Читаем Нерушимые узы онлайн бесплатно

Любой способ отвлечь её от мыслей о том, что произошло на поле битвы в Пустоши, — уже победа, на мой взгляд. Когда мы вернулись в Убежище, только общение с Узами Грифона не дало ей сломаться.

В тот миг, как мы оказались здесь, я увидел, как начинают проявляться трещины в её тщательно склеенном фасаде. Как бы праведно она ни чувствовала себя сейчас, защищая свою Группу Привязанных и всё сообщество, это всё равно накладывает на неё отпечаток, который никто не понимает так хорошо, как я.

Число убитых ею в Пустоши могло сравниться лишь с моим и Нокса — волны наших Даров накрывали солдат и разрывали их на части самыми жестокими и кровавыми способами. Во мне нет ни капли сожаления, но цена этой силы тяжким грузом лежит на моих плечах. Думаю, это часть того, что значит быть человеком с душой — осознавать, что тяжесть этого выбора ты несёшь в одиночку.

Может, я и верю в свою способность отличать добро от зла, но нельзя отрицать: для Сопротивления и семей Восточного побережья я — злодей из‑за того, на что способен. Роль, которую я с радостью сыграю снова и снова ради нашей безопасности и свободы.

— Мы тоже будем помнить прошлые жизни? Смогу ли я когда‑нибудь вспомнить, каково это — быть драконом тогда? — спрашивает Гейб, и, подняв взгляд, я вижу, что он смотрит на Прорицателя.

Тот отвечает ему пустым, бездушным взглядом, словно не собирается отвечать, но Гейб смотрит на него с той же открытой и лёгкой манерой. Неизвестно, что именно сломило волю бога‑Уз, но в конце концов он всё же отвечает:

— Если Драконис решит поделиться этим с тобой, то да. Но он всегда общался только с Вечной. Он всегда хотел только её.

Гейб на секунду кивает, затем пожимает плечами:

— Он достаточно хорошо общался с нами обоими, когда она проникла в мои сны, так что я не волнуюсь. Мне не нужно помнить прошлые жизни, чтобы знать, что всё в порядке.

Надеюсь, это действительно так просто.

Я снова закрываю глаза, потирая их скорее от раздражения, чем от чего‑либо ещё, и мои Узы вновь говорит:

— Я покажу тебе. Я покажу тебе, что случится, если мы потерпим неудачу.

***

Я окружён морем булыжников и тел.

Под ногами — грубые деревянные доски с торчащими гвоздями, словно платформу сколотили наспех из того, что попалось под руку. Здания вокруг больше похожи на домики из старинной деревни, чем на современную архитектуру, к которой я привык: соломенные крыши, стены из грубо обтёсанного камня. Словно в мгновение ока меня отбросило на сотни лет назад.

В каком‑то смысле так и есть.

Я не знаю, где я и какое сейчас время, но, оглянувшись, вижу рядом брата.

Это единственное, что остаётся неизменным, что бы ни происходило.

Он, конечно, не похож на Нокса. Черты лица совсем другие, но я испытываю к нему те же чувства, что и к Ноксу: непреодолимое желание убить любого, кто захочет ему навредить, и ощущение родственной связи — потребность выбраться из этой ситуации живым ради него так же сильно, как ради себя и моей Привязанной.

Ради того, чтобы он обрёл счастье и покой.

Всё это я чувствую и для себя — чтобы мы все прошли через этот адский опыт, в котором, как выяснилось, мы застряли: и там, в Убежище, и здесь, в этом воспоминании.

Ликующие крики вокруг — первый намёк на то, что этому не суждено случиться.

Опускаю взгляд на свои руки — они скованы железными цепями перед собой. Кожа вплоть до локтей почернела — так бывает, когда я призываю тени, — но самих теней нигде не видно. Я не исчерпал силу своего Дара: я всё ещё её ощущаю, но внутри меня что‑то блокирует доступ к ней. Хотя я чувствую, как тени бьются под кожей — рвутся наружу, чтобы пожирать, убивать и защищать, чтобы остановить происходящее.

Оглядываюсь по сторонам, но моей Привязанной здесь нет. Только я и Корвус стоим на платформе посреди примитивной деревни, лицом к толпе одарённых и неодарённых, которые смотрят на нас так, будто мы — чудовища.

Мне это не в новинку. Я всю жизнь ношу имя Дрейвен и наследие, которое с ним связано, но страх в глазах этих людей настолько очевиден, а ненависть столь всепоглощающа, что нет сомнений в том, зачем мы здесь.

На платформу к нам поднимается мужчина и обращается к толпе громовым голосом. Я не узнаю слов — он говорит на древнем, давно мёртвом языке, — но я всё равно понимаю, о чём речь.

Он приговаривает нас к смерти за преступления наших теней.

Я чувствую возмущение моих Уз из‑за этого, но в то же время он смирился с судьбой. Он не хочет сопротивляться. Не хочет искать способ выжить здесь. Он просто хочет, чтобы всё это уже закончилось.

Окидывая взглядом крыши маленьких домов, я замечаю кровь, покрывающую камни за толпой. С тяжёлым предчувствием я следую за кровавым следом — вниз, пока не нахожу огромное чешуйчатое тело дракона.

Если бы огромного количества крови на улицах было недостаточно, чтобы убедить меня в его смерти, то копье, пронзившее тело животного прямо в грудь и разворотившее его внутренности, стало бы явным подтверждением.

Я не могу отвести от него взгляд.