Читаем Поминки онлайн бесплатно

BENO ZUPANČIČ

SEDMINA

Ljubljana 1957

Бено Зупанчич, автор романа «Поминки», принадлежит к художникам слова, в чьем творчестве четко выделяется главная тема. Перефразируя известное изречение легендарного Тиля Уленшпигеля, писатель мог бы сказать, что в сердце его стучит пепел товарищей, погибших в годы партизанской народно-освободительной борьбы.

Как многие писатели его поколения, Зупанчич принес в литературу свой личный опыт участия в партизанской борьбе и трудных лет послевоенного строительства в Югославии.

«Бено Зупанчич родился в 1925 году в городе Сисак, в семье рабочего. С 1935 года живет в Любляне. Во время второй мировой войны был активистом Освободительного фронта[1], пропагандистом в молодежных кружках. Был арестован, сидел в тюрьме, был интернирован. После войны закончил экстерном гимназию и философский факультет в Любляне. Работал вначале журналистом, потом редактором, затем был назначен директором издательства «Цанкарьева заложба». С 1959 года в течение нескольких лет занимал пост министра культуры и науки Социалистической Республики Словении, с 1966 по 1971 год был председателем Социалистического союза трудового народа Югославии, занимал другие общественные посты. В настоящее время — заместитель председателя Скупщины Социалистической Республики Словении», — говорится в краткой биографии писателя.

Видный государственный и общественный деятель, Бено Зупанчич по роду своей деятельности много путешествует, встречается с людьми из разных стран. И при этом ни на один день не прекращает своего литературного труда. В 1951 году он опубликовал первый сборник новелл — «Четверо безмолвных» и другие рассказы. Зупанчич — автор семи романов, нескольких книг для детей, сценариев для кино и телевидения. Плодотворно работает писатель и в жанре актуального политического и литературного очерка.

Нетрудно выделить в многообразном творчестве Зупанчича тему, определившую не только время действия его произведений, но и самый подход к жизни. Это — память о тех, кто погиб в годы народно-освободительной борьбы, будь то герой-партизан, которому поставлен мраморный монумент, или безвестный подпольщик, расстрелянный фашистами под вымышленным именем.

Книги словенского писателя пользуются заслуженной популярностью у него на родине, в Югославии, их переводят за рубежом. В списке издательств, заинтересовавшихся творчеством Бено Зупанчича, — «Фольк унд вельт» из ГДР, чехословацкая «Млада фронта», румынский «Универс». В Советском Союзе после выхода в свет романа «Поминки» на русском языке в 1964 году ознакомило с ним своих читателей и таллинское издательство «Ээсти раамат». Да и в других странах внимание привлек именно этот роман — одно из ранних произведений Зупанчича (первое издание вышло в Любляне в 1957 году).

«…Я описал людей, с которыми был лично знаком… Книга эта — своеобразный скромный памятник товарищам, погибшим в Любляне или позже — в партизанских отрядах…» — говорит Зупанчич в своей автобиографии, написанной для повторного издания романа на русском языке. Эта теснейшая связь между художественным творчеством и непосредственно пережитым, неотторжимость вымышленного от глубоко личного, сочетание задушевности с открытой публицистичностью, сплав лиризма и гражданского темперамента объединяют Бено Зупанчича с такими писателями военного поколения из других республик Югославии, как Мариян Маткович, Эрих Кош, Нада Крайгер. Все они начали с рассказов, пьес, повестей о войне. И хотя потом у этих авторов появились новые темы, опыт военных лет присутствует в самом их отношении к миру. Память о погибших для них священна, и не только потому, что эти люди отдали жизнь за родину. Герои антифашистского Сопротивления шли на смерть во имя новых, гуманных человеческих отношений, во имя социалистической морали. Они утверждали новые принципы человеческих отношений своей жизнью, своей борьбой и самой своей смертью. Пусть они были наивны, пусть чего-то недопонимали, не могли предвидеть, но они были искренни. И — почти все — были молоды.

«Поминки» Зупанчича — памятник молодежи военных лет. В отличие от ряда современных писателей Югославии, анализирующих по преимуществу психологию крестьянства, принявшего участие в народно-освободительном движении (некоторые из этих авторов известны советским читателям — в том числе Мишко Кранец и Иван Потрч, чьи романы вошли в данный том), Зупанчич пишет о движении антифашистского Сопротивления в словенских городах.

Время действия — 1941—1942 гг. Но последовательность эпизодов во времени занимает писателя лишь во вторую очередь. Ему важна не внешняя, а внутренняя логическая связь событий. Важен ход мыслей героев, путь их душевного созревания. Любляна. Сравнительно недавно вошли сюда итальянские части. Главные герои романа — гимназисты старших классов. Книга открывается сценой, которая по законам формальной логики была бы одной из последних: итальянский военный суд в виде особой милости не отправляет на виселицу, а «всего лишь» приговаривает к каторжным работам пятнадцатилетнего паренька, укравшего револьвер из кармана шинели фашиста — преподавателя гимназии. Но суду известно далеко не все. Содержание романа — рассказ о том пути, который менее чем за год прошел Нико, мальчик из мещанской семьи, очень далекой от патриотических настроений, ставший активным участником одной из диверсионных групп Освободительного фронта.

В финале романа писатель как бы возвращается к началу: Нико, спрыгнув на ходу с поезда, увозящего его от родных мест, направляется к партизанам.

Нико, Сверчок, Мария — герои, безусловно, положительные. Сверчка, наверное, даже можно назвать идеальным героем. Но эти категории лишь отдаленно передают отношение автора к созданным им образам. Есть слово «любимые». Зупанчич любит своих героев, он тревожится за этих мальчиков и девочек, гордится ими, порой не соглашается с ними, и спорит, и восхищается вчерашними школьниками, вдруг повзрослевшими и наравне со старшими товарищами вступившими в борьбу за честь и свободу своего народа. Наверное, они не всегда и не во всем были абсолютно правы, эти юные максималисты; они слишком строго судили других, иногда не умели прощать обычных человеческих слабостей, недостаточно доверяли жизненному опыту старших. «Но какой мерой, — говорит писатель в предисловии к своему роману, — измерить поступки человека, если в юные годы на его неокрепшие плечи вдруг обрушилось громадное бремя исторической ответственности?»[2] И сам отвечает: самой высокой мерой нравственной требовательности. Ибо его герои это выдержат.

Невозможно забыть Сверчка — грустного юного мечтателя и философа, отложившего в сторону книги и взявшего в руки револьвер. Деликатный и мягкий в личных отношениях с людьми, Сверчок непоколебим в принципиальных вопросах. История его невысказанной любви к Марии полна поэзии и печали. Словно о ней писал словенский поэт-партизан Матей Бор в стихотворении, названном «Нынче не станет меня»:

Воспоминание о Сверчке остается с его товарищами, как скупой луч зимнего солнца, упавший на люблянский тротуар за минуту до его гибели: чем холоднее и мрачнее жизнь в оккупированном городе, тем светлее память о друге. Пользуясь правом старшего, Сверчок приказал Нико спасать ценные документы, а сам остался прикрывать его отход, зная, что неминуемо погибнет. Сверчок завещал Нико жизнь, верность общему делу, любовь к Марии… «Передай привет Марии», — назывался фильм, поставленный по роману.

«Поминки» — роман-исповедь, написанный от лица Нико Кайфежа. Между тем первоначальный авторский замысел «Поминок» был иным: рассказ об одних и тех же событиях, чередуясь, вели три героя — Нико, Мария и отец Нико Петер Кайфеж. Постепенно в процессе создания книги на первый план выдвинулся Нико, и роман принял форму его дневника. Очевидно, именно этот герой оказался в конце концов наиболее важным и интересным для писателя. И не только потому, что Нико остался в живых и ему надлежит продолжать дело погибших. Нико Кайфеж дорог автору тем, что его характер складывается на глазах у читателя, тем, что путь его духовного созревания долог и труден, порой мучителен для него самого.

Нико переживает разнообразные и противоречивые влияния. С одной стороны — его отец Петер Кайфеж, «железнодорожный кондуктор на пенсии», как гласит аккуратная табличка, прибитая у входа в скромный домик с палисадником в предместье Любляны. Заботы старика Кайфежа ограничены узеньким мирком хозяйства, семьи и Общества покровителей домашних животных, ревностным членом которого он является уже много лет. Такие потрясения, как вторая мировая война, как оккупация родного города фашистами, проходят как бы мимо его сознания. Единственное, что может вывести из равновесия постоянного читателя газеты «Мелкий собственник», — это нарушение границ его, Петера Кайфежа, крошечного государства. Ничем не отличаются от отца старшие дети — Антон, покорно отслуживший свой срок в старой югославской армии, а после поражения Югославии отсиживающийся дома, и Филомена, охотно принявшая под свой кров итальянского офицера.

С другой стороны — книги, размышления, беседы с товарищами… Да, Нико совсем иной человеческий тип, чем его родные. Но трудно сказать, каким бы он стал, если бы молодость его пришлась на другое время. Если бы не война, не движение народного сопротивления, родившееся в первые же дни оккупации и неуклонно нараставшее, движение, увлекшее за собой Нико и перевернувшее его представления о жизни, о людях, возможно, Сверчок так и остался бы для него лишь забавным гимназистом, который умел шевелить ушами, учитель Тртник — чудаком, а приятель отца носильщик Йосип — добряком, знающим толк в выпивке.

История Нико — история «воспитания чувств» современника Бено Зупанчича, история о том, что́ дало время испытаний молодому человеку. Он рвется прочь от мира своих родителей. Этот мир вспоил его горькой ненавистью. «Надо разрушить эти призрачные мирки, состоящие из домиков, садиков, курятников и голубятен», — думает Нико. Но вряд ли он пошел бы дальше бессильной ненависти к внешним атрибутам мещанства, если бы не влияние друзей по подпольной борьбе. А не вступить в эту борьбу мало-мальски мыслящий молодой человек просто не мог, потому что борьба была действительно всенародной. Город кишит итальянскими и немецкими частями, свирепствует слепой террор, ежедневно хватают и расстреливают десятки заложников, чуть ли не каждый дом — под наблюдением полиции. Так жила Любляна в начале войны. И в те же дни в Любляне регулярно выходила газета Освободительного фронта «Словенски порочевалец», в начале 1942 года появился сборник стихотворений Матея Бора «Одолеем бурю», нелегально печатались и другие книги.

Незнакомая девушка предупреждает подпольщиков о приближающейся опасности, неизвестные люди, рискуя быть схваченными полицией, подбирают раненого Нико и ведут его через весь город, подпольщица, по прозвищу Кассиопея, провозит оружие в коляске своего грудного ребенка, старик Йосип не уступает дорогу итальянцу и гибнет на пороге дома своих соседей… Юноша с душой, открытой навстречу жизни, со склонностью к анализу и к самоанализу не мог не видеть, не замечать этого, не мог не сделать выводов.

Зупанчич показывает и неоднородность движения антифашистского Сопротивления в Югославии, сложность его путей. Примечателен эпизод, когда Сверчок приходит к руководителю городской организации Сопротивления поговорить о Нико, по легкомыслию нарушившем правила конспирации. Не будь этого разговора, возможно, судьба Нико Кайфежа сложилась бы совсем иначе. Доверие товарищей, благородство Сверчка, любовь Марии, помощь незнакомых людей дают Нико силы выдержать тюрьму и совершить побег. И граната, брошенная им на порог родного дома после неудавшегося объяснения с родными, символизирует полный, недвусмысленный разрыв героя с прошлым, со своей средой.

Зупанчич вовсе не сторонник теории неизбежной вражды поколений, схватки «отцов и детей». В его представлении баррикады разделяют людей, способных отказаться от эгоистических побуждений, понять другого, и мещанина, которому мир безразличен или враждебен. «…Все вокруг, весь мир только и ждет случая, чтобы вас облапошить, — утверждает старый Кайфеж, этот, по выражению учителя Тртника, «трагический экземпляр». — Все так рассчитано, чтобы отнять у вас или дом или сад. Если не сразу, так понемногу: сегодня деревце, завтра скотинку… Я это не выдумал, поверьте! И, как полагается, дорого заплатил за науку…» Вот эта человеконенавистническая психология (недаром, по убеждению Нико, его папаша гораздо больше любил животных, чем свою семью) и отталкивает Зупанчича и его любимых героев от мещанства.