Читаем Грешная одержимость онлайн бесплатно

ДАНИ

— Маленькая птичка донесла мне на хвостике, что ты сегодня возвращаешься домой, — проношу я через очередь, ища в цветочном магазине подходящий букет.

В трубке телефона раздается теплый смех Сильвии.

— Я пока не уверена, что готова назвать Нью-Йорк своим домом. Все, кого я знаю и люблю, вернулись в Чикаго, кроме тебя, Петра и Ислы.

— Ладно, возможно, это не дом, но тебе здесь понравится. Я просто рада проводить больше времени с вами. — Закидывая сумочку выше на плечо, я наклоняю голову, прижимая телефон к уху и доставая с охлажденной полки яркую вазу с оранжевыми и желтыми цветами. Они выглядят таким же гостеприимным и счастливыми, какой всегда была Сильвия. Идеально.

— Я тоже взволнована. И я надеюсь, что ты проведешь свободные выходные, показывая мне несколько местных художественных выставок.

— Черт возьми, да! У меня есть еще несколько недель до того, как я вернусь в школу искусств. — Я уверена, что мы сможем посетить кучу, прежде чем я вернусь. — Уверенная в своем решении, я направляюсь к стойке.

— Я заставлю тебя это сделать… нет, Исла, дорогая, не трогай это. Помнишь, что сказала мама о том, что он острый?

Я слышу приглушенный девичий детский голосок из динамика и улыбаюсь. Исла в последнее время была довольно непослушной, судя по всему, что сказала Сильвия, и мне не терпится ее увидеть. Прошло уже много времени с последней встречи.

— Мне отпустить тебя? — Предлагаю я, замечая, как Сильвия отвлекается, пытаясь обуздать свою маленькую девочку.

Моя подруга хрипло смеется.

— Извини. День переезда. Я позвоню тебе позже?

— Давай, скоро поговорим. — Я не вдаюсь в то, что буду говорить с ней лично, а не по телефону. Я хочу их удивить, хотя, судя по звуку, я надеюсь, что не буду мешать. Если будет слишком суетно, я могу просто оставить цветы, обнять их и отправиться домой.

— Прекрасный выбор, мисс, — хвалит кассир, как только я подхожу к стойке. — Они идеально сочетаются с вашим платьем.

— Спасибо.

Я улыбаюсь седовласой женщине, чья кожа, грязные ногти и поцарапанные руки говорят мне, что большую часть дня она проводит в саду.

— Я сама собрала их сегодня утром, — добавляет она, и ее глаза мерцают.

— Вы настоящая художница, — признаю я.

Она хихикает, передавая мою кредитную карту обратно через стойку, а затем желает мне хорошего дня.

Хотя я знаю, что это сводит моего отца с ума, я решаю пройти несколько кварталов до большого дома из коричневого камня, куда переезжают Сильвия и Петр. Если бы это зависело от папы, я бы постоянно пользовалась услугами нашего водителя, чтобы сопровождать меня повсюду. Но, ради бога, это же Бруклин-Хайтс. Я не иду по трущобам.

Я могла бы узнать их новый дом, даже если бы не знала адреса, только по гигантскому движущемуся грузовику, стоящему на улице перед домом. Бесчисленные потные люди в футболках тащат мебель и коробки через входную дверь.

Найдя брешь в потоке машин, я взбираюсь на ступеньки с вазой цветов в руке и уже улыбаюсь в предвкушении. Я, наверное, видела Петра несколько раз с тех пор, как он переехал в Чикаго, чтобы поступить в тот же колледж, что и Сильвия, три года назад. И после того, как я начала считать его братом с тех пор, как они с моим братом подружились в старшей школе, я скучала по нему как сумасшедшая.

Сильвия, с другой стороны, мне как сестра души. Я знала, что мы будем хорошими подругами с того момента, как встретила ее, учитывая нашу глубокую любовь к искусству и стремление к его созданию.

Поднявшись на верхнюю ступеньку, я выглядываю в открытую дверь и вижу Вэла, одного из личных телохранителей Петра, регулирующего движение. Выражение крайнего недовольства омрачило его сильное лицо. Я уверена, что переезд босса — это не то, что он себе представлял в своей повседневной работе.

— Привет, Вэл, — радостно приветствую его я.

— Мисс Ришелье, что вы здесь делаете? — Спрашивает он, его глубокий голос с сильным акцентом звучит устрашающе. Кажется, это его единственная запрограммированная установка — вызывать страх.

Надо сказать, мать Петра вела активную работу по подбору телохранителей для сына. Вэл всегда меня до чертиков пугал. Хотя я наполовину убеждена, что это и есть его цель.

— Очевидно, оставляю приветственный подарок, — поддразниваю я, отмахиваясь от надвигающихся нервов, прежде чем они смогут повлиять на мой голос. Я поднимаю букет, чтобы показать ему в доказательство.

— Сильвии понравится. — Говорит теплый голос из коридора.

Я сияю от знакомого глубокого баритона Петра Велеса. Повернувшись, я встречаюсь с его острыми серыми глазами и получаю в награду улыбку.

— Петр! — Пройдя по коридору, я останавливаюсь, чтобы обнять его одной рукой.

— Привет, Дани. — Он возвращает объятия, крепко сжимая, прежде чем посмотреть на меня на расстоянии вытянутой руки. — Девочка, ты превратилась в прекрасную молодую женщину, пока я был в Чикаго, не так ли?

Я выразительно закатываю глаза.

— Я вроде как превращаюсь в молодую леди уже много лет, Петр. Ты просто наконец решил это заметить.

Петр приподнимает бровь, и я знаю, что это потому, что очень немногие люди настолько смелы, чтобы дразнить его так, как я. Но я заслужила это право. Мне, надоедливой младшей сестре Бена и почетно названной младшей сестрой Петра, никогда не приходилось ничего от него выслушивать.

— Сильвия пытается уложить Ислу вздремнуть. В конце концов меня выгнали из комнаты, потому что я «слишком сильно отвлекаю», так что удачи. — Петр вытягивает подбородок в том направлении, о котором говорит.

— Спасибо. — Я направляюсь в угол зала.

— О, Дани, — добавляет Петр, останавливая меня прямо перед тем, как я выхожу из холла.

Я поворачиваюсь, чтобы снова встретиться с ним взглядом.

— Нам бы очень хотелось, чтобы ты осталась на ужин. Я уверен, что Сильвия скажет то же самое, но она была бы потрясена мной, если бы я не смог пригласить тебя первым.

Я смеюсь.

— Похоже, она наконец-то тебя как следует обучила, — поддразниваю я.

Когда Петр пристально смотрит на меня, я, шутливо подмигнув ему, и выхожу за угол, врезаясь прямо в гигантскую картонную коробку. Она скрывает лицо грузчика, несущего ее, но я слышу его приглушенное ворчание, когда выбиваю его из равновесия. Это также выбивает меня из равновесия, и когда я спотыкаюсь, из моих губ льются извинения.

Вот что я получаю за то, когда умничаю.

— Мне очень, очень жаль… упс! — Пытаясь уйти с его пути, я неуклюже поворачиваюсь, спотыкаюсь о ноги и внезапно падаю назад.

Прежде чем я успеваю выбросить руку, чтобы поймать себя, сильные руки смыкаются вокруг меня.

Сердце колотится, я задыхаюсь, когда мгновенно выпрямляюсь, крепкие руки сжимают мои плечи и поворачивают лицом к широкой мускулистой груди моего спасителя. Потеряв дар речи, я позволяю своим глазам медленно скользить по великолепному и пугающему кадру передо мной, пока не нахожу пару шокирующе голубых глаз.

Ефрем.

Мое сердце бешено учащается, когда его густая шевелюра с золотистыми волосами падает ему на лоб и на глаза. Бабочки порхают у меня в животе, как они делают каждый раз, когда я вижу высокого русского экземпляра, который выглядит (и ощущается) так, будто он вылеплен из мрамора, а не из плоти.

Смущение горит на моих щеках, когда я понимаю, что я не только в нескольких дюймах от человека, в которого влюбилась с тех пор, как встретила его, когда была подростком, но он также только что стал свидетелем моего болезненно неловкого момента. Мои губы приоткрываются, чтобы что-то сказать, но я так взволнована, что не могу придумать, что это могут быть за слова. Мои глаза широко открываются в тихой панике, а во рту внезапно пересыхает.

— С вами все в порядке? — Спрашивает он, его русский акцент ровный и тихий по сравнению с резким акцентом Вэла. От этого у меня по спине пробегает дрожь, и я изо всех сил пытаюсь ее сдержать.

— Я-я-да, — заикаюсь я, мое лицо еще сильнее нагревается от отяжелевшего языка.

Кривая улыбка тянет уголок его полных губ, намекая на веселье. Оно идеально сочетается с его поразительно мужественными чертами лица и сильной челюстью, придавая ему почти дерзкое выражение лица, хотя я знаю, что он совсем не такой. За все время, что я его знаю, он ни разу не заговорил о себе.

Хотя у него есть много достоинств, которые он мог бы прикрыть в этом отношении — например, его плечи, широкие, как дверной проем нормального размера, или его выпуклые руки, которые поддерживают меня, как будто я вешу не больше перышка.

Боже, почему он такой красивый? Я с трудом могу ясно мыслить так близко к нему, когда я чувствую землистый аромат его одеколона и чувствую тепло, исходящее от его массивных ладоней. Моя кожа гудит от острого осознания его прикосновения. Учитывая, что он почти на десять лет старше меня и, вероятно, думает обо мне как о ребенке, он не должен меня так привлекать. Но я не могу помочь тому, как он влияет на меня, как не могу убедить свое сердце перестать биться.

— У вас вероятно течет. — Замечает он, и его веселье возрастает, а его глаза сверкают.

Он отпускает одну из моих рук, чтобы зачесать волосы со своего лица, и на долю секунды мне не хотелось бы ничего больше, чем сделать это самой и почувствовать, насколько они шелковистые, потому что они выглядят очень мягкими.

Затем я осознаю то, что он только что сказал мне.

— Прошу прощения? — Спрашиваю я, выпрямляя спину, когда мой румянец увеличивается еще на несколько градусов. Он только что сказал, что я теку? Подводя итоги, я должна признать, что растущая влага между моими бедрами в немалой степени связана с его близостью. Но не факт, что он об этом знает… А даже если бы и знал, не могу поверить, что он сказал бы что-то настолько грубое.

Он усмехается.

— Ваши цветы. — Он тянется, чтобы поправить вазу, о которой я совершенно забыла во время падения. — Они проливают воду на пол.

Я смотрю вниз и впервые замечаю, что на самом деле капаю водой на ковер и мою новую пару туфель Джимми Чу.

— Ой. Верно. — Не думаю, что я смогла бы покраснеть сильнее, даже если бы попробовала. — Спасибо.

— Не за что.

Кажется, тогда Ефрем замечает, насколько мы близки. Или, может быть, он просто думает, что я наконец-то могу сохранять равновесие, потому что он осторожно отпускает другую руку с моей руки. Он делает шаг назад, хотя его яркие голубые глаза продолжают смотреть на меня.

— Приятно снова вас видеть, мисс Ришелье. Вы больше не навещаете нас так часто. — Его глаза скользят по моему телу, как будто впервые охватывая меня полностью. Затем они возвращаются к моему лицу.

Оценка тонкая, настолько быстрая, что я почти могла ее пропустить. Но от силы его взгляда у меня по спине пробегает дрожь. Если я не буду осторожна, я могу потерять хладнокровие здесь. Хрипло рассмеявшись, я стряхиваю платиновые кончики своего объемного боба А-силуэта.

— Только не говори, что ты скучал по мне, — поддразниваю я. О боже, я сейчас с ним флиртую? Это определенно звучит как флирт.

Мне нужно потанцевать, прежде чем я выставлю себя еще большей дурой. В этот момент я, должно быть, выгляжу полной идиоткой. Что такого в Ефреме, что заставляет меня вести себя как легкомысленная школьница? Я не делаю этого с парнями. И он определенно не тот, кого бы одобрили мои родители. Но чем дольше длится молчание между нами, тем больше я нервничаю. И тут меня осеняет: — я сказала ему не говорить мне, что он скучал по мне.

Означает ли это, что он это и делает?

Я не знаю, как прочесть выражение его лица. Оно по-прежнему с легким весельем, но здесь есть что-то большее. Напряжение, а может быть, даже дискомфорт. О боже. Не прошло и суток после их возвращения, а я уже заставляю сотрудников Петра чувствовать себя некомфортно. И не просто любого сотрудника, а Ефрема. Парня, который мог бы быть моделью обложки любого книжного романа, если бы захотел. Одна только мысль об этом возвращает улыбку на мое лицо. Ефрем как модель. Вероятно, он пугал бы своих фотографов каждый раз, когда смотрел бы в камеру.

Его взгляд такой… опасный. Проницательный. Он ничего не упускает.

Нет, ему гораздо лучше подходит роль телохранителя. Я даже не могу себе представить, чтобы кто-то хотел причинить вред Петру, если бы это означало встречу с чудищем передо мной.

— Ищете госпожу Велес? — Спрашивает он.

Я откашливаюсь и киваю, и он указывает на нужную дверь.

— Она будет очень рада вас видеть, я уверен. — Он делает шаг в сторону, показывая, что я должна уйти первой.

И хотя я все еще измотана и мысли мои рассеяны, я сжимаю вазу с цветами и прохожу мимо него. Когда я оглядываюсь через плечо, он уже двигается, бесшумно выходя из зала с какой-то ловкой незаметностью, выдающей его естественный размер.

— Войдите, — командует голос Сильвии после того, как я осторожно постучала в дверь.

Не похоже, что она пытается не разбудить Ислу.

Повернув ручку, я вхожу в комнату и подтверждаю свои подозрения. Исла сидит за маленьким пластиковым столиком с мелками в руке и рисует на книжке-раскраске.

— Привет, — тепло говорю я, улыбаясь очаровательным матери и дочери.

Сильвия смотрит на меня и, хотя кажется раздраженной, широко улыбается мне.

— Привет, — хрипло говорит она, вставая с корточек.

— Итак… сегодня нет времени на сон, я так понимаю? — Шучу я, встречая Сильвию на полпути, чтобы обнять ее.

Она смеется.

— Похоже, что нет. Слишком много интересного происходит. По крайней мере, комната Ислы у нас уже полностью оборудована, так что, надеюсь, она сможет полноценно выспаться. Но это приятный сюрприз! Что ты принесла?

— Ну, я просто хотела поприветствовать тебя в этом районе. — Передаю ей вазу с цветами.

— Как потрясающе! — Сильвия берет ее, прижимаясь носом к цветам и глубоко дыша. — Спасибо.

— Всегда!

— Означает ли это, что ты можешь остаться на ужин?

— Я не хочу мешать. Тебе, наверное, нужно время, чтобы освоиться, — возражаю я. Бедная Сильвия выглядит так, будто ей самой нужно вздремнуть. Я уверена, что переезд с малышкой не может быть легким, даже если всю тяжелую работу выполняет целая команда профессионалов.

— Я настаиваю, — настаивает Сильвия.

— Ну, тогда. Как я могу отказаться?

Сильвия улыбается, и мы обе садимся на маленькие стулья, стоящие рядом с маленьким столиком для рисования Ислы.

— Ты продолжала рисовать, несмотря на все эти потрясения? — Спрашиваю я.

Сильвия качает головой. Жаль. Она создает одни из самых невероятных произведений углем, которые я когда-либо видела.

— Но я планирую вернуться к этому, как только мы устроимся. Мои пальцы чешутся, чтобы приступить к работе. Как продвигается твоя фотография? Ты сказала, что снова пойдешь в школу через две недели?

— Да, но этим летом я определенно работала над этим. У меня есть несколько отличных портретов, сделанных мною, когда я наблюдала за людьми в парке. Это стало моим новым любимым занятием.

Сильвия хихикает.

— Я бы хотела присоединиться к тебе в этом. Возможно, я смогла бы сделать свои собственные портреты.

— Я была бы только рада.