать им что-то поинтереснее, — нагло подмигиваю.

Ей нравились пошлости. Они были некой прелюдией перед отменным трахом, но сейчас в голубых глазах мелькает непонятная мне эмоция. Новая. Сменяется злостью.

— И что же? Мозг? — задирает нос. — Боюсь, ты переоценил части своего тела.

Брови ползут вверх. Между нами все настолько плохо?

— Раньше части моего тела тебя устраивали.

— Была наивной и глупой.

— Раздевайся.

Хлопаю рукой по карману, нащупываю сигареты.

— Что? Зачем?

Отхожу к двери, пока Люба растерянно моргает.

Губки приоткрыты. Выглядит соблазнительно.

— А ты еще не поняла? Без объяснений ты от меня больше не уйдешь.

Кар-Кар

— Решил убиться никотином? — Миронов протягивает руку.

Вручаю ему пачку. Желание вернуться в гостиную и показать Петровой, кто в доме хозяин превалирует над всеми. Только…

Спугну я ее опять, а меня такой вариант не устраивает. Можно, конечно, приковать ее к батарее наручниками, но… Какой смысл?

Отвернется ведь от меня. Характер-то пробивается наружу, и чем больше буду давить, тем сильнее ее будет крыть.

— Вы чего здесь?

Планировали же сразу сваливать. Переговоры с Любавой я и сам в состоянии провести.

— Я готов, а вот Сладкий нет, — странно усмехается, затягиваясь дымом. — Говорит, не оставит тебя с ней. Неадекватная, — крутит пальцем у виска.

Сладко помешан на контроле и, если чувствует опасность, то будет действовать на свое усмотрение. В работе его чуйка всегда кстати. Уже спасал наши задницы, но с Петровой-то чего? Она же кусается только словами.

— Зря. Любава и мухи не обидит.

— Мы про одну Любаву говорим?

Хмурюсь, пока Мир ухмыляется.

— А ты чего скалишься?

— Стоп, Арс, — выставляет руку. — Я чисто по факту. Твоя…

Договорить не успевает из окна доносится дикий вопль, а через секунду звон битого стекла. Фоном идут маты Сладкого. Дружно бросаем сигареты и тушим ботинками.

Не представляю, что там сейчас происходит. Люба вообще-то не конфликтная дама у меня.

Одновременно влетаем в гостиную, но там никого. Голоса доносятся из кухни.

Миронов входит первым. Я за ним.

Увидев картинку, стопорюсь. Милая Любава в данный момент больше походит на богиню войны со сковородой в руках. Глаза опасно сверкают, губы подрагивают. Напряжение от нее такое, что вот-вот рванет.

Перевожу взгляд на Сладко и охреневаю ещё больше. На лбу гематома и капли крови. В руках женская сумка. Под ногами осколки стекла. Кажется, пострадала ваза. Не помню, что тут было. Не успел толком осмотреться. Точнее проверял не те комнаты, наивно полагая, что сегодня ночью мне светит секс. Примирительный, но, судя по выражению лица Любы и ее настрою, могу рассчитывать только на боевой. И то… Не факт.

— Не подходи, — цедит Петрова сквозь зубы. — А то пострадает и второе полушарие.

Усмехаюсь. Миронов тоже. Только Сладкому не до смеха.

— Она хотела сбежать, Арс.

— Я хотела забрать свою сумку и вызвать такси, — взмахивает увесистой сковородой, делая шаг к Сладко. — Верни, и все разойдемся с миром.

— Держи, — протягивает мне.

Забрать не успеваю. Люба реагирует быстрее, но и Сладкий тоже. Друг кидает сумку на пол. Петрова идет в нападение и цепляется пальцами в ремешки.

— Отдай.

— Успокойся, буйная.

— По вам тюрьма плачет, гопота!

— А по тебе психушка!

Дергают сумку туда-сюда, как дети в песочнице.

Переглядываемся с Мироновым. Тот выставляет ладони вперед.

Я вот тоже не рискну сунуться. Могу ведь только хуже сделать.

— Люб… — начинаю успокоительную речь, но ремешок от сумки рвется.

Сладкий от неожиданности отлетает к кухонному гарнитуру. Любава приземляется ягодицами на пол. Но самое эпичное – полет сковороды. Она отлетает прямиком в окно. Стеклопакет не выдерживает.

Обтекая, смотрю, как осколки падают вниз.

Наступает оглушающая тишина, которую нарушает Любава.

Всхлипывает, глядя на ладони.

Блядь… Упала ведь прямо на осколки. Запихиваю наручники в карман брюк, подлетаю к ней и помогаю подняться.

— Надо обработать, — рычу, развернув ее ладони к себе.

Угукает.

— Заебись, — это уже Сладко подает голос из-за спины Петровой. — Жопа в крови. Ваза разбита. В доме теперь есть сквозной выход. Довольна, фурия?

Кар-Кар

— Сядь, — со скрипом пододвигаю ногой табурет к Петровой.

Опускается на него, но тут же подскакивает. Поджимая губы, отводит взгляд в сторону.

После конфликта со Сладко опасно притихла. Может, переваривает произошедшее так же, как и я.

Или…

Как бы не было прискорбно, планирует повторный побег.

И я злюсь. На самого себя, что не могу контролировать эмоции рядом с ней. Иррационально хочется ее пожалеть, хотя надо бы отпиздить.

— Повернись, — командую жестче, чем того требует ситуация. — Люб, давай без детских капризов.

Сверкнув глазами, задирает нос. В голубых глазах отчаянное сопротивление. Зажимаю аптечку, взятую из тачки Сладкого, и вопросительно поднимаю брови.

— Хочешь посмешить работников скорой? Или у тебя голова крутится на триста восемьдесят?

— Я не хочу, — выдавливает каждое слово, словно я медленно ее придушиваю, — чтобы ты смотрел… туда.

Усмехаюсь.

— Что я там не видел?

Нос взлетает еще выше, хотя, казалось бы, это невозможно. Задрала уже по полной.

Вздыхаю, кивнув на ее израненные ладони. Порезы не критичные, но их много. Есть парочка довольно-таки глубоких.

— Руки, — маню пальцами, не прерывая зрительной сцепки.

Подает.

Осторожно касаясь ладоней, стараюсь не делать ей больно.

Не получается. Когда лью перекисью, шипит и дырявит меня взглядом.

Атмосфера в комнате тяжелая. Зато свежо. Ветер задувает в разбитое окно.

Ежится.

— Теперь снимай штаны.

Отдергивает от меня кисти. Не успеваю наклеить последний пластырь.

— Люб…

— Нет, я сама.

— Связать? — вздергиваю бровь.

Я могу. Обидится на меня жутко.

— Давай я просто вызову такси и уеду.

— Никуда. Ты. Не уедешь, — дергаю на себя за кисти.

Упирается. Но, ловко завернув одну, переворачиваю спиной к себе. Поза хорошая, только ситуация не располагает к ее полноценному применению.

Пока одной рукой удерживаю ее руку, чтобы не вывернулась, второй шарю под курткой по поясу штанов в поисках пуговицы. Расстегиваю, игнорируя подергивания Любавы.

Ткань быстро съезжает по ногам вниз, открывая вид на кружевные трусики и… Парочку боевых ранений.

— Ненавижу тебя, Кар-р-римов, — шипит, пока я роняю слюни на ее аппетитную попку.

Совсем ебанулся, Арс! Член встает колом на мою Любаву, которая, на минуточку, не пышет желанием совокупляться, раз, и два, раны от осколков точно не прибавляют привлекательности и удобства процессу. Сглотнув слюну, переключаюсь на три пореза.

— Стой смирно, и я не сниму с тебя трусы, — выдыхаю ей в ухо.

Секунда. Вдох, и легкие заполняются ее эксклюзивным ароматом. Дыхание настолько нестабильное, что приходится на пару секунд прикрыть глаза, а уже после приступить к делу.

Пока Люба невнятно мычит, я аккуратно прикасаюсь к ее нежной коже. Надеюсь, ее не испортят шрамы.

— Не пялься на мою задницу, — произносит громче, когда заканчиваю, и резко разворачивается.

Перед моими глазами тут же оказывается ее привлекательная киска, прикрытая белым кружевом. Сглатываю, не спеша подниматься.

Как раз в этот момент дверь открывается, и на пороге появляется Сладкий.

— Арс, я тут по… — застывает, глядя на нас. — Не вовремя я, да.

Теперь смотрит только на меня. Поднимаюсь и встаю впереди, чтобы Люба спокойно натягивала на себя штаны.

— Чего тебе, Вась?

Раздражаюсь, бросая на стол бумажки от пластырей.