Читаем Покипси онлайн бесплатно
— Честно говоря, босс, ваша мелкая моторика в любом случае нуждается в практике. Как будто вас прокляли двумя кусками мыла вместо рук. Как, чёрт возьми, вы вообще застёгиваете рубашки?
Маус сидел слишком близко, но это был единственный способ учиться. Так что они сидели задница к заднице, как две чертовски сварливые старушки в церкви. Маус цитировал какую-то чушь о кроликах, деревьях и ушках.
— В задницу твоих кроликов. В задницу эту ветку. И ты сам иди в жопу. Ну серьёзно. — Беккет был готов воткнуть спицы себе в яйца, лишь бы остановить урок.
— Злые люди не умеют вязать. Это физически невозможно. Вам лучше остудить свою задницу. — Маус засунул в отверстие ещё одного зайчика из пряжи и быстро завязал идеальный узел.
— Засунь себе в задницу насадку для блендера, — парировал Беккет. — Я сейчас буквально тебе насасываю.
Огромные руки Беккета пытались удержать крошечный кусок пряжи в петле для спицы.
— Если ты сосешь член спицами, значит, ваша мама неправильно показала, как надо. — Маус выдернул из мотка ещё нить.
Беккет зарычал уголком рта. Это произошло почти случайно — его руку свело судорогой, и он дёрнул запястьем.
Маус повернул своё слишком близко расположенное лицо.
— Посмотрите! Это чертовски крутая петля!
Беккет повторил движение, сделав ещё один долбанный стежок.
— Ну, я видимо скоро стану старухой со скамейки в парке. Да ну на хрен. Проверь-ка это. — Беккет поднес часть связанной пряжи цвета Евы ближе к его лицу.
Маус улыбнулся.
— Вы сейчас что-то делаете, Босс. Каково это?
Беккет надел на спицу ещё один волшебный узел.
— Это чертовски приятно, сынок.
Маус стукнул его по спине. Беккет почувствовал, как Маус наблюдает за тем, как он начал создавать, а не разрушать.
Прости
БЛЕЙК ЖДАЛ СНАРУЖИ. Он забыл особый стук. Через мгновение он осторожно постучал в дверь и надеялся, что обычный поможет.
Почти сразу же человек, к которому он пришёл, с грохотом открыл дверь, как будто это была дверь дворца, а не крохотной хижины за чьим-то трейлером.
— Чё, как, — сказал он в знак приветствия.
Хаос был маленьким, жилистым мужчиной с тёмными глазами, любящим черные джинсы и концертные футболки. Он провёл в тюрьме дольше, чем на свободе. Находясь среди «свободных» людей, он тяготел к маленьким помещениям. Казалось, он искал тесноты, как новорожденный, который хочет, чтобы его запеленали.
Блейк прочистил горло. Он давно не использовал свой голос.
— Хаос, рад тебя видеть. Спасибо, что ответил на мой звонок.
— Не неси ерунды, малыш. Я знаю, зачем ты пришёл. — Хаос отступил с дороги и жестом пригласил Блейка войти в свою добровольную камеру. — Ложись здесь, — сказал он, указывая на армейскую раскладушку, стоящую в углу среди садовых инструментов, старой настольной техники и сломанных игрушек.
Блейк был рад, что здесь было грязно. Это всё, что он заслужил.
Хаос сосредоточил своё внимание на приготовлении иглы. Когда кусок твердого серебра ужалил его руку, Блейк вкусил боль. Он лелеял чувство онемения, как за посаженным цветком.
Кровь, скопившаяся вокруг острия иглы, напомнила ему о мазках, которые он оставил на прекрасном ангельском лице. Он тронул Ливию своим безумием и оставил след. «Как она сможет ещё хоть раз взглянуть на него? К настоящему моменту она, вероятно, всё равно перешла на другой вокзал».
Хаос снова ткнул его, и на этот раз Блейк приветствовал боль. «Эта боль напомнит мне, почему я не должен её искать».
Блейк ненавидел свою слабость, но позволил боли перенести его обратно на поляну, к ней и её выражению лица. Он поклялся, что это будет в последний раз, но ему хотелось запомнить её звук и дыхание, вкус её мягкой кожи. Она пахла корицей.
Блейк пытался представить себе её лицо: доверие Ливии, подчинение его рукам и языку. Вместо этого он увидел её боль, когда она сказала ему, что не видела, как его кожа на солнце превратилась в стекло. Она пыталась скрыть своё знание.
Смелая, прекрасная Ливия. Она стояла и ждала и даже не вздрогнула, когда он пробежал мимо. Он мог бы врезаться в неё. Блейк знал, что нужно оставаться на месте, когда твой разум кричит «Беги!». Человек должен найти место внутри, чтобы умереть, в то время как с его телом происходило то, чего он не хотел.
Хаос колол иглой снова и снова умелыми, отработанными движениями. Уколы сливались в своего рода экстаз. Блейк сжал кулак рукой, которую Хаос не держал, ощущая образовавшиеся там струпья и шрамы.
«Как я мог с ней это сделать? При ней? Бить деревья и кричать? Должно быть, она была в ужасе».
Вскоре его руки заживут, и он сможет забыть ту боль, которую причинил ей. Он оставил её в лесу. Оставил её. Наблюдать, как она находит свою машину и бьёт её той же нежной рукой, которую она так доверчиво вложила в его, было слишком.
Блейку нужно было что-то более постоянное — напоминание, чтобы он никогда не забывал, что ей лучше остаться в её мире, в окружении еды, семьи и любви.
Хаос и его игла продолжали свою работу.
