Читаем Меч Варна онлайн бесплатно

История о том, как Ивер, оруженосец Берта, раздобыл свой клинок.

В Теор путники въехали на рассвете.

По широкой дороге, что тянулось от предместий к главным воротам возвышавшегося на холме города, нога к ноге размерено шли две статных черных лошади. Они были похожи друг на друга как две капли воды, и не меньше было сходство и между одетыми в легкие и короткие серые плащи всадницами. Кони отличались лишь цветом отделки сбруи, адве эльфийки, сидевшие в седлах — снаряжением, носимым поверх плащей. Та, что была слева, с колчаном стрел и длинным луком, явно не предназначенным для конного боя, что-то не слишком складно мурлыкала себе под нос.

— Ви, пожалуйста. У меня от этой мелодии скоро начнется мигрень, — произнесла с раздражением вторая всадница.

Ни лука, ни стрел у нее не было, а из всего оружия виднелся совсем маленький меч на левом боку. Справа же к поясу было приторочено что-то, издалека очень похожее на кожаный футляр для небольшой книги.

— Не будь занудой, Ниэль, — протянула лучница

— Я не зануда. Но ты напеваешь Марш Драконов с самой Березены. Солнце уже успело встать, есть и снова встать, но за это время ты не вспомнила ничего более пристойного.

— О, Светлые Боги. Ну правда, Ни. Воистину, мамино воспитание не пошло тебе на пользу.

— Заткнись, Ви.

— Ладно-ладно, — лучница рассмеялась, — но учти, если ты будешь так же убийственно серьезна в гостях у этого Гарольда, работы мы можем и не получить. Вдруг у него все-таки будет чувство юмора и любовь к хорошей музыке, а? И выяснится, что мы потратили почти неделю пути зазря.

— Хорошая музыка?… Ладно. Ладно, Ви. В следующий раз если ты опять продолжить фальшивить, я поставлю полог немоты. Будет тебе уроком. А Гарольд, судя по письму, человек ученый, а не какой-то вельможий простофиля из тех, кто будет пускать слюни на распушаемый тобой хвост.

— Между прочим, мой, как ты выражаешься, «распушаемый хвост», не раз нас выручал.

Ниэль дернула ухом. Крыть было нечем.

— Ты ведешь себя так, словно тебе девятнадцать, а не сто девятнадцать, Виэль. Ты вроде как уже три десятка лет как признала себя взрослой, а поступаешь, словно дитя.

— А ты зудишь так, словно старше меня на века, а не на десять минут, Ни. Никто не виноват, что многие ждут от нас дерзких выходок, а ты, кажется, родилась уже со своей книгой в руках и убийственной серьезностью в мозгу. Расслабься уже наконец. Люди хотят чего-то эдакого, смотря на нас, и я предпочитаю оправдывать их ожидания.

— И потворствовать своей привычки прикарманивать ценные вещи.

— Между прочим, только у тех, кому эти вещи воистину безразличны. Ладно, давай прекратим бессмысленное препирательство. Судя по письму, этот Гарольд уже и так считает, что мы подойдем ему по всем параметром, так что нет никакого смысла переживать за произведённое впечатление. Если вдруг он откажется — то деньги у нас пока есть, поищем, чем бы подзаработать здесь. Город большой, наверняка найдутся те, кому понадобятся наемники и у кого будет десяток-другой невостребованных золотых.

— Пожалуй. Но это не повод уходить в разнос.

Лучница только возвела глаза к небу. Ниэль никогда не поменяется. Раньше была надежда, что жизнь наемника, яркая и непредсказуемая, смягчит ее консервативность и педантичность, воспитанную многолетним чтением книг в Версовской библиотеке и кропотливым постижением многовековой мудрости магов прошлого, то за прошедшие четыре десятилетия надежда эта развеялась как дым. Виэль нередко казалась, что они не родные сестры-близнецы, а, по меньшей мере, бабушка и внучка. Но оставалось только смириться. Все же именно Ви была инициатором отплытия с родного и привычного Острова Луны на земли короткоживущих. Ниэль поддержала ее, непутевую сестру с вечной тягой к приключениям, а не всю сотню противившихся такому решению умудренных опытом старших родственников.

Эльфы живут долго, не меньше семи-восьми людских веков. И при том никто и никогда не задумывался, каково выслушивать ценные мнения не только от мамы, папы и тетки, но и от бабушки, прабабушки, прапрабабушки и еще пра-пар-пра- и прочие нескончаемые пра- родственников. Нет, определённо, вольная жизнь на Торисе была во много раз лучше.

Жаль, что Харальд покинул их ватагу. К сожалению, век людей короток. Харальд был хорошим главарем, уважавшим закон и защищавшим своих. За прошедшее время близняшки уже успели привыкнуть к окружавших их людям, и даже подружиться с многими из короткоживущих. Увы, Харальд теперь содержит мельницу где-то близ Старой Заводи на юге, а оставшиеся Серебряные Клинки из их компании или отправились в вольное плаванье по городам и весям континента, или стали слушать Невуда, ценившего золото куда выше, чем жизни товарищей и собственную воинскую честь. Так что эльфийки после недолгого колебания оставили ватагу и теперь сами искали себе приют и работу. Благо, ветра исправно разносили нажитую ими за прошедшие двадцать лет репутацию профессионалов по разрешению сложных ситуаций. На Острове Луны занимающийся хоть чем два десятилетия — едва ли достойный доверия неофит. Но для короткоживуших такой срок был достаточным для составления сотен строчек хвалебных рекомендаций.

Ветра донесли их славу до Герольда Пэйта, жившего в Теор аристократа, увлеченного артефактами вековой и больше давности, что ценились у людей как «древние». И этот Гарольд обещал работу по поиску одной из таких «старых» вещиц, решив что Виэль и Ниэль для такого дела сгодятся. Если этот человек готов заплатить золотом за их услуги — то пусть хоть вчерашние бутылки из-под коллекционного вина собирает.

Теор был…Обыкновенным. Виэль не подобрала бы другого слова. Шумная ярмарка у подножья толстых высоких стен, мощенные каменные улицы, широкая площадь перед ратушей из неизменного для городов Первой Земли серого камня, разномастные храмы людских богов, приземистые двух-трех этажные жилые и гильдейские здания. Ни белых колонн и изысканной лепнины приморского Салима, ни практичной бесцветной лаконичности северного Мархорста. Хоть не все глазели на пробирающихся к Высокому району остроухих всадниц, как в некоторых других поселениях — и то ладно.

Высокий район не слишком отличался от других гнезд людских аристократов. Пожалуй, за единственным исключением: обычно такие места были синоним чопорности и размеренности, где вежливость и хорошие манеры порождали прямо-таки северную холодность и спокойствие, но Высокий район Теора предстал перед Виэль гудящим осиным гнездом. По широкой улице в два, а то в три ряда сновали кареты с наряженными в накрахмаленные наряды лакеями. Одну даже сопровождало трое музыкантов, играющих в такт с неспешным движением колес что-то бравурное. Крики, лязг отворяемых и затворяемых ворот, конское ржание и ругань конюхов делали это место похожим на базарную площадь в ярмарочный день, а не на обитель богатых и уважаемых дворян.

Несколько растерявшиеся от обилия движения, звуков и ярких нарядов, эльфийки замедлили шаг лошадей, едва ступивших на мостовую.

— Прекрасные госпожи не желают орехов в меду? — раздался откуда-то снизу мальчишеский голос.

Привлеченный новоприбывшими, рядом остановился еще безусый юнец, разносивший на лотке кульки с одним из любимых лакомств центрального Ториса. Виэль полностью разделяла эту любовь короткоживуших к орехам в меду.

— Почем? — Ниэль тоже любила сладости.

Но вот так сходу признавать это и переплачивать не собиралась.

— Вам, прекрасные госпожи, по пять медняков за кулек! Орехи госпожи Саманты, лучших во всем Теоре не отыщете!

— Пять… — протянула Наэль, явно недовольная ценой.

— Держи, — Виэль протянула мальчишке три серебушки. — За четыре кулька орехов и обстоятельный рассказ о том, что здесь происходит и как нам найти дом некого Гарольда Пэйта.

— Благодарю, госпожи. Вы очень добры, — мальчишка оживился.

По его глазам, нет-нет, но все же стремящимся вернуться к торчащим из-за собранных на затылке в хвост черных волос кончиков острых ушей было ясно, что до того парень нечасто встречал эльфов. Выглядел он так, словно узрел кого-то из древних старых сказок, а не двух всадниц у порядком запыленных одеждах.

— Самые лучшие, самые полные. Держите. Могу к самому дому господина Пэйта отвести, а то тут у нас шумно сегодня и людно.

— Валяй. И рассказывай, из-за чего сыр-бор.

— Хорошо, госпожа. Нам пока прямо, а потом за усадьбой Левтона сразу направо, я покажу, — Виэль тронула пятками лошадь. Парнишка пошел рядом, одновременно пытаясь рассказать все, что знал, не вляпаться ни в какую дорожную грязь и вскользь вновь оглядеть острые уши чудных гостей Высокого Квартала. Сестры, усмехаясь про себя, почти синхронно грызли орешки. — Сегодня знаменательный день. Исторический день для нашего Теора. Сегодня в имении Утора бал дается, и не простой, а в честь будущей помолвки госпожи Лиры.

— Будущей…помолвки? — с некоторым сомнением спросила Наэль.

У эльфов помолвка не могла быть «будущей», но у короткоживущих наверняка были свои, еще неизвестные им тонкости во взаимоотношениях такого рода.

— Ага, — кивнул мальчишка. — Вы госпожу Лиру-то не знаете. Она в возраст уже три года как вошла, и сама невеста завидная. Писаная красавица, умная — почти всю городскую библиотеку, говорят, прочитала. И при деньгах — Маркус Утор, отец ее, солидное приданое обещает. Дело-то его все равно Вениамин Утор, старший сын, продолжит. Но у Лиры есть и немало сбережений, и даже один из трактиров во владении. Она, говорят, не особо делами интересуется, все доверяет старой Марте. И правильно делает. Но вот намучился с ней господин Маркус. Уже пора жениха выбирать, а Лира — ни в какую. Этот беден, этот богат, этот слащав, этот крив, тот зануда, тот глупец… Они с отцом порой так воевали, что весь квартал слышал. Но в итоге семедницу назад сдалась госпожа Лира, и сегодня, считайте, смотр женихов. Никак ей не отвертеться, хотя отец и разрешил самой выбрать из всех приглашенных того, кто по сердцу придется. Вот весь квартал и наряжается. Объявление-то только два дня тому дали, многие даже толком подготовиться не успели. Но все же каждый старается кто во что горазд. А, вот и поворот. Вон те кованые ворота с черным гербом — это дом господина Гарольда.

— Я смотрю, он-то на бал не торопиться, — усмехнулась Виэль.

Перед усадьбой не было ни кареты, ни оседланных лошадей.

— Господин Гарольд не слишком жалует балы, госпожа, — охотно пояснил парень.

— Меня это радует, — пробормотала Ниэль

— Та брось, сестренка.

— Ви, мы здесь по делам.

— Ага, ага. Спасибо за помощь малец, — Виэль протянула мальчишке еще одну монетку. — Как тебя хоть звать-то хоть?

— Ивер, госпожа. Я здесь, в Высоком квартале и живу, на кухне в имении Анны Дарис. Там Саманта, лучший повар во всем городе творит свои прекрасные лакомства. Обращайтесь, если что понадобиться.

— Удачи в делах, Ивер.

— И вам удачи, госпожи, — с этими словами паренек совершил весьма галантный полупоклон и нырнул куда-то вглубь шумной главной улицы Верхнего квартала.

— Бал… — мечтательно протянула Виэль.

— Не думаю, что господин Гарольд пригласил нас ради того чтобы отправиться вместе на бал. Хотя бы потому, что письмо он отправил еще две недели тому, когда ни о каком приеме речь не шла, — заметила Ниэль

— Уже и помечтать нельзя, — Ви спешилась, со стоном размяв затекшие от долгой верховой езды мышцы

— Помечтать об очередном безвкусном наряде за сотню золотых? Кстати, если ты не перестанешь транжирить деньги, желая облагодетельствовать каждого подвернувшегося под руку уличного торгаша, то мы скоро сами присоединимся к ним в их непростом ремесле.

— Не будь занудой. К тому же орешки и вправду хороши. А это пацан мне понравился, не то что салимские зазывалы, которые едва ли в карманы к тебе не заглядывают.

— И то верно.

Ниэль взяла в руку довольно увесистым медный молоточек с гравировкой на рукояти и три раза стукнула по черному металлу надзамочного диска. Сама дверь, сваренная из тонких ажурных переплетающихся секций, вовсе не имела никакой ручки. Впрочем, дверная ручка здесь и вправду была не нужна. Спустя всего пару секунд после последнего удара дверь с тихим щелчком отворилась, приглашая ступить на ровные белые плиты ведущей через небольшой аккуратный ухоженный парк к белокаменному имению Грольда Пэйта.

— После тебя, сестрёнка — усмехнулась Виэль.

Наэль пожала плечами и перешагнула порог, аккуратно заводя под уздцы Никодора. Виэль последовала за сестрой, ведя Ветерка. Характеры меринов различались так же, как и характеры эльфиек, но оба коня в незнакомой обстановке были приучены не пугаться без причины и вести себя как подобает воспитанным животным.

После пристройства лошадей в хозяйской конюшне, водных процедур и переодевания во что-то менее запылившиеся, чем дорожный наряд после недели верхового пути, близнецы оказались в рабочем кабинете хозяина особняка. Находился он, против обыкновения, на первом этаже, и был почти сплошь заставлен стеллажами с самыми разными предметами, чей внешний вид выдавал их немалый, по меркам людей, возраст.

Гарольд Пэйт оказался, на удивление, довольно молодым и весьма недурным собой человеком. Среднего роста голубоглазый брюнет, до того рассматривающий какую-то книгу в дальнем углу комнаты, при их появлении вернул фолиант на полку и, сильно хромая, подошел к своему креслу за массивным дубовым столом.

Сестры не без интереса рассматривали безделушки владельца дома, стараясь уяснить для себя, каким был владелец этого места, и насколько ему можно было доверять. Увы, жизнь наемника очень быстро научила каждую из них искать ответы на подобные вопросы. Быстро — и жестко.

Взгляд Виэль зацепился за несколько вычурных латунных колец с гравировкой, Ниэль же пожирала глазами расписную вазу, явно сделанную еще до Перехода, в мире по ту сторону Врат. Среди короткоживущих такие вещи в целости встречались очень и очень редко. Да и среди эльфов, на самом деле, тоже.

Гарольд, устроившись в кресле, вежливо дал время гостьям осмотреться, и только после этого начал свою речь: