Читаем Поминки онлайн бесплатно
— Да, — сказал Йосип и налил опять, — это точно. Песня без буквы «р». Ты заметил?
— Нет, — ответил отец, — ты ведь нормально выговариваешь «р».
— Да? — удивился Йосип. — Вот хорошо. А я и не знал, что ты такой… такой… чуткий.
Он взял руку отца и неловко погладил своей трясущейся ладонью.
— Ну что ты. — Отец сконфузился.
— Да-да, только ты несчастный. Жизнь тебя бьет. И меня тоже. Всех подряд бьет. Каждого по-своему.
— Не всех, — отец покачал головой.
— Не всех одинаково, это так, но бьет всех. Кого еще не била, будет бить. Время собачье, я тебе говорю, для всех.
— Спой еще, — попросил отец.
Йосип подкрутил усы, закатил глаза, так что остались видны одни белки, и хрипло запел.
Отец стал потихоньку подпевать, но потом сказал:
— Не закатывай глаза. А то ты похож на мертвеца. Как будто тебя повесили или расстреляли.
— Я закатываю глаза? — удивился Йосип.
— Закатываешь. Просто нет сил на тебя смотреть. Гляди на меня!
Йосип провел рукой по усам и продолжал петь, глядя отцу прямо в глаза. Вдруг оборвал песню и пожаловался:
— Нет, так я не могу петь, мадонна, не пойму, в чем дело. Когда я гляжу на тебя, у меня болит голова. Мне надо смотреть хоть немного вверх.
Он снова запел и снова закатил глаза. Отца охватил озноб, как от холода. Выходя из себя, он закричал:
— Не надо, Йосип. Честное слово, будто покойник поет.
Йосип обиженно надулся и замолчал.
— У тебя, старый, нет слуха.
— Нет. Но глаза у меня есть. И видят они хорошо.
Йосип почесал за ухом и налил еще водки.
— Прикончим бутылку, а?
— Прикончим.
— Мы с тобой еще ничего, а?
— Угу.
— И я кое-что сделаю, прежде чем умереть.
— Не шуми!
Они утомились и притихли. На улице шел дождь. Серые шторы капель застилали все вокруг. Как будто уже темнело. Сад и дорога казались нарисованными на потрескавшемся холсте. В Трнове тоненько зазвонили колокола. Оба прислушались.
— Умер кто-то.
— Убили кого-то, — пробормотал Йосип. — Теперь почти никто не умирает своей смертью.
И опять они замолчали. Йосип неуклюже поднялся, начал искать дверь. Взялся было за балконную. Отец остановил его, нахлобучил ему на голову фуражку с жестяной цифрой 77. Уже стоя у входной двери, Йосип вдруг повернулся, развел руки, бросился на шею отцу и поцеловал его в щеку.
— Счастливо, старый. Не взыщи!
— Спасибо тебе, — сказал отец. — Смотри не упади.
— Не упаду, — отвечал Йосип уже в прихожей.
Он остановился в задумчивости. Постоял и не спеша пошел к двери. Опять обернулся.
— Эй, — зашептал он, глядя прямо в глаза отцу, — я что, в самом деле был похож на мертвеца, когда пел? Вправду будто покойник пел?
Отец растерянно заморгал глазами и не нашелся, что ответить.
— Нет, — наконец выдавил он из себя, — это я просто так сказал. Знаешь, так даже лучше слушать, музыкальнее.
— Спасибо, счастливо тебе, старик!
И он ушел. Отец встал у окна. Йосип брел по двору, приземистый, ссутулившийся, нескладный. Фердинанд, опустив хвост, бежал за ним. Отцу почудилось, что Йосип все еще поет. Он будто слышал «Мы в Канне галилейской…» и видел сероватые белки его глаз.
В это время на улице появился Карло. Отец узнал его по шляпе. У калитки Карло столкнулся с Йосипом. Отец невольно провел рукой по глазам. Его осенило предчувствие. Он вдруг отрезвел, будто и не пил Йосиповой водки. Он видел, как они стоят друг против друга. Фердинанд поднял хвост и угрожающе зарычал. Отец чувствовал: вот-вот что-то случится. Ему показалось, что он слышит крик. Йосип поднял руку, и Карло — он был гораздо меньше ростом — покатился по земле. Карло быстро поднялся и отскочил в сторону. Раздался глухой выстрел. Потом еще два. Фердинанд отбежал к дому и отчаянно завыл. Отец закрыл глаза, снова открыл и увидел Йосипа. Тот судорожно выпрямился, затем поднял обе руки вверх и навзничь грохнулся на землю. Карло, как кот, перескочил через него и кинулся к дому.
Застыв от ужаса, отец отшатнулся от окна и еле добрался до постели. Сел, прислонился к стене и, не мигая, уставился на бутылку, принесенную Йосипом. Она, как и прежде, таинственно светилась в полумраке комнаты.
В те дни чуть ли не ежедневно из состава комитетов и групп выбывали по нескольку человек. Их место тут же занимали другие, как будто подпольные революционные органы решили полностью обновить свой личный состав. Кроме того, непрерывно менялись границы районов и участков для того, чтобы сбить со следа провокаторов и сохранить конспирацию. Истории никогда не удастся в точности восстановить сложную картину тогдашней структуры партии и освободительного фронта, молодежных, студенческих и женских организаций, групп народной обороны, культурников и разведчиков, запутанную сеть складов, типографий, конспиративных квартир. Все это было в движении, как хорошо налаженный и смазанный машинным маслом станок, ни на мгновение не останавливающийся из-за мелких неполадок. Столь сильна была воля и страсть.
