Читаем Кое-что об Элизе онлайн бесплатно

Журнал лежал на прикроватной тумбе раскрытым, обложкой вверх. «Топ-50: Модели-транссексуалы», гласила надпись поперек картинки с красавицей азиатской внешности. Ротный командир неодобрительно посмотрел на обложку, но ничего не сказал. Никто в училище лишний раз не делал замечаний внуку генерала Шепарда, благо, тот вел себя пристойно и по всем предметам успевал. Все замечания доставались его другу и соседу по комнате Эрне Лаудеру, который никогда не спорил с начальством, смотрел черными насмешливыми глазами и по умолчанию считался зачинщиком всего, куда ввязывался молодой Шепард. Но когда однажды здоровенный Сэндлер в шутку назвал Лаудера «мальчиком для битья», Бенджамин Шепард Третий снял китель, аккуратно положил его на траву, и хорошим английским ударом отправил шутника в нокаут.

Обход удалился, Бен кинул журнал под кровать, где уже валялась стопка точно такой же макулатуры, и освободил лежавшую под ним старую бумажную книгу.

— Слушай дальше, — велел он, перетащив ее себе на колени.

"— Я имею в виду, что твоя машина — это свечи зажигания. Я рассматриваю свечи как ключевое звено явления, именуемого машиной. Подействовав на них своей волей, я могу сделать так, что твоя машина не будет работать.

Дон Хуан сел в машину. Сделав мне знак последовать его примеру, он поудобнее устроился на переднем сидении.

— Теперь смотри, — сказал он. — Я — ворона. Поэтому прежде всего должен распушить перья.

Он встряхнулся всем телом. Движение напомнило мне купающегося в луже воробья. Он опустил голову, как птица, которая пьет воду…

— Потом ворона расслабляет шею, — сказал дон Хуан, вращая шеей и потирая щеки о плечи. — Потом смотрит на мир. Сначала — одним глазом, потом — вторым.

Он закрутил головой, поочередно «взглядывая на мир» то одним, то другим глазом…

— Ну все, теперь заводи, — сказал дон Хуан.

Я включил стартер и автоматически нажал на газ. Стартер завизжал, но двигатель не запускался. … Через некоторое время дон Хуан сказал, что отпустил машину. И мотор завелся!"

Бен закрыл книгу и выжидающе посмотрел на Эрне. Тот засмеялся.

— Ну, по крайней мере, это объясняет, почему у нашего училища статус военного заведения, — заявил он.

Бен нахмурился, пытаясь уловить ход его мыслей.

— Почему? — подозрительно спросил он. — Не вижу связи.

— Не будь здесь военной дисциплины, ученики, да и учителя тоже, погрязли бы в мистике и ритуалах, — уверенно сказал Эрне. — Ты, кстати, первый.

Бен представил ротного командира Мерла с бубном, а курсантов в одеждах буддийских монахов, покачивающихся в трансе под цимбалы, и расхохотался.

— Да, пожалуй, — сказал он, отбрасывая книгу на тумбочку. — Меня, впрочем, интересует другое. Здесь однозначно описан дрифт, но это двадцатый век, мохнатая древность, никаких декодеров. Возникает законный вопрос — возможен ли бескодовый дрифт на самом деле, и если да, то при каких условиях?

— Думаешь, код — та же «ворона»? — задумчиво спросил Эрне, покусывая карандаш. — Обманный маневр для мозга?

— Почему нет? — пожал плечами Бен. — Никто еще не пробовал дрифт без декодера, чтобы утверждать обратное. Мы будем первыми.

— Сейчас придумал?

— Вчера ночью, — признался Бен. — Глупо писать курсовик по теме, на которую уже есть сотня работ, мой вариант куда лучше.

— Кроме идеи нужна доказательная база, — возразил Эрне. — Как минимум — серия опытов, основанных на хорошей теоретической части, а что у тебя есть, кроме старинных дедовых книжек и богатой фантазии? Только честно?

Бен с видом фокусника извлек из недр тумбочки небольшую прозрачную коробку, в которой находилась модель машины.

— Руками не трогать, — честно предупредил он. — Дед мне голову оторвет за нее. Фамильный антиквариат, еще от первого из Шепардов.

Он расчистил половину койки и торжественно водрузил коробку на кровать.

— Доказательство номер раз, — сказал он. — Я пробовал на ней стандартные коды, еще на первом курсе, просто так, из любопытства, но они не работали, там внутри ровным счетом один древний, как мамонт, чип, всё остальное — механика и соленоиды. А теперь смотри внимательно.

Бен уставился на машинку с самым серьезным видом. Эрне дождался момента, когда тот сосредоточится, и неожиданно громко каркнул. Бен захохотал, оценив шутку, но тут же взял себя в руки.

— Все, шутки в сторону, смотрим сюда, — и он демонстративно сунул руки под мышки.

Почти минуту ничего не происходило, потом внутри коробки что-то вжикнуло и зашуршало — колесики игрушки крутанулись в одну сторону, набрали скорость, остановились, двинулись в другую. Потом еще раз. И еще раз.

Лаудер удивленно вскинул одну бровь, вопросительно взглянув на Бена.

— Пульта нет уже лет семь, сам утопил, — тот честно показал пустые ладони. — И все-таки они вертятся.

Эрне помолчал, потом покачал головой.

— Не убедительно. Имплант у тебя под кожей, ты не можешь обнулить его активность, возможно, чип каким-то образом реагирует на него.

— Вот именно, — Бен кивнул. — Чистым такой эксперимент не назовешь. Но это меня навело на одну мысль. Мы порвем комиссию на сотню хомяков, если докажем возможность бескодового дрифта на кодируемой машине. Суть несколько проста, но и Кюри работали голыми руками в кладовке.

— Излагай уже свою практическую часть, Кюри, — сказал Эрне. — А премию Гранта, которую ты мысленно уже получил, верни пока обратно.

Бен досадливо покраснел, но засмеялся, подпрыгнул с кровати, встал и прошелся босиком к окну, потом к двери.

— Мы конструируем модель, маленькую, но многофункциональную, на которой можно продемонстрировать несколько вариантов управления механизмом, записываем коды, я вхожу в дрифт, беру ее под контроль, а ты отключаешь мой декодер, и дальше я действую без него. Видеопротокол и регистрация…

— Минутку, — сказал Эрне. — Что значит «отключаю твой декодер»?

Бен недоуменно посмотрел на него.

— Возьмешь скальпель, разрежешь шов и вырежешь имплант. Что неясно?

— Ты спятил?

Пришла очередь Бена хохотать, согнувшись пополам.

— Видел бы ты сейчас свою физиономию! Один-один! Шучу я, шучу. Точнее, соглашусь, но не раньше, чем ты раздобудешь диплом хирурга-нейротехника, стерильную операционную и двух медсестёр-близняшек. Можно трех.

Эрне поморщился, достал из тумбочки стакан с саморазогревающимся кофе, дернул язычок и снял крышку. Бен бесцеремонно забрал дымящийся стакан у него из рук и уселся с ним на пол возле кровати. Эрне молча достал себе другой.

— А теперь давай серьезно, — терпеливо сказал он Бену. — По пунктам. Конструировать полностью новый механизм нерентабельно, проект, детали, сборка, отладка и так далее. Кодироваться на вновь собранный механизм рискованно, неизвестно, как он себя поведет при эксплуатации, есть вероятность сбоев. Вместо него можно взять какого-нибудь робота, к которому у нас есть коды с третьего курса. Быстрее и дешевле.

— Ладно, — неохотно согласился Бен. — Уберем часть функций и устройств для простоты эксперимента, принципиальной разницы не будет. Согласен.

— Второе — декодер. Удаление отпадает, он слишком связан с нервной системой. Есть вариант проще и эффективнее…

— Новокаиновая блокада! — копируя менторскую манеру друга, протянул Бен. — Действие анестетика кратковременно, но этого более чем достаточно, чтоб попробовать движение без декодера, и вполне безопасно.

— Да, не Кюри, — Эрне покачал головой. — Я хотел посмотреть, как ты его выдерешь голыми руками в кладовке.

— Мог бы, но тебя, гемофоба, жалко, ты же крови боишься, — невинно заметил Бен.

— Вранье, — хладнокровно возразил Эрне. — Однако мало радости попасться с твоим окровавленным телом на руках. У меня, знаешь ли, нет всемогущего деда, я сяду пожизненно.

— Напишу завещание на твое имя, — небрежно отмахнулся Бен. — Адвокаты тебя вытащат за один процент от суммы.

— Серьезно? Я подумаю.

Он откинулся назад на кровати, прищурился в направлении Бена.

— Только, Шеп, такой вопрос — а если твоя теория ошибочна, и без декодера ты не только не сможешь двигаться, но и выйти? Что у тебя продумано на этот случай? Мне отослать экспериментальный прибор с тобой внутри деду, как голубую пирамидку у Брэдбери, чтобы он поставил тебя на каминную полку, а самому быстро и оперативно повеситься?

— Пессимист, — зевнул Бен, на которого кофе всегда действовал как снотворное. — Иннервация восстановится сама собой через время, которое мы подберем: десять минут, пятнадцать и так далее. Игра стоит свеч, я уверен. Проведем эксперимент в учебной дрифтерской, скоро каникулы, все разбегутся, а деду я уже намекнул, что пишу с тобой курсовую, так что в училище мы будем одни.

— Идеальные условия для идеального преступления, — усмехнулся Эрне.

— После защиты отдохнем. Мне на восемнадцатилетие яхту подарили, я сам еще не видел, но дед говорит — штука отличная, на Мумбаи рванем, будем рулить по очереди.

— Твой эксперимент мне не нравится.

Бен замер, вытаращил на него глаза, в которых не осталось ни капли сна.

— Почему?

Эрне поставил пустой стаканчик на тумбочку и погладил Бена по голове.

— Потому, чудесное дитя, что ты собираешься свернуть себе шею там, где даже соломки не подстелишь.

— Боишься?

— Хочу, чтобы ты крепко подумал, — сказал Эрне. — На твоем месте до того, как перейти к практике, я еще хорошенько углубился бы в теорию, историю вопроса изучил, поговорил бы с преподавателями. А потом еще сто раз подумал бы, стоит ли рисковать жизнью, будучи последним ростком столь развесистого фамильного древа. Деда пожалей.

Бен обернулся к нему, погасил в глазах зеленый волчий огонек и демонстративно изобразил одну из своих обаятельнейших белозубых гримас с ямочками на щеках, знаменитую шепардовскую улыбку, с которой он был похож на деда, как две капли воды, и которую так любили журналисты, караулившие его у выхода из училища.

— Вопросы есть? — спросил капитан Мерл, закрывая журнал.

Бен немедленно поднял руку. Курсанты недовольно задвигались, оглядываясь на штрейкбрехера, который мешает преподавателю отпустить их на каникулы пораньше, но Бен был невозмутим — законные десять минут до звонка принадлежали ему.

— Слушаю вас, Шепард.

— Для входа в дрифт мы используем декодер, который синхронизирует наш мозг с частотой процессора машины, — сказал Бен. — Я хотел бы узнать историю первых экспериментов по дрифту. В учебнике она дана слишком обтекаемо, как и принцип кодирования.

Мерл кисло сморщился.

— Кодирование имеет в своей основе… — нудно начал он.

— …природную способность человека синхронизировать синусовый ритм с ритмом, заданным извне, и способность к передаче импульса, — перебил его Бен. — Я это знаю. Пожалуйста, расскажите про зарождение идеи дрифта.

Мерл отложил журнал в сторону, сел в кресло и покачался на нем из стороны в сторону, пристально глядя на Бена, потом на остальных.

— Машины всегда строились на принципах биомеханики человека, — снисходительно сказал он. — Если рассмотреть человеческое тело с точки зрения машины, то отличий было бы мало: процессор, мотор, топливопровод, сервоприводы, нейросеть, и так далее, вы сами можете подобрать аналоги среди человеческих органов. Разница только в запасе прочности. Органика по сравнению с металлом и полимерами уязвима, возможности человеческих организмов по совместимости с механизмами очень незначительны. Толчок дрифт-технологиям дало изучение пейсмейкеров. Знает кто-нибудь из вас такое слово?

— Клетки, обладающие способностью к самовозбуждению, — быстро ответил отличник Вальберг, торжествующе поглядывая на Бена, с которым втайне конкурировал.

Тот не обратил на это никакого внимания.

— Да, клетки-ритмоводители, — ответил Мерл, постукивая пальцами по столу и незаметно поглядывая на часы. — Первые декодеры были созданы наподобие кардиостимуляторов и позволяли человеку настраивать ритм под машинную частоту, встраиваться в систему передачи импульса с ее скоростью и возможностями. Однако биологические параметры человека настолько ограничены, что даже короткий сеанс дрифта приводил к летальным последствиям. Устройство декодеров пришлось радикально пересмотреть. Современный сеанс дрифта начинается с синхронизации, при установке которой собственная нервная система человека отключается специфическим импульсом, сходным с искусственной комой. Именно поэтому дрифтеры во время дрифта больше напоминают покойников, молчаливых и тихих.

Курсанты засмеялись.

— Мозг тоже часть нервной системы, — упрямо возразил Бен. — А во время дрифта мозг активен.

— Частично, — ответил Мерл. — Есть такое популярное утверждение, что человек использует мозг всего на десять процентов, а вот если бы на двадцать или тридцать, то возможности его были бы неограничены. Это утверждение шарлатанское, неработающих областей в мозгу человека не существует, все они отвечают за поддержку различных функций человеческого тела, о которых мы не задумываемся, а просто используем. При дрифте мозг активен только на те самые десять процентов, которыми мы, грубо говоря, думаем, и поэтому подмены мы не замечаем. Ни говорить, ни двигаться, ни видеть дрифтеру во время дрифта не нужно, человеческая нервная деятельность усекается до мозговой функции, метаболизм всех процессов останавливается на субатомном уровне. По окончании сеанса дрифтер дает декодеру команду разорвать соединение и восстановить исходный синусовый ритм и все процессы в теле. Рассинхронизация с машиной производится строго по правилам, и я надеюсь, Шепард, вы спрашиваете это не для того, чтобы придумать, как их нарушить.

— Нет, сэр, — спокойно ответил Бен. — Меня интересует другое. Во время дрифта машина часто удаляется на огромное расстояние, однако синхронизация не распадается. У декодеров такой огромный радиус действия? За счет чего? И может ли дрифтер лишиться декодера во время дрифта? Может ли машина, которой управляет дрифтер, совершить гиперпространственный прыжок? Что тогда будет?