Читаем Only you (СИ) онлайн бесплатно

— Ребята осматривают каждый метр, Назар Александрович, — мужчина средних лет с характерной для его лет лысиной почесал затылок и резко выпрямился, попав под сосредоточенный и пылающий злостью взгляд чиновника, — пока безрезультатно.

— Значит, плохо работают, Алексеевич, — получил он тут же грубый ответ, — ты же понимаешь, что в таких случаях первые часы самые важные.

— Да… Но…

Замялся местный участковый, которому так и не удалось внести свою лепту в разговор с Бариновым Назаром Александровичем.

— Если моего сына не найдут, то ответите вы все. — Мужчина процедил каждое слово сквозь зубы и подарил не менее грозный взгляд всем, кто находился рядом, в том числе и хрупкой девчушке, обнявшей себя руками. — В первую очередь ты. — Он указал на нее, привлекая всеобщее внимание. — За то, что подтолкнула его на такую откровенную глупость.

Бедняжка поежилась, но не отвела глаза в сторону, как делали взрослые. Обстановка в летнем лагере в этот день была максимально напряженной. Сама природа бунтовала. Ветер гнул деревья рядом с берегом. Бурные потоки воды в реке навевали отнюдь не веселые мысли. Небо налилось свинцом, предвещая о приближении грозы. Только доблестные работники полиции и береговой охраны осуществляли свою деятельность.

Назар Александрович держал спину ровно и наблюдал за людьми, как орел, свысока. Он совсем не вписывался в окружающую обстановку. Одетый с иголочки в серый классический костюм, мужчина выделялся на фоне прочих. Высокий, статный, с легкой сединой на темных волосах он походил на идеально слепленую скульптуру. Колючие голубые глаза впивались в каждого и тут же мотивировали на более активные действия. Его боялись и уважали. Гремучая смесь эмоций вибрировала в воздухе, только Баринов не обращал на это внимания. За годы работы в мэрии мужчина уже привык к разному отношению народа и сейчас был сосредоточен на поисках сына, не показывая истинных чувств.

— Я не думала, что так получится.

Вполне уверенно дала ответ девушка, к которой Назар Александрович тут же приблизился, пытаясь подчинить одним лишь взглядом.

— Думать, милочка, недоступная для тебя функция, судя по тому, что я здесь вижу. — Мужчина гневно стрельнул глазами и немного наклонился, чтобы шепнуть слов, от которых девчушка перестала дышать. — Молись, чтобы его нашли живым, иначе по миру пойдут все родственники. Про тебя и говорить не стану.

Баринов выпрямился, поправил края пиджака и с видом всемогущего направился к спуску, оставляя после себя удушающий запах парфюма и ощущение жуткой безнадежности.

— Я так и знала, Васька, что ты у нас опять выделишься! — Восклицает Иришка, как только мы выходим из аудитории, где сдавали последний экзамен. — Отличница! Во всем намбр уан! — Она слишком громко и активно меня восхваляет, привлекая излишнее внимание студентов, которые не могут надышаться перед смертью, листая конспекты и черкая шпоры. — Как хорошо, что ты моя подруга! — Ира прилипает ко мне, протискивая руку под мой локоть, и я глупо улыбаюсь ее лести. — Иначе не видать мне этой четверки по философии. Мой гений! Моя богиня! Мое спасение!

— Перестань.

Посмеиваюсь, глядя на ее игриво состроенные глазки. Ирина была очень красивой девушкой и с самого начала учебы искала приключений себе на пятую точку. Не припомню ни одной вечеринки, которую бы подруга пропустила. Будучи эффектной блондинкой с точеной фигуркой, Иришка штурмовала сердца парней, наслаждалась их ухаживаниями и меняла интересы со скоростью света. По этой причине и получила ответную реакцию от доброй женской половины университета. Девчонки ее очень «любили». Наверное, поэтому ее лодку прибило к моему берегу. Мне уж точно с первой университетской красоткой делить было нечего.

— Это правда. — Иришка останавливается и преграждает мне путь, разводя руки в стороны. — И я, — она прикладывает одну ладонь к груди и закатывает глаза, пока я поджимаю губы, чтобы не рассмеяться над ее комичностью, — решила тебя отблагодарить.

— Я…

Только начала, но Ира меня резко остановила, погрозив пальчиком с новеньким маникюром.

— Вот не хочу этого слышать! Кукушкина, ты совесть имей! С самого первого дня заладила одно и то же. Учеба, учеба, учеба… Нет! Если ты откажешься пойти на эту тусу, то мы поругаемся, поняла?

Киваю с тяжелым выдохом. Посещение вечеринки в мои планы не входило, тем более подходящего наряда у меня в помине не сыскать. Все удобное и простое. Ничем не выделишься среди веселых и беззаботных студентов.

— Так, — она снова берет меня за руку и ведет по коридору прямиком к выходу из здания, — теперь отмазок у тебя нет, а значит, мы с тобой оторвемся по полной программе сегодня вечером.

Ее восторгу нет предела, а я качаю головой, вызывая у подруги очередной приступ негодования.

— Какой дресс-код?

— Успокоилась, девонька, — Иришка усмехается и задирает нос, — я все обеспечу. Сделаю из тебя такую конфетку, что с порога парни слюни начнут пускать. Сечешь?

Улыбаюсь тому, как она говорит и не могу отказать. Ирина давно уговаривает меня посетить хоть одну веселую пати, а я все ищу повод не пойти. Наслышана о таким мероприятиях, и почему-то они не вызывают доверия. Даже если вокруг одни друзья.

— Давай так, — подруга останавливается через пару шагов от двери, загораживая собой теплые лучи солнца, — я заеду за тобой в шесть часов. Поедем ко мне и подготовимся. Все собираются к восьми, но там все равно рано нечего делать.

Хмурюсь. От чего-то сердце заходится странным ритмом. Похоже волнение, но я откидываю эту мысль. Чего волноваться? Иришка превратит меня в куклу, которую точно не узнают.

— Наша группа почти вся придет. Повеселимся.

— А где будет вечеринка?

— Ребята старшекурсники сняли клубешник на ночь. Ну не весь, конечно… Второй этаж вроде. — Ира нахмурилась, а я шумно выдохнула, представляя, что будет происходить вечером. — Или первый. У меня приглашения. — Отмахивается и достает ключи от машины, пока я высматриваю старенькую иномарку тетушки. — В общем, созвонимся. Жди к шести. И даже не вздумай слиться!

Киваю уже ее спине и поправляю лямку от сумки на плече. На парковке знакомого авто нет, и я спускаюсь вниз и принимаюсь ходить по первой ступени в ожидании теть Сони. Она говорила о хороших новостях утром, вот только побеседовать нам так и не удалось из-за внезапного звонка с ее работы. Сейчас я губы кусала, накрутив себе разного. Тетя заменила мне родителей, когда их не стало, и я жутко боялась ее разочаровать.

— Васька!

Вздрагиваю, услышав голос родственницы, поворачиваюсь и вижу ее широкую улыбку. Машет мне рукой, паркуясь неподалеку. Иду к ней, сажусь в машину и ответно улыбаюсь, хотя немного беспокоюсь.

— Васька, у меня для тебя чудесные новости. — Теть Соня хлопает в ладоши, пока я смотрю на нее и не моргаю. — Вечером мы уезжаем. Ты со мной работать будешь. Я уже договорилась.

Улыбка с лица стекает, пока родственница радостно качает головой.

— В лагерь?

— Да, ты ведь сама хотела. Или уже передумала?

Меня безумно радует тот факт, что я смогу заработать и помочь тете, но обещание, данное подруге, заставляет нервно прикусить нижнюю губу изнутри. Мое смятение невозможно скрыть от тети Сони, и по пути домой я рассказываю ей о приглашении, поступившем от Иришки. На удивление родственница кивает с довольным видом, что меня вводит в состояние транса. За все время учебы я ни разу не посещала таких мероприятий, а все, потому что на одном из таких произошла трагедия, которая затронула жизнь тетушки, и я жутко боялась напугать ее или сделать что-то не так.

— Я не против. — Теть Соня разводит руки в стороны и активно расставляет посуду на стол, собираясь накормить меня до отвала. — Конечно, в мои планы не входили задержки… — Она на миг застывает в одной позе, но потому улыбается и смотрит на меня. — Сколько продлится ваша вечеринка?

Всю ночь. Прямо на кончике языка вертятся эти слова и колют его острыми иголочками, но я пожимаю плечами. Мол, не представляю, а сама соображаю, как лучше поступить.

— Побуду там часа два, а может и один. Ты же знаешь, что мне не по душе тусовки, где каждый хочет показать, насколько он крут, и у кого денег больше.

Сколько бы баек мне не рассказывала Иринка, всегда ключевыми фразами были лишь те, где у парней такая-то марка автомобиля, одежонка от великих кутюрье или айфон новой модели. Все сводилось к одному — деньгам и статусу, чем я похвастать не могла. Да, тетя работала в престижном месте, но она никогда не кичилась этим и подавала достойный пример, как мне, так и ребятам из летнего лагеря.

— Оу… — Родственница нахмурилась, но тут же закивала с удвоенной силой. — Хорошо. Тогда собирай вещи. Я заеду за тобой к вашему клубу, и мы поедем в лагерь. Просто мне с утра нужно встретиться с…, - она показала кавычки пальцами, смешно кривясь при этом, — важными людьми. Ехать пару часов. Может больше, если вдруг пробки возникнут. Ты точно не хочешь зависнуть с Иришкой на всю ночь?

Вопрос ударил в лоб, будто грабли. Я выпучила глаза и открыла рот, вызвав у тети смех.

— Думаешь, я древняя, и не знаю, как там веселится молодежь?

— Я…

— В общем, давай, налетай, — теть Соня указывает рукой на тарелки, — собирай вещи и готовься к веселью. Я заеду за тобой, как только позвонишь.

Мне не остается ничего другого, как с недоумением поглощать пищу, пока тетушка посмеивается. На автомате работаю конечностями, еще не осознавая в полной мере, на что подписалась своим согласием.

Наша семья никогда не выделялась среди прочих среднестатистических. Я не помнила родителей. Их не стало, когда мне было четыре года. Остаточные воспоминания иногда вырисовывались, но я не принимала их близко к сердцу. Лица напоминали фотографии в рамках. На тумбочке, столе, полках для книг. Их было много. Тетушка постаралась оставить след в моей памяти, но я, к сожалению, не могла похвастать чувствами к ним. Да, при взгляде на улыбающуюся пару невольно горло сдавливала тисками грусть, но той скорби, которую испытывают при потере близких людей не было. Из-за этого я ощущала стыд, будто согрешила или провинилась. Признавалась себе в таком, но вслух произнести боялась и, когда речь заходила о родителях и трагедии, отмалчивалась.

Накатывала другая боль. Ее мы перенесли на пару с теть Соней. Никому никогда не пожелала бы стать свидетелем подобного горя. Вероника. Именно так звали мою двоюродную сестру. Мы вместе росли. Ника была на пять лет старше меня, и пик ее бунтарства я застала в самом расцвете. Сестра помогала тете во всем. В то время с нами еще жил дядя Петя. Никин отец и мой вечно ноющий дядюшка. Мне он никогда не нравился. Хмурый, с морщинами на лбу и сигаретой в зубах дядь Петя вызывал отвращение. Я не могла объяснить причину своего неприятия, да и не пыталась. Просто избегала общения с ним.

В один прекрасный вечер в начале июня Ника сбежала из лагеря, где помогала тетушке, в город на вечеринку. Это был день ее восемнадцатилетия, и он запомнился всем нам…

Нет, истерик не было. Лишь тихое всхлипывание на кухне. Теть Соня подпустила только меня. Дядь Петя после похорон Ники сильно запил, и она собрала ему вещи. Пары крупных ссор хватило, чтобы убрать его из нашей жизни. К тому же, после смерти Вероники тетушка стала другой. Замкнутой. Задумчивой. Так было несколько месяцев. Я не видела ее улыбки и сама плакала в подушку по ночам, ведь Никины вещи находились повсюду и напоминали о произошедшем.

Слишком больно это было, а потом теть Соня внесла в нашу жизнь перемены. Я до сих пор помню, как утром, проснувшись и пройдя по коридору, замерла. Тетя улыбалась и накрывала на стол, словно ничего не произошло. И действительно.

Она стерла все следы Ники в квартире. Ни одной вещи. Ни одной фотографии. Все исчезло. Я пыталась начать разговор, но тетушка лишь покачала головой, показывая, что тема закрыта. Дядя Петя так и не вернулся. Сейчас жил в деревне у своей матери и пил. Часто, но я этого не видела. Слышала обрывки «милых» бесед тети с родственниками бывшего мужа. Это являлось единственным напоминанием, что когда-то на свете жила красивая девочка Ника.

— Ты будешь в восторге, Кукушкина.

Ирка копошилась в своем шкафу, откидывая вешалки с нарядами, а я вынырнула из воспоминаний, которые тяжелым якорем тащили за собой, а все потому, что я оказалась в доме у подруги. Нашу скромную квартиру нельзя было поставить в сравнение с их шикарным особняком в два этажа. В коридорах и комнатах, наверное, потеряться на неделю можно. И если наша маленькая семья относилась к среднестатистической, то Иркина была богатой. Я невольно засматривалась на лаконичный интерьер. Современное исполнение. Минимум мебели, но какой. Качественной, дорогой. Прикасаться к подобным атрибутам стало страшно. Вдруг что-то испорчу.

— Василиска, — подруга расплылась в улыбке, прижимая к себе что-то очень маленькое и черное, — это идеальный вариант. Мы тебе ухажера точно найдем.

— Не продолжай.

Отмахнулась с улыбкой и попыталась усесться на кресло, но Иришка тут же схватила меня за руку.

— Э-э-э, нет, милая. Так не пойдет. Вот. — Она впихнула мне в руки вешалку с черным платьем, от длины которого мои глаза увеличились, и задрала голову. — Перевоплощение начинается.

И оно, действительно, началось. Иришка колдовала над мои лицом минут двадцать, после чего улыбнулась так широко, что я думала у нее нечаянно рот порвется. В зеркало смотреть не решалась. Не только из-за макияжа и прически. Каблуки. Чертовы шпильки, которые так любит красотка-подруга теперь украшали мои несчастные ноги. Черная тряпица, которую мне протянула Ира, оказалась платьем. Приятным для кожи. Мягким. Струящаяся ткань сильно не облегала тело, но и хватало ее ровно настолько, чтобы прикрыть половину бедер. Непривычно. Неуютно. Неудобно. Я бы могла подобрать еще много определений своего состояния, но Ира не дала мне времени и чуть ли не силой развернула к огромному зеркалу, в котором я увидела преображенную себя и открыла рот, задержав дыхание.

— О-о-о, Кукушкина, ты — перфекто! — Подруга точно была довольна своей работой и не обратила внимание на то, как я опешила.

Да уж… Перфекто…

В отражении была совсем другая Василиса. В сказке такую точно бы назвали Прекрасной. Я повертелась из стороны в сторону, оценивая масштаб трагедии, но это не прибавило платью длины, а мне уверенности.