Читаем Охота на Уинтер онлайн бесплатно

УИНТЕР

Когда я просыпаюсь, вокруг темно и пахнет. Чем именно, я не уверена, но запах не из приятных. Чем-то вроде бензина и смазки, с едва уловимым привкусом пота и алкоголя. Мне требуется некоторое время, чтобы открыть глаза, и я не совсем уверена, что хочу это делать. Я почти уверена, что умерла и попала в ад, и не спешу выяснять, что меня там ждёт. К тому же здесь холоднее, чем я думала. Но я не могу представить себе другого места, где бы так пахло. Я почти ожидаю, что запах бензина вспыхнет в любую секунду и поглотит меня пламенем. Но по мере того, как ко мне понемногу возвращаются чувства, и я неловко ворочаюсь, я начинаю сомневаться в этом. Мне кажется, я лежу на кровати, накрытая колючим одеялом, и я протягиваю руки, чтобы дотронуться до него, но не могу.

Они у меня над головой. И тут я понимаю, что мои запястья чем-то стянуты.

Я связана.

Страх, холодный и внезапный, пронзает меня до костей, и я резко открываю глаза. В комнате, где я нахожусь, темно, но сквозь жалюзи, закрывающие окно надо мной, пробивается достаточно лунного света, чтобы разглядеть очертания предметов в комнате. Я лежу на кровати в центре комнаты, с одной стороны стоит прикроватная тумбочка, у дальней стены — комод. На стенах висят постеры, на которых смутно различимы силуэты обнажённых женщин, мотоциклов и автомобилей.

С новым осознанием приходит и боль. Боль в голове, острая и пронзительная, пронзает меня, пока я ворочаюсь на кровати, пытаясь высвободить запястья. Я почти сразу же останавливаюсь, потому что это вызывает новый вид боли, которая пронзает меня и высасывает из моего тела все до последней капли.

Что случилось? Я пытаюсь вспомнить. Всё, что я могу собрать воедино, это размытые формы и неясные очертания, как на телевизионном канале с плохим сигналом. Я пытаюсь вспомнить как можно больше, чтобы понять, что я могла сделать такого, что привело к тому, что я очнулась привязанной к неудобной кровати в незнакомом месте, и каждая часть моего тела болит, как будто меня избили.

Может быть, именно это и произошло. Во мне поднимается новый приступ ужаса, и я пытаюсь дышать, борясь с паникой. Возможно, меня похитили, избили или причинили мне какой-то вред. Или, может быть, я попала в аварию и меня спасли, но тот факт, что я сейчас связана, говорит о том, что это, скорее всего, не так.

Я ёрзаю на матрасе, пытаясь найти выход из этой ситуации, но понимаю лишь то, что под одеялом я голая. О мой Бог. В моей голове проносится дюжина ужасных сценариев, и я начинаю плакать, слёзы наворачиваются на глаза и стекают по щекам. У меня мгновенно закладывает нос, и новая боль рикошетом отдаётся в черепе, заставляя меня плакать ещё сильнее.

Что я такого сделала, чтобы заслужить это? Я не могу вспомнить ничего такого, что могло бы привести меня в такое положение. А потом, когда я заставляю себя думать дальше, ещё дальше, у меня по коже бегут мурашки от осознания того, что это правда, а не просто мои догадки.

Я ничего не помню. Не только то, что я могла сделать или кому могла насолить, чтобы оказаться здесь, но и что произошло до того, как я очнулась, где я нахожусь, где я живу и чем занимаюсь. Ничего о том, кто я такая. Даже своего имени.

О боже.

Должно быть, со мной произошёл какой-то несчастный случай. Или, может быть, тот, кто привёз меня сюда и связал, виноват в том, что я не могу вспомнить, но, должно быть, у меня была какая-то травма головы. Что-то настолько серьёзное, что стёрло мой разум начисто, не оставив после себя почти ничего полезного.

Это ведь можно вылечить, верно? Я пытаюсь вспомнить всё, что я когда-либо слышала о потере памяти, все плохие фильмы, которые я когда-либо смотрела, с амнезией в качестве сюжета, но всё это тоже исчезло. Как будто та, кем я была раньше, исчезла, уступив место оболочке, которая лежит здесь, в незнакомой комнате, и ждёт, когда кто-нибудь войдёт и скажет мне, что, чёрт возьми, происходит.

Я одновременно боюсь и жду этого, потому что, кто бы ни пришёл, я сомневаюсь, что это будет тот, кого я хочу видеть. Учитывая мою нынешнюю ситуацию. Но, по крайней мере, я могу получить ответы.

Несмотря на нарастающую панику, я чувствую, что травмы и усталость берут верх, и на какое-то время снова погружаюсь в сон. Сны тоже расплывчатые: неясные лица и незнакомая комната, полная криков, крови и ощущения, что меня подбрасывает в воздух, я парю, а потом падаю. Именно падение заставляет меня проснуться и громко ахнуть, когда я резко сажусь в кровати, пытаясь приподняться, но связанные запястья не дают мне этого сделать. Я откидываюсь на подушки, тяжело дыша, и тут понимаю, что меня разбудил не только сон.

Ручка двери поворачивается, и я напрягаюсь, инстинктивно пытаясь отодвинуться назад, когда дверь распахивается и я вижу стоящего там мужчину, который смотрит прямо на меня. Мне требуется мгновение, чтобы осознать, что я вижу. Я ожидала увидеть кого-то старого или уродливого, отвратительного и мерзкого мужика, и этот мужчина определённо мог быть таким внутри. Почти наверняка, если он из тех мужчин, которые оставляют девушку привязанной к кровати.

Но он не старый и не уродливый.

На вид ему максимум двадцать пять, у него смуглая кожа, тёмные глаза и густые чёрные волосы, убранные с лица. Он одет в джинсы и белую футболку с пятнами вдоль подола, похожими на машинное масло, и в мотоциклетные ботинки. Он стоит, засунув руки в карманы, прислонившись к дверному косяку, и не спеша наблюдает за мной. У него резкие черты лица, острый подбородок, и он смотрит на меня так, словно ничуть не удивлён моим состоянием, а на его полных губах играет ухмылка.

Я не могу вспомнить других мужчин, которых знала до этого, но уверена, что он — самый красивый мужчина из всех, кого я когда-либо видела.

— Уинтер. Ты очнулась. — Он приподнимает бровь, а я в шоке смотрю на него.

— Откуда… откуда ты знаешь моё имя? — Я с трудом сглатываю, морщась от боли в горле. Слова царапают горло, и я тщательно подбираю следующие, не желая говорить больше, чем нужно. — Кто ты?

Мужчина в дверном проёме слегка двигается, полностью игнорируя первый вопрос. Вместо этого он отвечает на второй, жадно оглядывая меня, словно знает, как я выгляжу под одеялом. В его тёмных глазах мелькает что-то хищное, и я замираю на месте, чувствуя, как в груди колотится сердце, когда он начинает говорить.

— Меня зовут Габриэль Мартинес, — говорит он с лёгким акцентом. — А тебя полагаю — Уинтер? — Он отстраняется от дверного косяка, и на его лице появляется улыбка. — Теперь ты моя.

ГАБРИЭЛЬ

Мой член дёргается, когда я скольжу взглядом по едва прикрытому телу Уинтер. Простыни едва прикрывают её пышную грудь и опасно сползают вниз, когда она пытается освободиться от пут, приковывающих её запястья к кровати. Чего бы я только не отдал, чтобы трахнуть её прямо здесь и сейчас, после нескольких месяцев наблюдения за ней, на самом деле — преследования, ведь она, похоже, не знала, что я рядом.

И теперь она моя.

А всё потому, что этот высокомерный ублюдок решил трахнуть какую-то шлюху из трейлерного парка и выбросить этот самый великолепный кусок задницы, потому что он влюбился в своего питомца, вместо того чтобы оценить то, что отец преподнёс ему на блюдечке с голубой каёмочкой: рыжеволосую королеву, такую же огненную, как и её волосы. Однако она знает, как вести себя в роли кроткой принцессы. Я ненавижу всё в этом городе: дурацкую иерархию семей-основателей и их власть над всем этим чёртовым местом, то, как они обращаются с нами, «Сынами Дьявола», как со сторожевыми псами, а не со страхом и уважением, которых мы заслуживаем.

Меня бесит тот факт, что один из самых страшных мотоклубов Новой Англии фактически принадлежит трём богатым семьям. А после того, что я увидел сегодня вечером, я понял, что нами управляют не только чопорные старики, сидящие в своих особняках, а и их избалованные сыновья-студенты взяли власть в свои руки. Что ещё хуже, потому что это означает, что тот, кто вышвырнул Уинтер, Дин Блэкмур, теперь формально является моим начальником. А если он настолько глуп, что не хочет жениться на ней? Я могу только представить, насколько хреновыми будут его решения.

Но на самом деле это его потеря. Из Уинтер получилась бы идеальная «старушка», властная, величественная и абсолютно безбашенная. Она знает, как носить корону, как никто другой, кого я когда-либо видел, если бы только она не была такой заносчивой. Но она считает себя лучше меня, лучше всех «Сынов дьяволов» из-за того, кем был… или есть её отец, и за кого она должна была выйти замуж.

Она считает, что она слишком хороша для байкерши, и это должно вызывать у меня ненависть к ней, но на самом деле это только усиливает моё желание. Я хочу показать ей, насколько она неправа, и что, если бы она мне позволила, я бы сделал её своей игрушкой. Я бы заставил её хотеть меня, умолять меня…

Боже, я провёл бесчисленное количество дней, наблюдая за ней из тени, возбуждаясь от мысли, что она обхватывает мой член, а не какого-то грёбаного лорда. И она как будто чувствовала… то, как она раздевалась перед тем, как лечь спать, те платья, которые едва прикрывали её идеальную попку... Она такая соблазнительница. С той секунды, как я увидел её в доме её отца, я понял, что этой девушке нужен настоящий мужчина, чтобы трахнуть её как следует. Она не была создана для принца или лорда. Она была создана для меня. Я знал, что если бы у меня когда-нибудь был шанс раздвинуть её сладкие складочки, она бы умоляла меня довести её до оргазма так, как никогда не смог бы малыш лорд. И я был бы более чем готов подчиниться.

И вот, это мой шанс.

То, как её огненно-рыжие волосы обрамляют её голову, когда она лежит передо мной, откровенный страх в её изумрудно-зелёных глазах, заставляет меня мгновенно возбудиться. Я говорю ей, что она моя. И это правда, потому что все в городе Блэкмур считают её мёртвой. Здесь больше нет никого, кто мог бы защитить её, никто не может заявить на неё права, кроме меня. Я был тем, кто спас её. Я вытащил её из горящего дома, и теперь её жизнь принадлежит мне.

Я думал, что она мертва, когда увидел, что дом Блэкмур горит, а все внутри него остались. Я не знаю, что на меня нашло, когда я бросился в горящие руины. Я знал, что группа «Сынов дьявола» сегодня дежурит на каком-то помпезном «ритуале», который проводят «Блэкмурцы», Сент-Винсенты и Кинги. Но когда я увидел, как пламя пожирает старое здание, я мог думать только о пухлых губах и соблазнительном теле Уинтер, запертой в этом доме. Я знал, что она будет в подвале, где обычно проводились подобные ритуалы. Поэтому я направился прямо туда.

Вид кровавой бойни в лабиринте под домом шокировал даже меня, а я повидал немало дерьма. Но при виде трёх мёртвых королей Блэкмура, мёртвой семьи Уинтер и бесчисленного множества моих братьев «Сынов дьявола», лежащих на полу сломанными и безжизненными, у меня скрутило живот. Кого-то зарезали, кого-то застрелили. Филип Сент-Винсент выглядел особенно гротескно: на его горле была вырезана красная улыбка, грудь была залита кровью, живот вспорот от многочисленных ножевых ранений, на лице застыло выражение ужаса. Он был похож на Ходячего мертвеца, который возвращается к жизни, чтобы съесть тебя.

Что бы там ни случилось, я знаю, что Афина Сейнт несёт за это ответственность. Я достаточно долго наблюдал за Уинтер, чтобы понять, что соблазнительная питомица, которая совратила принцев Блэкмура, — прирождённый кукловод. И, как и её отец, она не хранит верность тем, кто её приютил. Она такая же, как и её папаша-крыса, только мы добрались до него раньше, чем он успел уничтожить нас, как она уничтожила королей. Осматривая этот жуткий каменный подвал с чёртовым алтарём в центре, я наконец заметил Уинтер, лежащую обнажённой и неподвижной на полу у основания колонны. Её великолепное тело было открыто для всеобщего обозрения. Из её головы обильно текла кровь, лицо приобрело тошнотворно-белый оттенок, и я подумал, что они убили и её тоже. Но я не мог просто оставить её там.

Опустившись рядом с ней на колени, я был потрясён, обнаружив пульс, трепещущий и практически отсутствующий, но она была жива. Я с усилием подавил пьянящее облегчение, охватившее меня в тот момент. Это было неподходящее время и место для того, чтобы анализировать, насколько слабой меня сделала моя одержимость Уинтер. Я, чёрт возьми, Сын дьявола. И мы берём то, что принадлежит нам. Мы не беспокоимся о благополучии какой-то чопорной сучки только потому, что её идеальное тело лежит разбитое и беззащитное в доме, который вот-вот рухнет.

Я бесцеремонно поднял её обмякшее тело с пола и перекинул через плечо, не потрудившись найти для неё укрытие, потому что нам нужно было убираться к чёртовой матери, пока мы оба не превратились в живые факелы. Я нёс её удивительно лёгкое тело к пылающим обломкам, пока здание рушилось, рассыпаясь вокруг меня.

Даже спасаясь бегством, я чувствовал спиной её мягкие груди, видел её идеальной формы попку всего в нескольких дюймах от своего лица и напрягся от желания. Я знал, что это мой шанс. Уинтер Ромеро будет моей. Я слишком долго наблюдал за ней, выжидая в тени, потому что она была обещана чёртовому Дину Блэкмуру, «законному» правителю Блэкмура. И ничто из того, что я делал или говорил, не могло этого остановить.

Но он вышвырнул её, как мусор, ради дочери крысы, которая притворялась его шлюхой, так что теперь ничто не стоит у меня на пути. Я спас Уинтер из горящего здания. Я — её рыцарь в сияющих доспехах, и я заберу свой приз.

Когда я вхожу в комнату, страх в глазах Уинтер становится ещё сильнее, и она пытается сесть, отодвинувшись от меня, но понимает, что вот-вот обнажит свою упругую и идеальную грудь. Мой взгляд падает на неё, а растущая эрекция упирается в молнию на джинсах. Уинтер ёрзает, пытаясь снова спрятаться под одеялом, но со связанными руками у неё ничего не выходит. Вместо этого ткань нависает прямо над её твёрдыми сосками, которые я вижу сквозь простыню, и я знаю, что они твёрдые, потому что в комнате холодно. И всё же мне хочется думать, что они выставлены напоказ для меня.

Я опускаюсь на кровать, наслаждаясь своей властью над ней, когда она вздрагивает от моего прикосновения, а её постоянное превосходство сменяется ощутимым страхом, когда она делает короткие вдохи, отчего её грудь вздымается. Я хочу взять её прямо здесь и сейчас. Я так сильно хочу её, что мне с трудом удаётся сдерживать руки, но прежде чем я что-то сделаю, прежде чем я что-то возьму, мне нужны ответы.

— Что произошло сегодня вечером? — Спрашиваю я.

— Я-я н-не знаю, — запинаясь, отвечает она. Её подбородок дрожит, она трясётся от страха.