Читаем Принцесса онлайн бесплатно

— Желающих в других ротах нет, ваша — моя последняя надежда, — смущенно сказала Кларисса Боунс. — Честно говоря, я даже не знаю, как им это предлагать — мальчики, да еще и военные… Со связистами таких проблем не возникло, но там среди учащихся есть девочки. Может быть, позовем кого-нибудь со стороны? Чью-нибудь подругу или родственницу? Будет вроде приглашенной звезды. Так делается, когда…

— Мисс Боунс, — ответил Лаудер, — конкурсный спектакль ставится собственными силами, это традиция училища, которой уже много лет. Не думаю, что ее следует нарушать. Сколько вам нужно исполнителей?

— Трое. Желательно, знаете ли, такого сложения, чтобы костюмы сидели хорошо, и фигура… Гример у нас есть, так что внешность не важна.

— Сейчас найдем.

Они вошли в зал, куда реквизиторы привезли и свалили на столы костюмы и парики. Рота, оставленная без присмотра, уже растащила картонные мечи и короны, и самые смелые примеряли бороды. Стюарт увидел вошедших, резко свистнул — и курсанты быстро побросали реквизит в кучу.

— Построились, — приказал Лаудер.

Он демонстративно посмотрел на часы. Вдоль стены немедленно образовалась шеренга, участники которой, переругиваясь, продолжали толкаться и меняться местами, пока Кларисса разглядывала тех, кто уже нашел свое место. Стоявший к ней ближе всех татуированный Вайз перехватил ее взгляд и сделал недвусмысленное движение бедрами. Кларисса покраснела и отвела глаза.

— Выбирайте, — вежливо сказал ей Лаудер.

Она прошла вдоль шеренги, потом назад, стараясь не смотреть на их слишком тесные майки, потом указала на самого маленького из курсантов.

— Мне кажется, вот этот очень подойдет для роли.

— Шаг вперед, — приказал Лаудер.

Кто-то ткнул шагнувшего Мартинеса в спину, тот ухмыльнулся и сложил пальцы за спиной в неприличный жест — Кларисса была хорошенькой. Завистливый Стюарт незамедлительно дал ему пинка.

— Еще вот этот, — она указала на третьего с конца курсанта.

— Тейлор, шаг вперед.

Вайз неожиданно поднял руку.

— А можно и мне тоже, сэр? — умоляюще сказал он. — Я в детстве играл в школьном спектакле. Люблю искусство, я стихи к песням сочинял.

— Можно, — кивнул Лаудер, и, обернувшись к Клариссе, сказал: — Вот видите, даже доброволец есть, а вы переживали. Надеюсь, ваш гример будет на высоте.

— О, я уверена, — Кларисса засмеялась, глядя на коричневые бицепсы Вайза. — Это будет даже интересно. На принца мы нашли мальчика, но я, честно говоря, хотела бы попробовать на роль и вот этого фактурного паренька.

— Эндрюс, шаг вперед.

Гейл неохотно встал рядом с Вайзом, демонстрируя отвращение к идиотской затее.

— Итак, — сказал Лаудер. — Вы четверо снимаетесь с занятий до конца недели, для репетиций и дальнейшего участия в конкурсном спектакле. Кларисса Боунс, наш режиссер, объявит вам расписание репетиций и время их начала. Надеюсь, вам хватит ума не спорить с ней и не нарушать ее требования.

Он сделал паузу.

— Да, сэр, — привычно ответили курсанты.

— По результатам спектакля все участники получают внеочередную увольнительную на Мумбаи.

Обделенная вниманием Клариссы шеренга издала разочарованный стон. Вайз поиграл сначала одной мышцей, потом другой и подмигнул Клариссе.

— Есть вопросы? — спросил Лаудер, оглядев будущих актеров.

— Есть, сэр, — бодро ответил Вайз. — Эндрюс принц, а мы кто?

Кларисса улыбнулась.

— По сценарию у нас есть король, а у короля…

— Три сына, — вставил Мартинес. — Я знаю эту сказку.

— Нет, — покачала головой Кларисса. — Три дочери.

— Дай сюда.

Вайз открыл сценарий и пробежал его глазами, потом бросил его на табурет, стоявший посередине комнаты, отведенной для репетиций.

— Что-то у меня слов в пьесе маловато, — с досадой сказал он. — Может, поменяемся ролями, Кальмар?

— Хрен, — хладнокровно ответил Мартинес. — У меня роль главная, невеста принца, а у тебя второстепенная, хрен пойми кто. Я дурак, что ли?

— Какая разница?

— А такая, что исполнителей главных ролей приглашают на банкет после спектакля, там жратвы от пуза и выпивки тоже. С режиссером и прочими постановщиками. Традиция.

Лицо Вайза вытянулось.

— То есть пахать будем вместе, а обжираться с преподами — только вы с Эндрюсом? — подозрительно спросил он.

— Ты упашешься, — хохотнул Мартинес, открывая сценарий. — У тебя всего три реплики, остальное время стоишь и молчишь. Вот сыграй так, чтобы тебя запомнили, может, и тебя на банкет позовут.

— Сыграешь тут, — Вайз полистал страницы. — У меня слов всего ничего. «Что в ней хорошего, тоскливо как в могиле. Ах, спойте, сэр!» — и все, дальше уже Эндрюс говорит: «Вы сами попросили».

— Нет маленьких ролей, Кеннет, есть маленькие актеры, — насмешливо процитировал Гейл слышанную где-то фразу, доставая сигарету и засовывая ее за ухо.

— Тебя забыл спросить, принц-принцесса, — Вайз хлопнул его сценарием по торчащим на макушке серым вихрам и бесцеремонно вытащил сигарету у него из-за уха. — А кто знает, что за спектакль у связистов?

— Тайна, покрытая мраком, — сказал Тейлор, разглядывая стоявшую у стены бутафорскую, но с настоящими струнами, гитару. — Мы же им конкуренты. В прошлом году была греческая трагедия. Наверное, в этом году смешное что-нибудь привезут.

Он пристроил гитару себе на колени и взялся за ее настройку.

— Смешнее, чем у нас, не будет, — Вайз снова открыл сценарий, полистал его и вдруг заржал. — Я смотрю, повезло тебе, Головастик. Будешь первым парнем в училище, который поцелуется с Кальмаром.

— Чего? — возмутился Мартинес. — Где это?

— А вот финал, на, смотри, — Вайз сунул ему под нос страницу.

"Когда тебя увидел у фонтана,

Ты светом озаряла все вокруг.

И звезды в небе темном затмевала

Красой своей божественной, мой друг.

Желаю стать тебе я самым-самым.

Дарить добро, заботу, теплоту.

Ты для меня моей принцессой стала,

Хочу сказать, что я тебя люблю"

— И ремарка: Принц целует Первую принцессу.

Гейл и Мартинес переглянулись, лихорадочно зашуршали своими экземплярами сценария, нашли указанную сцену и прочли ее почти одновременно, после чего подняли головы и мрачно уставились друг на друга. Тейлор, хихикнув, быстро сыграл фрагмент куплетов тореадора из оперы «Кармен».

— Может, это понарошку? — неуверенно предположил Гейл. — Как-нибудь символически?

— Ни хрена, — заявил Вайз. — Нет маленьких ролей, есть дерьмо-актеры, которые не могут выложиться на все сто, и из-за них мы продуваем связистам из года в год. На этот раз все должно быть по-другому. Если мы выиграем, то тогда и на банкет попадем все. Так что будешь целоваться взасос, как положено, чтобы у связисток в трусах мокро стало. Вник, принц сопливый, или тебе повторить?

— Вник, — буркнул Гейл. — Слушай, а ты не хочешь принца сыграть вместо меня?

— Не хочу, у меня на кальмаров аллергия.

Кларисса заглянула к ним в комнату и одобрительно посмотрела на сценарии в их руках.

— Есть какие-нибудь вопросы, ребята? — дружелюбно спросила она. — Что-нибудь вызывает затруднение? Не слишком сложно? Роли понятны?

— У Эндрюса поцелуй вызывает затруднение, — ляпнул Мартинес. — Как это вообще делается в театре? Взаправду нам с ним лизаться?

Кларисса засмеялась и покачала головой.

— Всё решает сценическая постановка, — сказала она. — Поцелуй можно поставить по-разному, тогда он будет выглядеть настоящим только для зрителя.

— Это как?

— Например, так.

Она взяла стоявшего ближе всех Вайза за руку, положила одну его руку себе на талию и наклонилась назад.

— Поддерживай меня другой рукой за спину и сам нагнись ближе, а вы смотрите, — сказала Кларисса. — С ваших мест это будет выглядеть, как настоящий поцелуй.

Вайз наклонил Клариссу назад, остальные курсанты привстали со своих мест и вскоре разочарованно убедились, что сценический поцелуй от обычного ничем не отличается, по крайней мере, в исполнении бездарного Вайза. Кларисса быстро выпрямилась, красная и растерянная, поправила блузку и зачем-то опустила ниже юбку.

— Это мы еще отрепетируем, конечно, — пробормотала она. — Главное, чтобы вы свои реплики знали. Они в стихах, выучить будет легко. Если с кем-то нужно дополнительно пройти роль, говорите.

Гейл открыл было рот, но увидев здоровенный кулак Вайза за спиной, промолчал. Кларисса кивнула и направилась к выходу. Когда дверь за ней закрылась, Вайз демонстративно похлопал свернутым сценарием по колену.

— Давай, Эндрюс, — сказал он. — Публика ждет. Покажи нам, какой ты гениальный актер. Тейлор, врежь что-нибудь по теме для настроения.

Гейл посмотрел на Мартинеса, шагнул навстречу и обхватил его, как показала Кларисса, нагнул назад, но то ли Мартинес был слишком деревянным и неуклюжим, то ли сам Гейл неправильно понял задачу, но они оба завалились на пол под бодрые звуки песенки, которую с каменным лицом наигрывал им Тейлор и которую Гейл откуда-то знал.

«У любви как у пташки крылья, её нельзя никак поймать…».

Гримерку они все видели первый раз в жизни. Зеркала с лампами по ободу давали яркий бестеневой свет, как в операционной, куда Гейл попал первый раз в жизни только в училище для имплантации декодера, и ему сразу расхотелось усаживаться под эти лампы.

Кларисса взяла за руку Вайза и толкнула его на стульчик перед зеркалом.

— Женский грим сложнее мужского, — строго сказала она. — Сейчас я буду показывать на примере Кеннета, а вы запоминайте, а еще лучше — повторяйте, поможете потом друг другу. Для спектакля вас загримирует профессионал, но на репетициях нужно быть в гриме и костюмах, времени у нас мало, нужно привыкнуть. Да и просто в театрах так положено.

— А на ком повторять? — удивился Гейл, глядя на внушительный арсенал красок и вспоминая угрозу Лаудера, касающуюся неисполнения распоряжений режиссера.

Кларисса обеими руками одновременно указала на Мартинеса и Тейлора, давая ему выбор жертвы. Гейл сделал шаг по направлению к Мартинесу, но тот отскочил.

— Хватит с меня, — протестующе буркнул он. — Вон, на Тейлоре тренируйся.

Тед вздохнул, нехотя сел на стульчик, подозрительно косясь на стол со всем его содержимым. Гейл взял в руки замысловатую коробку с разноцветными жирными красками, потрогал их пальцем — липкие. Но пахли очень вкусно, вызывая желание попробовать их на язык.

— Запоминаем: сначала тон, — сказала Кларисса, намазывая Вайза светлым кремом. — Чуть выше голову, Кеннет.

— Можете называть меня Котик, мэм, — Вайз кротко глядел на нее снизу вверх. — Это мой оперативный позывно... ой...

Приличная порция краски словно случайно попала ему в рот, и он был вынужден заткнуться. Гейл тоже смело зачерпнул из паллеты на губку краску и щедро размазал ее по щекам Тейлора. Тед нервно хихикнул.

— Щекотно.

Гейл посмотрел на свою работу, потом на работу Клариссы, и добавил Теду краски еще и на лоб, понял, что переборщил и стер лишнее пальцами. В этот момент он показался самому себе похожим на художника, и это чувство причастности к сотворению произведения искусства ему неожиданно понравилось. Рисовать он никогда не умел, а тут было что-то близкое, и одновременно другое. Художников он в жизни не встречал, но видел фильмы про них, и то, как они стоят перед мольбертом, очень походило на сегодняшнее занятие. Кларисса посмотрела на него и улыбнулась.

— Этап два: рисуем брови и глаза, — произнесла она. — Для этого тут есть карандаш, вот этот. Рисовать нужно очень ярко, чтобы было видно даже зрителям задних рядов.

Гейл взял карандаш, высунул от прилежания язык и старательно изобразил Теду черные, как пиявки, брови — рисовать по живому было трудно и совсем не то, что рисовать по бумаге или в планшете. Тед пытался косить глазом в зеркало, дергался при каждом штрихе, и безумно раздражал, так что пришлось придавить его коленом. Это помогло, и Тед затих. За бровями пришла очередь глаз, которые нужно было обвести по кругу карандашом, а потом наложить тени. Сопя от приложенных усилий, Гейл честно попытался сделать требуемое, но веки у Тейлора дрожали, контур выходил неровным, приходилось исправлять его с помощью тонких палочек с ватными наконечниками, которые он машинально совал в рот. Кларисса засмеялась, когда обнаружила, что губы у него стали черными от краски.

— Не увлекайтесь, — сказала она. — Они не такие уж безобидные, эти краски. Могут вызвать отравление.

С тенями было проще — их нужно было просто намазать кисточкой. Вайзу Кларисса сделала синие, но Гейл решил не повторяться, а подойти к вопросу творчески, поэтому Тед обзавелся изумрудными веками. Глаза у него были серо-синие, цвет менялся в зависимости от освещения, но Гейл помнил, что смотреть будут из зала, а оттуда этого не видно. Так же наносились и румяна, сложного ничего не было, разве что непонятное слово «растушевка», но оно быстро разъяснилось, и Гейл понял назначение большей части кисточек. Тед периодически чихал, но Гейл не обращал на него внимания, критически посмотрел на свою работу, потом на образец Клариссы, нашел, что у него вышло не хуже, и незаметно наподдал Тейлору коленкой, когда тот опять начал ерзать в сторону зеркала.

— Тихо сиди, — прошипел он, и Тед затих, сунув руки под себя.

Кларисса удовлетворенно кивнула и показала ему длинную коробочку.

— Тушь для ресниц, — сказала она. — Наносится на глаза в последнюю очередь поверх наклеенных ресниц, их я вам в следующий раз покажу.

Тед как-то странно вел себя при каждом приближении кисточки, и Гейл понял, что тот опасается, как бы ему не заехали в глаз.

— Не бойся, — сквозь зубы сказал он. — Смотри в потолок и дыши ровнее.

Тед поднял глаза вверх и застыл так с напряженным лицом. Гейл был доволен собой — он не только ни разу не попал в глаз, но даже и не размазал краску. Последними нужно было рисовать губы. Контур дался ему легко, набил уже руку, а с цветом вышла заминка. Малиновый выглядел слишком ярко, и, поколебавшись, Гейл стер его с губ Теда салфеткой и тыльной стороной руки.

— Не подходит, — объяснил он Клариссе.

— Соображаешь, — с уважением сказала она. — Молодец.

Подумав, Гейл остановился на ярко-красной помаде. Он немного переборщил, но Кларисса махнула рукой:

— Ничего, не страшно, дай ему салфетку поцеловать.

Гейл вытащил салфетку, прижал ее ладонью ко рту Теда и держал, пока лишняя краска не впиталась. Взгляд Тейлора стал туманным, словно в салфетке был хлороформ, но Кларисса похвалила и его. Гейл посмотрел на Мартинеса, у того макияж был куда сдержаннее и выглядел более приличным, чем то, что он сотворил с Тедом. На трезвый взгляд Тейлор был размалеван как уличная девка, и Гейл расстроился. Но Кларисса при взгляде на Мартинеса покачала головой.

— Правильно ли сделан сценический макияж, проверяется просто, — сказала она. — Гасится большой свет.