Читаем Мать Смерть онлайн бесплатно

Michael R. Fletcher — Mother Death

© 2022 by Michael R. Fletcher — Mother Death

© Константин Хотимченко, перевод с англ., 2026

https://vk.com/litskit

Я с криком очнулась, погребенная под холодной тяжестью мертвой плоти. Пустые лица и тяжелые конечности прижимались ко мне. Нависали, давили. Я находилась, пойманная в ловушку, как муха в паутине, подвешенная в горе остывающего мяса. Кровь стекала по моим волосам, скапливалась в глазах, забивала нос. Сочась с трупов выше в куче, она была густой к тому времени, как добиралась до меня.

Ранней весной северный ветер отнял остатки тепла у моих мертвых товарищей. Со временем я была бы заключена в горку замерзших трупов.

Я сморгнула кровавые слезы.

Невероятно, но я была жива. Я пережила колдуна Вилзи и то, что мне проломили затылок. Мои мысли были спутанными, туманными. Я хотела дотронуться до своей головы, почувствовать раздробленную кость, что, несомненно, должно было быть, но мертвецы держали меня в ловушке. Я вспомнила острый край холодного обсидиана, который колдун, хранитель камней прижал к моему лбу, словно хотел пробиться напрямую в мой мозг.

Он не убил меня. Но забрал часть меня.

Слишком старые, чтобы быть принятыми своим племенем, и слишком молодые, чтобы сражаться, мои мальчики были собраны вместе и жестоко убиты.

Старый колдун забрал все.

Почти все. Я мать. Призрак женщины. Я сама смерть.

Погребенная под трупами, я извивалась в поисках более удобного положения, создавая небольшое отверстие. Тусклый солнечный свет, бледный и холодный, проник в щель из горы трупов, коснулся моего лба.

Когда наши собственные воины были мертвы, демоны сняли с женщин, детей и стариков наши меха, заставили нас опуститься на колени в грязь, и под нашим весом треснула тонкая корка весеннего льда. Вереница дрожащих женщин, детей и стариков ушла под воду.

Сначала они убивали стариков. Воин-Вилзи, щеголяющий трофеями в виде скальпов и носов, стоял позади человека, на которого они претендовали. Держа их беспомощными, они вдавливали небольшой камень между глаз своей жертвы. Колдун пел и танцевал. На нем было ожерелье из камешков, несущих души и воспоминания древних колдунов его племени. Камни клацали, как сухие кости. Он вырывал с трудом приобретенные навыки и воспоминания у наших стариков, сохраняя их в камне воина. Когда колдун объявлял, что человек истощен, воин проламывал череп своей жертвы тяжелой дубиной. Они убивали наш народ. Теперь они убили наше прошлое.

Женщин заставили смотреть, как одного за другим наших детей приводили к хранителю камней. Согнутый и зазубренный, как давно засохшее дерево, он заглядывал им в глаза, выискивая их сильные стороны. Когда он оценил их силы, он позвал вперед ожидающего воина. Варвары держали наших детей так же, как держали наших старших. Беспомощные, мы были свидетелями сбора кровавого урожая. Колдун украл их храбрость, лишил их интеллекта, верности и уверенности, а потом перерезал глотки. Как только он получил то, что хотел, трупы складывались в сторонку.

Я наблюдала, как собирали урожай с моих сыновей.

Когда Воин-Вилзи занес дубинку над черепом моего ребенка, я закричала и взмолилась: Пожалуйста, пожалуйста, оставь то немногое, что осталось.

Я видела то, что произошло дальше.

Я видела и никогда не смогу это забыть.

Когда я буду лежать мертвой и похороненной, кишащая личинками, я все равно буду видеть эту сцену. Снова и снова.

Наши дети мертвы, женщин забрали последними. Оцепенев, я опустилась на колени в замерзшую грязь, а молодой воин встал позади меня. Он даже не потрудился удерживать меня. В этом не было необходимости. Я потеряла все. Мой смысл жизни умер вместе с моим ребенком. Я хотела дубинку, последний яркий всплеск перед тем, как моя душа отправится в путешествие к Вираджу (легендарное царство в славянской мифологии, где люди обретают покой). Согнув руки, как расщепленные ветви, хранитель камней снова танцевал. Часть меня ускользала, украденная магией. Я не могла знать, что было украдено и заточено в камень. Какие черты характера воин-Вилзи счел бы ценными в матери?

Яркого всплеска не было, только черная агония.

Мои мальчики исчезли. И я исчезла.

* * *

Когда я лежала, раздавленная смертью, кровь мужчин и женщин, с которыми я прожила свою жизнь, стекала по моим волосам, я подумала, что, возможно, они оставили мне что-то взамен. Взяв одну черту характера, они освободили другую.

Варвары забрали все и не оставили мне ничего.

Я могла бы стать этим ничем, лежать здесь до тех пор, пока последние капли тепла не просочатся из горы трупов.

Иначе я не смогла бы заполнить это ничто.

Я могла бы наполнить пустоту жаждой мести и болью.

Я мог бы наполнить пустоту бесконечной смертью.

Я вырвалась из своей тюрьмы. Мне больше ничего не оставалось.

Подняв руку, чтобы коснуться затылка, я заколебалась. Я знала, что найду, но не была достаточно храброй, чтобы столкнуться с подтверждением.

Моя сестра была воином. Она носила камень души нашего отца, обладала его мастерством в бою. Бесстрашная, она за эти годы собрала камни — отличительные черты полудюжины поверженных врагов. Когда захватчики вторглись на наши земли и охотились на стада колоссальных зубров и степных мамонтов, на которых мы полагались, она взялась за свое копье. Я никогда такой не была. Я никогда никого не зарезала, никогда не наносил ударов. Мы такие, какие мы есть, и каждый из нас находит свое место. Я знала свое. Я собирала ягоды и освежевывала зубров, которых приносили охотники. Я выделывала шкуры и помогала растить всех детей племени. В этом году семеро подростков назвали меня Матерью. За последние два десятилетия их было десятки. Теперь они исчезли, собранные в одну кучу и убитые. Все до единого.

Ледяной ветер, проносящийся по степи, обдувал мое тело. Кровь засохла, стягивая мою плоть. Покрытые спутанными жгутами запекшейся крови, длинные косы моих волос затвердели.

Взяв один из навыков для камня, колдун не оставил мне ничего. Может быть, он увидел во мне способность к любви, силу моей материнской натуры и взял это, чтобы отдать кому-то из своего племени. Я не знала. Что-то ушло, и у меня не было слов для этого, только дыра, оставшаяся позади.

Я изучала груду трупов. Вытаращенные глаза. Бледная кожа. Кровь, темнеющая от холода. Там были мои мальчики. Все мои дети.

Я была матерью для многих.

Теперь я была бы матерью для самой смерти.

* * *

Слез не пролилось, и это было странно. Мне бы хотелось бить себя в грудь и рвать на себе волосы. Я должна хотеть кричать и рыдать, гневаться на богов, которые подвели нас. Я должна хотеть порыться в том кургане и найти своих мальчиков, в последний раз подержать их в своих объятиях, прежде чем смерть заберет и меня. Потому что это должно было случиться. Но нет, никаких слез, нет любви, нет сил.

Одна женщина, одинокая душа. Без племени. Без рода.

Никакого будущего.

Я подобрала ту одежду, которую не украли воины-Вилзи. Стянула леггинсы у павшего воина. Тяжелую хлопчатобумажную рубашку. Меховой жилет. Все это было настолько пропитано запекшейся кровью, что не стоило и красть. Я нашла в высокой траве сломанное копье с наконечником из зазубренного кремня. Оно идеально лежало у меня в кулаке. Просто. Жестоко. Эффективно.

Когда солнце село, я последовала за воинами-Вилзи на север. Уничтожив своего врага, они даже не пытались скрыть свои следы.

Я съела их объедки. Я обгладывала оголенные кости, высасывая из сердцевины то, что осталось от костного мозга. Нашла несколько незрелых карликовых вишен, вероятно, выброшенных в сторону из-за того, что они были слишком кислыми, и съел их, ничего не почувствовав.

Наступила ночь, и мое дыхание окутало меня туманом. Я долго стояла, запрокинув голову. Черная река, рваная рана из ничего, разделяющая ночное небо, привлекла мой взгляд...

Покой и тишина напомнили мне обо всем утраченном.

Рутбо Велл носил камень рассказчика. Один из самых ценных камней нашего племени, он хранил воспоминания наших летописцев, уходящие корнями в прошлое десятков поколений. Много ночей мы с моими мальчиками слушали, как Рутбо рассказывает историю о войне богов, которая угрожала расколоть мир. Она рассказала об их возможном перемирии и о том, как они решили разделить ночное небо. Огнедышащая Аждая (У южных славян мифическое существо, внешне подобное змею (обязательно женского пола), враждебное людям) забрала половину. Прожорливые демоны, они ненавидели все живое, забирали души тех, кто умер эгоистичной смертью. Бог грома (Перун, Бог из славянской мифологии) и Велес (Змеевидный Бог, антагонист обитающего на небе Перуна) правили другой половиной, собирая души тех, кто умер, служа нуждам своего племени.

Рутбо Велл больше не было, он умер. Вилзи, не интересовавшаяся нашим прошлым, разбили его камень.

Заметив редкую группу чахлых деревьев, я вошла в рощу. Я спала там, прислонившись спиной к сгнившей и выдолбленной осине, мертвой для всего мира, мертвой для ужасов жизни. Мне приснилось, что мать Мокошь (Богиня-мать, покровительница деторождения, хранительница рода и домашнего очага) вышла из своей каменной тюрьмы и просунула руку сквозь мягкую раздробленную кость в задней части моего черепа. Она подняла меня, и я раскачивалась, как марионетка.

Я тоже была матерью, — сказала я ей. — И теперь я ничто.

Мы все возникли из ничего, — ответила она. — Так всегда бывает.

Я устала. — Хотя я выбралась из своей могилы и шла целый день, моя воля и тело подвели меня. Я не была своей сестрой. Я не была воином.

Я дарую жизни, — сказала матушка Мокошь, — Но то, что дано, можно и взять.

Мокошь наклонилась ко мне и прошептала на ухо: Заполни пустоту.

Все еще сжимая в кулаке сломанное копье, я проснулась под утренним небом цвета бледной малины, получив первый весенний поцелуй. В воздухе пахло клеверным медом и дождевыми червями. На цветущей паутине блестела роса, каждая капля была сверкающим бриллиантом. Я воображала, что это камни памяти, души моих детей, которым дарован последний миг света.

Я снова подняла руку, чтобы коснуться затылка, и заколебалась. Какой в этом был смысл? В лучшем случае я узнала бы, что у меня проломлен череп и я медленно умираю, в одиночестве, охотясь на целый военный отряд.

— Я ничто, — прошептала я. — Заполни пустоту.

* * *

Подкрепившись листьями, слизнями и жирными червями, я продолжила путь на север, следуя по примятому травянистому следу воинов-Вилзи. Я наблюдала за мухами, порхающими в воздухе, не потрудившись смахнуть их, когда они садились на меня. Привлеченные запекшейся кровью, они ползали по моим волосам. Я слушала древний шелест высокой травы, наслаждалась прохладным ветром степей, овевающим мои обнаженные руки. Стада могучих зубров затемняли горизонт. Я до костей ощущала грохот их копыт. Далеко на западе я увидела один из возвышающихся обсидиановых обелисков, которыми был усеян наш мир.

Поднимаясь на очередной холм, я увидела мужчину, ожидавшего меня на вершине. Высокий и широкоплечий, на нем было ожерелье из множества камней. Он небрежно прислонился к своему копью, неторопливый и беззаботный. За спиной у него висели колчан со стрелами и длинный лук из дерева черной саранчи с костяным наконечником. В петле у него на поясе висела дубинка, ее наболдашник был черный от засохшей крови, в придачу к нему все еще прилипали клочья волос.

Мать, которой я была, закричала бы и убежала, упала бы в траву только для того, чтобы быть зарубленной. Мать, которой я стала, ни разу не сбилась с шага. Я прокладывал тропинку в траве прямо к ожидающему мужчине.

— Я Кай Серкай, — сказал он, когда я подошла к нему, — Величайший воин-Вилзи.

Проводя толстыми пальцами по гальке и камням, он продемонстрировал свою коллекцию. Десятки невинных душ. Собранные черты бесчисленных воинов. Были ли мои мальчики где-нибудь там?

— Ты что не боишься? — спросил он, когда я не заговорила и не убежала.

Я не боялась. Хранитель камней забрал то, что считал полезным, и пустота изменила меня. Возможно, он воспользовался моим страхом, думая, что мне более не представиться испытать это чувство.

Я подошла ближе.

Когда я промолчала, Кай Серкай пожал плечами и сказал:

— Ты прошла долгий путь, чтобы умереть.

Слова не заполнили бы пустоту во мне.

Я молча проткнул ему горло своим сломанным копьем.

Он не ожидал подобного. В немом шоке Кай повалился навзничь, давясь и хватаясь за рваную рану, а я стояла над ним, вонзая свое копье в мягкость его кишок, пока этот большой человек не затих. На его приоткрытых губах образовался розовый пузырек, который расширился, задрожал и лопнул.

Я опустилась на колени рядом с ним, протянула робкие пальцы, чтобы погладить один из камней, висящих у него на шее. Воспоминания о войне захлестнули меня. Я крушила своих врагов, круша их кости. Огромный степной мамонт растоптал меня, оставил сломленным и умирающим в траве. Я вспомнила, как колдун племени поспешил ко мне, чтобы собрать все, что сможет, прежде чем я уйду на тот свет. Прикоснувшись к другому камню, я узнала, как изготавливать мощные длинные луки с костяным наконечником и из каких перьев лучше всего получается оперение. Мои руки и глаза знали, как послать зазубренную стрелу в сердце атакующего саблезуба.

Еще один камень, и я поняла, как смешивать травы для приготовления целебных припарок. Еще один, и я была охотником, крадущимся по лугам тише крысиной змеи. Камень за камнем я касалась и впитывала воспоминания прошлого, ощущала навыки и черты характера, хранящиеся внутри. Храбрость. Способность к адаптации. Спокойствие. Логичность. Кровожадность и холод. Честность. Проницательность. Терпимость. Кай Серкай был не просто великим воином: он был дюжиной великих воинов, лучшими из всех мужчин и женщин, у которых были собраны эти камни.

Я не нашла ничего от своих сыновей, ничего из тех, кого я знала.

Я взяла его ожерелье и повесила себе на шею.

Я была никем. А теперь стала великим воином, таким как был Кай Серкай.

Хмуро глядя на свое сломанное копье, я изучала блестящий от крови каменный наконечник. Когда я шла с ним в руке, это было ничто, бесполезная палка. Когда я вонзала ее в горло человека, она целеустремленно пела.

— Я как это сломанное копье, — сказала я мертвому воину, отбрасывая бесполезную палку в сторону.

Я взяла его кинжал, саблезубый клык, закаленный в огне, и заткнула за пояс. У него был мешочек с жестким сушеным мясом, завернутый в листья. Я понюхала его и выбросила. Я была никем. А ничто не должно быть пустым.

Подобрав его лук и колчан со стрелами и перекинув их через спину, я взяла его хорошее копье и пошла дальше на север.