Читаем Бессмертные земли онлайн бесплатно

 by Michael R. Fletcher’s — The Undying Lands  

© 2018 by Michael R. Fletcher’s — “The Undying Lands”

© Константин Хотимченко, перевод с англ., 2022

https://vk.com/litskit

Файяд сидела на деревянной скамье под огромной чашей Колизея Вечной Жизни, что было несколько неправильно, потому что она определенно собиралась умереть здесь.

Над ее головой огромные деревянные балки образовывали потолок, отделяя ее от пятидесяти тысяч мужчин, женщин и детей, заполнявших места на трибунах. Даже отсюда она слышала их крики и насмешки, рев крови, пролитой на красный песок арены. Они подбадривали своих любимцев и насмехались над теми, кого ненавидели. Судя по грохоту наверху, им действительно нравилось убивать много людей, которых они не любили.

И я собираюсь стать одной из них.

Красный песок с пола арены сыпался на нее дождем, а толпа топала ногами и скандировала, требуя крови. Глубоко дыша, она вдыхала пыль и старую солому, пот и страх, иссушенное зловоние тридцатилетней смерти. Вдоль каждой стены под огромным колизеем тянулись штабеля полок. На стенах наверху, тех, что удерживали бойцов на полу для убийств, тоже были полки. Даже в комнатах с дерьмом и мочой, куда фанаты ходили справлять нужду, были полки. На полках стояли отрубленные головы. Их было так много, что они теснились друг к другу, ухо к уху.

Самыми старыми были кости и хрящи, зияющие глазницы и ухмыляющиеся челюсти. Самые новые головы все еще моргали и оглядывались по сторонам, иногда шевеля ртами, пытаясь заговорить или закричать. Та, что была прямо напротив того места, где сидела Файяд, действительно была свежей. У молодого человека еще оставались слезы, чтобы плакать. Он всхлипнул и заморгал, шевеля губами. Он не сводил с нее глаз, и она поняла, что он пытается закричать. Но кричать без легких — дело бесполезное.

— Не беспокойся, — сказала она. — Ни черта не слышу из того, что ты говоришь.

Глаза сверлили дыры в ее сердце, губы издавали тихие причмокивающие звуки.

— Даже если бы я могла тебя слышать, мне было бы все равно, — добавила она, когда его глаза стали безумными и отчаянными. Наконец, вздохнув, она встала и повернула голову к стене. Кандалы, связывающие ее запястья и лодыжки, оставляли ей достаточно свободы, чтобы двигаться маленькими шаркающими шажками.

— Извини. Не хочу тратить последние минуты своей жизни, глядя на тебя.

Рухнув обратно на скамью, Файяд покачала головой и уставилась на красный песок и гниющую солому под ногами.

Как, черт возьми, я сюда попала?

Она знала. Она точно знала, как сюда попала. Она напилась и случайно убила любимого племянника герцога, когда этот маленький засранец схватил ее за задницу. А тех, кто имел неосторожность досадить герцогу, везли через двести миль в Колизей Вечной Жизни.

Она знала историю.

Черт возьми, все знали эту историю. Тридцать лет назад могущественный некромант по имени Лебен сотворил заклинание всех заклинаний... и сильно облажался. Вместо того чтобы просто поднять древнюю армию, которая, как она знала, была похоронена под красными песками, он превратил землю на пятьдесят миль вокруг в зону отчуждения. Любой убитый здесь, на этой земле, становился нежитью. Лебен преуспел в своей цели. Он собрал огромную армию нежити, великанов, драконов, великанов верхом на еще больших драконах и всякой гадости. К несчастью, он также воскресил их генерала, какого-то давно умершего демонолога, который все еще лелеял мечты о завоевании. Генерал убил некроманта и повел свои армии на юг, где завоевал острова и породил свою маленькую Империю Трупов. Ходили слухи, что Лебен переродился в теле красотки и стал его женой. Земля, однако, осталась навсегда измененной. Предоставь какому-нибудь предприимчивому придурку из королевской семьи увидеть все возможности этого места, и вы получите самый безжалостный аттракцион. На этой земле они построили гладиаторскую арену и позволили осужденным сражаться насмерть. Не быть жестоким — так они утверждали — они устроили так, чтобы каждый мог получить отсрочку, второй шанс. Убейте десять противников подряд, и вы выйдете на свободу.

Как только человеческие бои были закончены и остались только живые мертвецы, они позволили им сражаться на полу арены. Чем больше нежити вы победили — определяемых как ‘сделавшееся неспособным к дальнейшим действиям’— тем лучше ваше последнее пристанище. Победи десять или больше, и они насадят твою голову на пику, откуда ты сможешь наблюдать за будущими боями, видеть проходящие дни и ночи. Чем меньше ты успеешь искалечить, прежде чем станешь недееспособным, тем дерьмовее будет твое последнее пристанище. Если тебе не удавалось одолеть хотя бы одного противника, они засунули твою голову на полку в дерьме, и ты провел остаток вечности, наблюдая, как люди освобождают свои кишки. Это если тебе повезет.

Толпа изрядно напивалась, и людям нравилось бросать головы в ямы с дерьмом и швырять в них чем попало. Поскольку места на полках было мало и всегда появлялись новые головы, никто не жаловался.

Убей хотя бы одного!

Файяд не могла даже притворяться, что у нее есть хоть какой-то шанс убить десять живых противников и освободиться. Толпа наверху взревела, когда их нынешний фаворит убил другого противника. Топали ноги, с потолка сыпалась красная пыль. Вечно бессмертный. Последний яркий миг на солнце, а потом боль, кровь и вечность страданий.

Файяд взглянула на голову, которую она повернула лицом к стене. Черт. Она виновато поморщилась. Неподвижный, вечно уставившийся в стену. На что это было бы похоже? Поговаривали, что когда череп достаточно сгниет, веки исчезнут, мертвецы потеряют способность моргать, закрывать глаза. Они видели все. А от того, что твои глаза сгниют или будут съедены насекомыми, никуда не деться. Пустые глазницы смотрели вечно, все это было частью некромантии, искривившей землю. Файяд не открывала глаз, глядя на другую голову на полке напротив нее. У этого были только серые клочья изодранной плоти, прилипшие к нему. Его скальп соскользнул с одной стороны и лежал рядом в луже личинок, волос и гниения. Слезящиеся глаза, она смотрела, пытаясь представить, что это длится вечно. Наконец, залившись слезами, она моргнула.

Я сойду с ума.

Закрыв глаза, она сидела неподвижно. Возможно, это был последний раз, когда она могла наслаждаться темнотой. Наверху взревела толпа, а потом затихла. Они утаскивают проигравших, запихивают их в клетку с другими мертвецами, спасая для безумной драки в конце. Скольких она могла бы убить? Что же, за всю свою жизнь ей удалось убить ровно одного человека. Хотя она и собиралась ударить его ножом — совсем чуть-чуть, — она не собиралась убивать его. Так вышло. Это была самооборона.

На магистрата эта версия тоже не произвела особого впечатления.

Файяд услышала шаркающие шаги хозяина питомника еще до того, как увидела его. Он спускался по ступенькам одна за другой, как ребенок, боящийся упасть. Большой ублюдок, он был почти в два раза выше ее, весь такой толстый, мускулистый и глупый. Серая кожа обвисла, глаза желтые, как прокисшее молоко. Дойдя до последней ступеньки, он остановился и уставился в пол, словно подозревая ловушку.

— Давай, — прошептала Файяд, — сделай последний шаг. Я обещаю, что ты не разобьешься насмерть.

Он сошел вниз со словами:

— Пухлые кусочки. Дайте и мне немного. Сливовые сиськи. Влажная плоть.

Он подошел к Фаяд, осматривая ее скованные запястья и лодыжки.

— Судья передумал? — сказала она. — Меня должны отпустить.

— Хорошо. Ты кажешься милой.

— Да, так и есть.

Схватив цепь, соединявшую ее запястья, он поднял ее со скамейки в воздух, так что она повисла, болтаясь.

— Это о-о-очень больно, — процедила она сквозь стиснутые зубы.

Он повернул ее, оглядывая со всех сторон, и на мгновение ей показалось, что ее изнасилуют, прежде чем кто-нибудь убьет ее.

— Никакого спрятанного оружия? — произнес он. — Иногда они забывают обыскать бойцов, и я получаю удар ножом.

Он надул губы:

— Я не люблю, когда меня режут.

Все еще держа ее одной рукой, он приподнял рубашку, чтобы показать ей множество колотых ран на своем выпуклом животе. Ни одна не зажила. Ни одна не кровоточила. В одной из них извивалось что-то белое и блестящее.

— Ты мертв, — сказала она.

— Нет, я поправлюсь.

— Правильно. Желаю удачи.

Поставив ее на землю, он подтолкнул Файяд к лестнице.

— Иди уже! — Он снова толкнул ее, заставив споткнуться, и последовал за ней.

— Давно ты здесь? — спросила она через плечо.

— А сколько сейчас времени?

— После обеда, — предположила она.

— Какой сегодня день?

— Четвертый.

— Какой год?

— Тридцать два пятнадцать с момента падения Палтака.

— Тогда я не знаю.

Он указал на лестницу тупым пальцем, похожим на вареную сосиску.

— Иди!

Она разочарованно покачала головой.

— Какое оружие тебе нужно? — спросил он из-за ее спины.

— Баллиста и отряд Марширующих Мертвецов герцога.

— Какие доспехи?

Она мельком гляну на стену полную доспехов и щитов. Видимо не одно поколение убитый воинов оставили здесь свои клинки и латы.

— Давай что-нибудь красивое. А розовые щиты есть?

Великан снял со стены первый попавшийся шлем и щит.

— Прекрасный выбор.

— Я ничего из этого не понимаю, не так ли?

— Нет.

— И ты мне не поможешь?

— Нет.

— Черт. А я почти поверила...

— Не люблю худых.

Взбежав по лестнице, он повел ее по длинному коридору, толкая и подталкивая толстым пальцем. Дневной свет превратил дальний конец в ослепительное облако пыли и песка. Толпа росла с каждым шагом. Бум! Бум! Топот ног.

— Мне нравится давать людям мотивацию преуспевать, — сказал он. — Грустно, когда они умирают слишком быстро. Публике это не нравится.

— Не хотелось бы их разочаровывать.

— Какие-то ребятишки сбросили в яму все головы из четырнадцатого сортира. Они бросали на них камни пока они не утонули.

Внутренности Файяд превратились в желе. Она почувствовала стук собственного сердца. Еще немного и ее смерть станет лишь вопросом пары минут.

— А ты умеешь подбодрить!

— Да. Без проблем.

Положив чудовищную руку ей на плечо, он заставил ее остановиться. Он повернул ее лицом к столу, которого она не видела. На его поверхности было разбросано разнообразное грубое оружие. Ржавые ножи. Изогнутые мечи. Трезубец с двумя туповатыми зазубринами. Кожаный хлыст.

— Никакого молота? — спросила она.

Большой мертвый вонючка оглядел ее с ног до головы, словно оценивая ее способность владеть таким оружием.

— Его отправили на ремонт.

Отметив грубую форму поставляемого оружия, она задалась вопросом, во сколько частей должен быть разбит молот, прежде чем его отправят на ремонт.

— Я возьму меч и нож.

— И снова — отличный выбор.

— Серьезно?

— Нет.

— Тебе никто не говорил что ты обаяшка?

— Сейчас я сниму с вас цепи по рукам и ногам, — сказал он. — Только без ножевых ранений, пожалуйста.

— Да, да. Я помню.

Какой в этом смысл?

Бежать было некуда, а здоровяк уже был мертв. Если воткнуть ему в живот сталь, он просто расстроится, а она решила, что у нее и так достаточно проблем. Закончив развязывать ее, он выпрямился и сверкнул быстрой улыбкой.

— Какого хрена ты ухмыляешься?

— У меня больше не болят колени. И поясница не болит.

— Хороший день?

— Мертвые не чувствуют боли.

— Это бонус за отсутствие мозгов.

— У каждого дерьма нет худа без добра, — произнес он, шаркая прочь семенящими шажками.

— Эй, а что мне делать? — крикнула ему вслед Файяд.

— Выйди и умри. Если ты спрячешься в туннеле, они придут за тобой и сломают ногу в качестве наказания.

— Эй!

Он остановился.

— Что?

— Там голова, обращенная к стене. Поверни бедолагу обратно.

— Ладно.

И зашаркал прочь.

Повернувшись к яркому свету и скандирующей толпе, она пожала плечами и пошла. Кто-то там громким голосом объявил о ее преступлении, и послужной список состоящий из того, что она случайно ударила ножом хватающегося за задницу придурка звучал ужасно драматично. Неужели племянник герцога здесь, где-то в Бессмертных Землях? Некоторые богатые семьи строили замысловатые мавзолеи — обширные особняки, — где их умерших держали как изнеженных пленников.

Никто не хотел, чтобы трупы бегали на свободе, но многие хотели навестить своих умерших, чтобы спросить совета или просто навестить пропавших родственников.

— Люди, решила она, — близорукие эгоцентричные придурки. Никого не волновало, чего хотят мертвые. Диктор закончил свою речь, когда она, спотыкаясь, вышла на солнечный свет. Горячий воздух, сухой воздух пустыни, вонял верблюдами и потом. Кровавые пятна на красном песке стали более темно-малиновыми. Колизей, набитый до отказа, заставил ее остановиться. Никогда еще она не была в центре внимания пятидесяти тысяч человек.

Пятьдесят тысяч человек пришли посмотреть, как я умираю.

Это невероятно круто! Есть только одна проблема — на паузу сложно поставить.

Ну, не только я сегодня умру. Она и куча других несчастных ублюдков. Когда толпа заметила ее, хрупкую девушку лет двадцати, с изогнутым мечом в одной руке и ржавым кинжалом в другой, они засвистели.

— Пошли вы! — заорала она надтреснутым голосом.

Хотя большинство не слышало ее, они, казалось, оценили ее чувства. По ту сторону кровавого песка арены стоял ее противник. Он был ранен и хромал вперед, кровь лилась из длинной раны на ноге. Его левая рука, казалось, была сломана в локте и болталась. Диктор подробно описала многочисленные преступления противника. Очевидно, он был вором и пиратом, торговцем, шпионом и наемным убийцей.

Убийца. Фантастика! Это как в лотерею выиграть.

— И это, — заключил диктор, — будет его десятый бой за сегодняшний день!

У Файяд упало сердце. Она столкнулась с человеком, который уже убил девять противников. Если он убьет ее, то выйдет на свободу.

Если? Когда!

Он ухмыльнулся ей, зубы были в крови, как будто он убил своего последнего противника, укусив его до смерти. Одна маленькая девочка, которая случайно ударила кого-то ножом за то, что богатый ублюдок схватил ее за задницу против опытного убийцы, который был разделен еще одним крошечным убийством от свободы.