Читаем Миротворец онлайн бесплатно

20 октября (1 ноября по новому стилю) 1894 года, Ливадийский дворец, Крым

Высочайшая аудиенция с корреспондентом газеты «Санкт-Петербургские ведомости» Пьером Загоскиным была назначена ровно в полдень в Приемном кабинете. Царь по этом случаю надел свой парадный мундир и около четверти часа позировал фотографу на фоне беломраморного камина. После того, как тот сделал свое дело и удалился, началась беседа, которая через два дня была полностью и без малейших купюр опубликована в воскресном выпуске Ведомостей.

Корреспондент. Добрый день, Ваше величество! Как вы себя чувствуете?

Его величество. Добрый день, Пьер. Спасибо, чувствую себя очень неплохо.

Корреспондент. Давайте сразу перейдем к делу, если нет возражений.

Его величество. Согласен, переходите.

Корреспондент. Ваше величество, в обществе ходят самые разные слухи о вашем недомогании… более того, говорят даже о смертельной болезни, поразившей ваш организм. Поведайте из первых, так сказать, уст — так ли это или все это не более, чем досужие сплетни?

Его величество. Я буду говорить прямо — да, недомогание имело место. И его можно было смело назвать смертельным… такой термин, как «нефрит», вам знаком?

Корреспондент. Это, если не ошибаюсь, болезнь почек. Ее у нас, кажется, не лечат… это как чахотка, правильно?

Его величество. Совершенно верно по обоим пунктам — болезнь почек, такой диагноз мне в августе поставили придворные медики, и срок жизни они отвели мне не более двух месяцев.

Корреспондент. Минуточку… с августа же прошло уже больше двух месяцев — придворные медики ошиблись?

Его величество. Ну что вы, наши медики весьма квалифицированные и умелые специалисты, они поставили мне совершенно правильный диагноз. Но не учли одно обстоятельство…

Корреспондент. Внутренние резервы организма?

Его величество. И это тоже, но в основном меня спасло другое — божественное вмешательство.

Корреспондент. Ваше величество, а можно побольше подробностей — нашим читателям это будет особенно интересно.

Его величество. Конечно, Пьер, я для этого вас и пригласил, чтобы поделиться такими подробностями. Дело в том, что две недели назад мне явился архангел с неба… вот в этот самый кабинет.

Корреспондент. Как он выглядел? Крылья у него были?

Его величество. Нет, никаких крыльев, с виду это был обычный человек в обычном гражданском платье. Сказал, что его зовут Георгий и предложил записать формулу и способ производства лекарства, которое должно меня вылечить. Я записал… потом передал эту записку своему лечащему врачу Сергею Боткину, а он связался с нашим самым известным химиком Менделеевым…

Корреспондент. С Дмитрием Ивановичем? Из Петербургского университета?

Его величество. Да, ему самому. И они совместно в самые сжатые сроки создали это лекарство… результат перед вами — я жив и здоров, чего желаю и всем гражданам Российской империи. Да, назвать это лекарство я решил ливадином, в честь места, где оно впервые появилось на свет.

Корреспондент. Это очень интересная история, ваше величество, но нашим читателям были бы интересны и другие подробности встречи с ангелом… с Георгием, да? Довольно неожиданное имя для ангела.

Его величество. Да, я тоже поначалу удивился — был бы Гавриил или Израил, это было бы понятнее. Но ангелов, как оказалось, не выбирают.

Корреспондент. А что еще сказал ангел гм… Георгий в беседе с вами?

Его величество. Сказал, что лично он и вышестоящие ангелы давно наблюдают за Россией и желают ей успехов и процветания. Обещал, что заглянет еще как-нибудь ко мне… сроков только не обозначил.

Корреспондент. В высшей степени захватывающая история, ваше величество. А вот насчет этого лекарства… ливадина… вы готовы обнародовать его формулу и способ получения?

Его величество. Сожалею, но пока не готов. Лекарство должно пройти апробацию на широком круге пациентов, после этого, может быть, обнародуем его формулу. И в любом случае ливадин будет запатентован в российских и зарубежных патентных бюро.

Корреспондент. Вы что-нибудь еще хотите сказать широкой массе российских читателей?

Его величество. Да, конечно. В честь моего чудесного спасения я принял решение воздвигнуть храм святого Георгия в Петербурге. На углу Невского и Литейного проспекта. А также я принял решение основать фонд имени святого Георгия, куда будут направляться десять процентов от доходов императорского двора. Отныне и во веки веков. На совершенствование народной медицины и исцеление недужных и немощных.

Информация к размышлению. Российская империя в конце 19 века, территория и население

В конце 19 века территория Российской империи составляла 22 миллиона квадратных километров и включала в себя, помимо Великороссии, Малороссии и Белоруссии, еще и такие образования, как Финляндия, Прибалтика, Польша, Молдавия, Закавказье, Среднюю Азию, Сибирь и Дальний Восток. В стране насчитывалось 12 часовых поясов, климатические зоны от Арктики до субтропиков и уклады населения от первобытнообщинного до продвинутого капитализма.

Однако большой проблемой было крайне неравномерное заселение территории, 70% населения жило в Европейской части, а Сибирь с Дальним Востоком были практически пустынны.

Первая перепись населения была проведена в 1897 году, и она показала, что всего в стране проживает 129 миллионов человек. Причем три четверти из них составляло крестьянство (которое тоже делилось внутри себя на кулаков, середняков и бедняков в пропорции 20/30/50. Наемных рабочих (не только промышленных, а всех) насчитывалось 13%, оставшиеся 12% составляли дворяне, духовенство, мещане и интеллигенция.

По национальному составу лидировали, конечно, русские — 65%, малороссов насчитывалось 19%, белороссов 7%, оставшиеся 9% равномерно распределялись между всеми прочими нациями.

Что касается религии, то преобладающим, естественно, было православие, сюда относилось три четверти населения, ровно столько же, сколько занимало крестьянство. Оставшаяся четверть приходилась в порядке убывания на мусульманство, католицизм, протестанство, иудаизм и буддизм. С чем, с чем, а с этими отношениями в России тогда все было в порядке, религии мирно уживались друг с другом, эксцессы, связанные с межрелигиозными спорами, возникали крайне редко… в виде исключений можно вспомнить разве что армяно-татарскую резню в Баку и единичные еврейские погромы в Молдавии и на Украине.

Что касается Польши и Финляндии, то эти территории были довольно слабо интегрированы в общую структуру и кроме головной боли мало что добавляли властям. Особенно это касалось Польши — тоска по утраченному былому величию мутила головы шляхтичам на протяжении уже 80 лет. Восстания в этом регионе происходили с удручающей периодичностью и явно с Польшей надо было что-то решать в радикальном смысле. Финляндия была более спокойной, но решения Александра 1го по выделению этого региона в особую юрисдикцию также не способствовали спокойствию на Северо-Западных границах страны. Да и присоединение Карелии к финским территориями также вызывало много вопросов, которые впоследствии очень горько аукнулись России и россиянам.

Что именно с ними можно было сделать, вопрос исключительно непростой и однозначных решений тут сложно было придумать. Надо было либо ломать особые условия вхождения этих территорий в страну, пусть жили бы наравне с той же Грузией или Молдавией, либо отделять их окончательно и бесповоротно, оговорив все это особыми условиями. А терпеть занозу в виде ясновельможных и всегда оппозиционных шляхтичей в теле страны — это был путь в никуда… что и продемонстрировали десятые годы 20 века, вспомнить только Дзержинского, Радека или Пилсудского.

Двумя неделями ранее. Тот же Ливадийский дворец, тот же Крым.

С самого утра у Александра было отвратительное настроение, постоянные боли в районе живота преследовали его последние два года. Стены Ливадийского дворца, богато изукрашенные мозаикой и гобеленами, ничего, кроме отвращения у него не вызывали.

— Что, совсем плохо, Сани? — участливо спросила его супруга, императрица Мария Федоровна.

— Да, нехорошо мне, Мари, — ответил император с посеревшим лицом, — пойду позанимаюсь государственными делами… к себе в кабинет… может, легче станет. Не беспокойте меня до вечера.

— Хорошо, Саша, — кивнула головой Мария, — не будем беспокоить… может Сергея Сергеевича (Боткина, личного врача императора) пригласить?

— Не стоит, — поморщился тот, — до вечера я занят делами.

И государь-император тяжелой поступью зашел к себе в Приемный кабинет и закрыл за собой дверь. Настроение у него было, хуже не бывает. Он прошел в угол и встал на колени перед иконой Георгия-победоносца.

— О, всесвятой Георгий, преславный служитель Господень, горячий наш заступник, и везде в скорбях скорый помощник! Помоги мне, грешному и унывающему: в нынешней жизни умоли Господа Бога даровать мне отпущение всех моих грехов, сколько согрешил я от юности моей в течение всей моей жизни делом, словом, помышлением и всеми моими чувствами; и при исходе души моей помоги мне, несчастному, умоли Господа Бога, всего творения Создателя, избавить меня от воздушных мытарств и вечного мучения, дабы я постоянно прославлял Отца, и Сына, и Святого Духа, и твое милостивое предстательство, ныне и всегда и во веки веков. Аминь.

Но пресвятой Георгий промолчал, тогда Александр встал, отряхнул колени и прошел за свой стол из карельской березы, на котором стоял бронзовый чернильный прибор, подарок уральского промышленника Строганова. Он открыл и снова закрыл крышку чернильницы, потом взял чистый листок бумаги из стопки слева и начал писать «Завещание его Императорского величества Александра III».

Но тут его внимание отвлекло непонятное явление, возникшее прямо в середине Приемного кабинета — сначала воздух задрожал, как будто снизу что-то раскаленное появилось… Александр вспомнил свой визит в Бухару — там такие же явления были от горячего песка. А затем это дрожание застопорилось и реорганизовалось в прямоугольник размерами где-то полтора метра на метр. И на нем, на этом прямоугольнике, появилось лицо молодого человека с короткой стрижкой, без усов и бороды. Одет он был в самый обычный костюм с галстуком.

— Здравствуйте, Александр Александрович, — обратился он к императору.

— Свят-свят-свят, — троекратно перекрестился тот, — изыди, сатана!

— Я не сатана, Александр Александрович, — прижал руки к груди молодой человек, — и зовут меня Георгий.

— Победоносец? — само собой вырвалось из уст самодержца.

— Если хотите, можете называть меня так, — наклонил он голову набок, — ну что, успокоились?

— Император всегда спокоен, — взял себя в руки Александр, — кто вы такой и что вам надо? — а потом добавил градуса в обсуждение, — я сейчас охрану позову.

— Это же не в ваших интересах, дорогой император, — ответил Георгий, — потому что в этом случае я не смогу спасти вашу жизнь.

— Так, — Александр встал и мелкими шагами начал приближаться к прямоугольнику, — с этого места поподробнее, будьте любезны.

А сам он тем временем дошел до изображения Георгия и оказался на другой стороне экрана.

— С этой стороны со мной тоже можно общаться, — сообщил тот, — а что касается вашего драгоценного здоровья, то и я, и вы прекрасно знаем, что жить вам осталось самое большее месяц, верно?

Александр вернулся в свое кресло, закурил сигару и ответил так:

— Я вас очень внимательно слушаю, Георгий, излагайте.

— У вас нефрит, дорогой император, и в том времени, где вы живете, это не лечится, — продолжил Георгий, — знаете об этом?

— Догадываюсь, — буркнул в ответ Александр, — а вы, я так понимаю, не из этого времени, да?

— Совершенно верно — я из 21 века. Родился в 2025 году, и сейчас мне 29 лет, это ровно через 150 лет от сегодняшней даты.

— И как там у вас, в 21 веке? — машинально вылетело из императора.

— По-разному, — поморщился Георгий, — но если в целом, то гораздо лучше, чем у вас. В среднем люди у нас доживают до 81 года, сравните с нынешними 45-ю… давайте, однако, переходить к делу.

— Хорошо, давайте к делу, — положил руки на стол император, — вы, кажется, хотели меня вылечить, верно?

— Верно, — ответил, улыбаясь, Георгий, — возьмите листик и ручку и запишите, что вам понадобится для излечения.

Он подождал, пока Александр найдет все это, потом продолжил.

— У нас это лекарство называется пенициллин, это производное от названия плесневого грибка Пенициллум, химическая формула его такая C₁₆H₁₇N₂NaO₄S, технология получения следующая…

И Георгий продиктовал, а Александр терпеливо записал целый лист с технологией.

— Далее, — продолжил Георгий, — лучшим специалистом в этой области в настоящее время в России является Дмитрий Менделеев — вам надо незамедлительно связаться с ним и передать все записанное. Пусть он работает в тандеме с вашим личным врачом.

— С Боткиным?

— Да, с Боткиным. После того, как они синтезируют лекарство, принимать его необходимо будет внутривенно дважды в день. По два кубика.

— И что, этот ваш, как его… — задал вопрос Александр, — пенициллин, он только от нефрита помогает?

— Ну что вы — нет, конечно, — ответил Георгий, — от любых воспалительных процессов — от пневмонии, например, и от чахотки. Вплоть до сифисиса. Почти стопроцентная успешность. Но мой сеанс связи на этом, увы, заканчивается — в следующий раз я посещу вас ровно через 3 месяца в этом же кабинете. Если вам это будет интересно, конечно…

— Да, мне это будет интересно, — кивнул император, — в высшей степени интересно. Итак, встречаемся 4 января 1895 года на этом самом месте.

— Договорились, — моргнул Георгий и исчез вместе со своим прямоугольником.

— Да, — почти погасший Георгий вдруг вернулся и сказал еще пару слов, — было бы неплохо, если б вы прямо с сегодняшнего дня начали работать над своим имиджем.

— Над чем? — не понял император.

— Над совокупностью представлений, которые создаются в общественном мнении о вас и о ваших действиях, — терпеливо пояснил он, — это немаловажная часть предстоящей вам работы. А если перейти к конкретике, то для начала дайте хотя бы интервью какой-нибудь популярной российской газете… не знаю, что у вас там сейчас пользуется спросом.

— Ведомости, Пчела, Инвалид? — перечислил Александр.