Читаем Покипси онлайн бесплатно
Блейк продолжал попытки. Всё ещё пытался.
Ливия подтянула колени к груди и сжала голени.
Наступила тишина — обжигающая, пронзающая уши тишина.
Ты можешь играть?
Ты можешь играть?
Ты можешь играть.
Ты можешь играть.
Ты можешь играть.
Ты можешь играть.
Боже, пожалуйста.
Ты можешь играть.
Ливия почувствовала, как надежда поднимается из глубин её страха, словно спасательный круг. Она стояла и бормотала вслух свои мысли, слёзы стекали на её приоткрытые губы.
— Ты можешь играть. Ты можешь играть. Ты можешь играть.
Ты можешь играть, Блейк. Ты можешь играть.
И тут из маленького окошка водопадом полилась настоящая, красивая музыка. Ливия была ли волной совершенством органа. Это была история. История о том, как Блейк скучал по ней, была так же очевидна, как если бы он прошептал ей об этом на ухо.
Клавиши теперь звучали более полно, как будто играло три человека, а не один. Колокола. Она услышала звон колоколов в совершенной симфонии. Затем орга́н начал серию длинных, колеблющихся нот — пение, словно хор. Ей потребовалось некоторое время, чтобы придумать правильные слова, но когда они пришли ей в голову, она сразу поняла, что они идеальны:
Блейк любит Ливию.
Продолжение главы…
Ты можешь играть. Ты можешь играть. Ты можешь играть! Ливия прислонилась к стене, её боль и дрожь растаяли, когда игра Блейка стала чем-то прекрасным. Она откинула голову назад и открыла рот, словно собираясь выпить музыку. Она не могла себе представить, как он это создавал — казалось, что играют три человека. Она слышала колокола, затем ноты зазвучали как голоса. Музыка так ясно пела ей:
Блейк любит Ливию. Блейк любит Ливию.
Она вытянула руки и впилась пальцами в грубый, царапающийся кирпич, пытаясь обнять его снаружи церкви. Она вытерла слёзы с щёк. Ей хотелось забежать внутрь и увидеть, как он творит. Ей хотелось увидеть его сильные руки и чувственные пальцы, создающие музыку. Звуки Блейка очаровали её.
«Ливия, это просто интуитивное чувство, но позволь ему прийти к тебе».
Слова доктора Лаванды сквозь музыку вырвались на передний план её сознания.
Блейку нужно было найти Ливию. И он знал, где её найти. Он мог приехать к ней в любой день на вокзал Покипси. Но возвращение должно было стать его выбором. Теперь мысль о том, чтобы оставить его здесь играть свою восхитительную музыку, не казалось для неё бросанием попыток до него достучаться. Это дало Ливии надежду.
Ливия незаметно ускользнула со сцены искусства. Она ушла от Блейка, но в ту ночь она не переставала слышать его музыку.
Когда упорядоченные, элегантные ноты потекли, Коул вернулся на свою скамью и встал на колени. Музыка Блейка вернулась. Это была воздушная поэзия — ныряющая, петляющая и победоносная. Рассказ Блейку о Ливии не сломил его. Он дал ему крылья. Коул молился о прощении за ревность, которую он испытал. Он достал телефон и написал Беккету:
«Он играет! Как ангел. И это не Аве Мария».
Ответ Беккета исходил из восторженных пальцев:
«ЭтттоОхреененеро!!!»
Несколько минут спустя Беккет подъехал к лужайке церкви и выпрыгнул. Коул встретил его у двери, и они взялись за руки.
— Коул, ты прав, это не та ё *анная Мария с её Аве.
Беккет выбросил кулак вверх.
— Беккет, ты не мог бы?
— Извини. Никакой е *ли в церкви. По крайней мере, она же правда круто звучит? — Беккет поднял брови.
Коул проигнорировал его.
— Тебе каждый раз нужно парковаться на лужайке?
— Говорю тебе, Коул, именно так всё и начинается, — начал Беккет, повторяя знакомый аргумент. — Правительство нас унижает, и всё начинается с этих проклятых очередей на парковке. Освободись, брат мой. Если ты видишь линию, игнорируй её.
Беккет пробежал мимо Коула и поднялся по винтовой лестнице. Никто больше не осмелился бы прервать игру Блейка, но Беккет заключил его в медвежьи объятия и хлопнул по спине.
— Посмотри-ка, чёрт возьми! Играешь на этом долбанном многоуровневом кошмаре! — Беккет помахал руками над сложным орга́ном.
Блейк засмеялся, когда Беккет усадил его обратно на сиденье и указал толстым пальцем на орган.
— Трахни эту сучку. Еб *ни от души.
Беккет взглянул через балкон на Коула внизу.
— Прости, малыш. Во мне слишком много грязи.
Коул покачал головой и улыбнулся. Блейк возобновил игру, а Коул и Беккет разошлись по разным местам церкви. Коул поправлял псалтыри на спинках скамеек, пока слушал, а Беккет прокрался в самый центр великолепной комнаты после того, как кинжалы из глаз Коула отогнали его от алтаря. Он всегда находил весьма кощунственные места, чтобы закинуть на них ноги.
Когда Блейк сделал перерыв, чтобы размять спину и пальцы, его братья зааплодировали и кричали, как на бейсбольном матче чемпионата. И Блейк улыбнулся, явно взволнованный воссоединением с инструментом. Когда солнце начало освещать окно у орга́на, Блейк спустился по винтовой лестнице.
— Который сейчас час? — спросил он. Он стоял без рубашки, переводя взгляд с брата на брата.
Беккет взглянул на свой мобильный телефон.
